Пособие для влюблённых с первого взгляда

Тэхён не любит читать, поэтому у него не выработано особенное терпение, при котором можно сидеть и долго вчитываться в происходящее. Иногда Тэхён просто сидит, читает и вдруг понимает, что даже не осмысливает текст, а просто выговаривает вслух предложения. Это не имеет никакой пользы. Любой влюблённый погрузится в то, чем интересуется его краш. Сокджин так сказал, кстати, выдав, что прочитал роман в интернете за день. Но ему легко говорить. Он не посещает книжный клуб из-за реальной занятости более интересными делами. Вроде защиты животных или протеста за право женщин получить доступ к различного рода профессиям. А Тэхён так не может. Он дочитывает «Софи» спустя неделю. Всё это время с Чонгуком они не общаются. Их взаимодействие сводится к редким минутам, когда Чонгук почему-то иногда с ним здоровается. И Тэхён кивает ему. Он даже рот не раскрывает, так как ему неловко. Чимин в это время снова задвигает о праве побыть немного подлым, раз фокус внимания Чонгука сместился. — Надо что-то ему сделать, — выносит вердикт. — Мы не будем, — Сокджин успокаивающе поднимает руки, так как и Чимин, и Хосок открывают рты, готовые начать протестовать. — Серьёзно. Тэхён примерно подступается к нему. Вот дочитает «Софи», и у них с Чонгуком появится тема для обсуждения. — И как ты это сделаешь? — Чимин кривится, смотря на Тэхёна. — Просто подойдёшь и начнёшь говорить? — Но, — Тэхён хмурится, задумываясь, — так все и делают. — Смысл нашего метода в том, что тогда Чонгук работает на тебя и для твоего спокойствия. Не надо будет потом себе мозги ебать, чтобы удовлетворить его моральные… — Чимину не дают закончить. — Сделай это непринуждённее тогда. Я не то чтобы против, — Хосок пожимает плечами, — но мне нравится, когда ты держишь образ. Может, лучше держать эту маску, пока не поймёшь, стоит ли открыться. — Удивительно, но он говорит хорошие вещи, — Сокджин кивает, соглашаясь с Хосоком. — Будь немного попроще. — Эй, — Чимин стучит по парте кулаком, — ну, реально. Нельзя просто взять и подойти к человеку. Ты сам понимаешь, что не будь всех этих ударов по ящикам и «купи мне напиток!» не было бы ничего. У тебя с Чонгуком ноль общего в школе. Буквально. Тэхён вздыхает. Он кивает, хмыкая. Друг-демон тоже по-своему прав. — Но тебе нужен образ грозного парня, так как надо периодически его друга запугивать, чтобы не зарился на чужое, — Хосок тоже показывает свою подлую сторону. — Ты сказал, что Михо — его друг, — Тэхён хмурится. — Я так же сказал, что для дружбы с ним Чонгук проявил инициативу сам. Это всё ещё странно, так как Тэхён принимает иную роль, чтобы стараться с Чонгуком о чём-то говорить, как-то влиять на его окружение. У Тэхёна формируется собственное восприятие только тогда, когда он примерно оценивает чужие методы, пытаясь понять, отзывается ли это в нём трепетом. Волнуется ли он до краснеющих щёк и убивающего сердечного ритма, когда просто говорит с Чонгуком, выдавая гадости? А когда может ронять что-то нежное? Что его будоражит? Тэхён невольно, но узнаёт ответ. Осенний дождливый день. Сегодня сентябрь. Двадцать третье число. В астрономии это день осеннего равноденствия. День, когда солнечные лучи касаются обоих полюсов Земли. Ребята с зонтами выходят из школы, чтобы пробежать до остановки. Тэхён держит сумку над головой. Он бежит к воротам. И дожидается окончания дождя под навесом автобусной остановки. Вскоре Тэхён прислоняется спиной к балке, смотря на то, как капает вода с мокрой прядки на щеку. Много кто ждёт автобус. У большинства нет зонтиков. Чонгук оказывается в их числе. Он вздыхает, пробегая мимо Тэхёна, чтобы отдышаться под навесом остановки. Ким тут же выпрямляется, выравнивая дыхание. Он глубоко вдыхает, стараясь сглатывать нормально, а не давиться воздухом. Дождь тарабанит по поверхности. Капли стучат, создавая шум. Ничей голос не слышен в этом гомоне. Тэхён осмеливается повернуться. Он встаёт рядом. В нём неумолимо свербит желание просто начать говорить. Он мог бы начать: с леди Омберсли, с образа действительно великолепной Софи, со стиля Джорджетт Хейер или с цитаты, которую уже выучил наизусть, готовый создать для них с Чонгуком тот самый момент, о котором парень, влюблённый в свою девушку, отзывался, как о моменте начала их истории. Тэхён много думает. И под дождём думается как-то легче. Он робко переводит взгляд с дождя на Чонгука. Чонгук выжимает влагу с пиджака. Парень вздрагивает, когда понимает, что на него смотрят. Он переводит взгляд медленно. И встречается взглядом с Тэхёновым, застывая. «О чём он думает?» — размышляет Тэхён. В этом молчании нет никакого смысла. Слова не звучат вслух, они не говорят о книге, буднях, жизни, не шутят и не смеются. Между ними повисает давящая и долгая тишина, которую никто из двоих не осмеливается нарушить. А за навесом продолжает лить дождь. Они смотрят друг на друга, не зная, почему продолжают зрительный контакт. Вдох у Тэхёна удаётся с большим трудом. Он делает шаг в сторону, готовый убежать. Ему кажется, что из-за дрожания видно, как он взволнован. Тэхён даже не может сказать банальное приветствие, настолько ему непонятно, как вести себя в такой ситуации, когда весь мир отходит на другой план, никаких друзей-ангелов и друзей-демонов. Ещё шаг в сторону. Тэхён почти уходит. — Почему ты это делаешь? — Чонгук первым нарушает молчание. — Что делаю? — Тэхён старается звучать равнодушнее. У него выходит даже. С лёгкой ошибкой в интонации, но неважно. — Смотришь. — Смотрю. — Но как ты смотришь! — это утвердительное предложение на грани восклицания. — Как я смотрю? — Так, будто влюблён в меня. О, Боже! Он просто сказал это. Чонгук взял и сказал это, даже не зная о мягкой натуре Тэхёна. А вдруг бы он оказался тем самым хулиганом и сейчас избил? А вдруг бы оказался гомофобом? А вдруг бы… Разные варианты в голове. Тэхён шокирован. Он удивлён тем, как смело Чонгук сказал это. И Чонгук ведь не знает, как же чертовски прав. — Я не влюблён в тебя, — Тэхён закатывает глаза. — М, — Чонгук щурится. — Я довольно внимательный, так что детали от меня редко ускользают. И спрашиваю не в целях тебя пристыдить. Мне любопытно. — Я сказал, что не влюблён в тебя, — Тэхён говорит твёрже. Он не хочет именно так обсудить свои чувства. Нет, только не так. — Хорошо. Чонгук идёт на попятную. Он стоит на месте, выдерживая между ними тяжёлое молчание. Эта тишина давящая, она заставляет размышлять о причинах, задаёт вопросы, на которые Тэхён такими темпами никогда не найдёт ответ. Вопрос типа «так он заметил?», «а что бы было, если бы я сказал, что влюблён?», «он сам в меня влюблён?». Мысли хаотично бьются в голове. Тэхён глубоко вдыхает, пытаясь сосредоточиться. У него слабо получается держать себя. Особенно, когда между ним и Чонгуком внезапно возникла тема любви, влюблённости. Они стоят и говорят о чём-то совершенно одни. Однако даже сейчас Тэхён не может открыть рот и честно сказать, что соврал, что ему нравится смотреть на Чонгука в его толстовке, что хочется иногда его подбрасывать до дома, что в футбол играть не против и что всегда бы мчался по первому зову, если бы Чонгук на него полагался. Тэхён бы ему всех заменил. Так работает юношеская любовь? Глупая, хрупкая и гиперболизированная любовь, формирующаяся из оценки по внешности и удобству характера человека. — Получается, что ты реально хочешь меня обидеть? — Чонгук продолжает допрос, переварив что-то за три минуты. Тэхён выдыхает. Он не обижать хочет, но то, что они стоят тут и обсуждают что-то назревшее между ними, доказывает, что несмотря на все посылы здорового взаимодействия, почему-то обидчиков человек запомнит с первого раза и не забудет после. — Называй, как хочешь, — у Тэхёна стратегическое отступление. Честно: он не знает, что сказать и как ответить. Будь рядом Сокджин или Чимин — посоветовали что-то в духе собственного образа поведения. У Тэхёна диссонанс понятий. Он и сам не знает, какой результат хочет от их разговора. — Значит, обижаешь, — Чонгук выносит такой вердикт. — А на основе чего? — Ты серьёзно? — Тэхён действительно удивлён. — Думаешь, люди объясняют, за что они так поступают? — Нет, не думаю, — Чонгук смотрит на него. Тэхён тоже поворачивает голову. — Но я надеюсь, что ты ответишь. Мне хочется знать причину, по которой я мог стать невольной жертвой школьного недохулигана. — Недохулигана? — Да. Ты не похож на того, кто стал бы так поступать с людьми, — Чонгук задабривает. Наверняка. Ну, не мог он это заметить. — Не уходи от темы. Мне нужно знать, почему. Давай причину. Я мог бы обсудить это с тобой. — Что тогда? — Мы проработаем ситуацию. — И? — Решим её. И тогда нам не нужно будет ссориться или как-то враждебно вести себя друг с другом, — Чонгук улыбается ему. Он видит, что Тэхён потихоньку начинает в лице меняться. Тэхён, честно говоря, поражён в самое сердце. Его дыхание так сильно сбивается, что он на секунду думает, что ему станет больно от прочувствованного. Тепло в груди продолжает досаждать. И это сейчас даже не тепло, а какое-то иное ощущение истомы. То, как ощущается в ушах нота «ля», чувствуется на сердце. Тэхён думает в тот момент, что влюбился именно в такого Чонгука. И отзывается в нём трепетом то, каким открывается он ему, каким предстаёт, какие черты принимает. Это то самое светлое и яркое, к чему все плохие мальчики всегда будут тянуться, неспособные найти подобное внутри себя. Тэхён ощущает в себе трепет, исходящий из формируемого такого огромного чувства комфорта эмоций в себе, когда всё встаёт на свои места, находит ответы. Чонгук здраво смотрит на ситуацию их знакомства, давая второй шанс, чтобы объясниться. И Тэхён… Тэхён в этих отношениях поступает впервые по-своему, решив сдаться чувствам и кивнуть, роняя тихое: — Ты странный, — хмыкает, чтобы не расплыться в широченной улыбке. — Я-то странный? — Чонгук смеётся. Тэхён не называет причину. Но Чонгук об этом не спрашивает, когда нужный автобус подъезжает. А завтра они вновь поздороваются в коридоре и Тэхён невзначай вспомнит, что вообще-то прочитал ради него «Великолепную Софи» Джорджетт Хейер.