Спокойно, я Зорро!

Прохладная вода омывала натруженные ноги. Зайти бы в неё по колено… вот так. Улечься на отмели, чтобы струи мирно журчали вокруг, смывая усталость, накопившуюся за весь этот невыносимо долгий день. И чтобы ласковые руки Зорро касались спины и шеи. Гладили, разминая напряжённые мышцы, даря благодатную истому. И чтобы голос, тихий, низкий, родной, журчал подобно струям речной воды, говорил, говорил, говорил… — Ты хороший парень… Любовь моя, какой же ты хороший… Как я благодарен тебе за всё… Ты спас меня. Мы всегда будем вместе… Красавчик ты мой… Торнадо… Знакомый бархатный голос отдалялся, вместо него в ушах нарастал гулкий звон. Комендант Энрике Монастарио подскочил и сел на смятой постели, судорожно озираясь по сторонам, потом опять со стоном повалился на подушку. Господь всемогущий, ему что, и вправду приснилось, что он — конь Зорро и тот купает его на отмели Рио Амаргоса?! Выходит, что так. И голос Зорро снова неумолимо зазвучал у него в ушах… в раскалывающейся от боли голове: — Любовь моя, какой же ты хороший… Красавчик мой… Мы всегда будем вместе… — Madre de Dios! — вне себя взвыл Монастарио. Но это не помогло.