Спокойно, я Зорро!

Токейзи, Жёлтый Камень из племени кайова, научился ездить верхом раньше, чем ходить и говорить. Его отец, спустя пять зим погибший в бою с бледнолицыми солдатами, со смехом усадил довольно гугукающего малыша на широкую спину смирно стоящей чалой кобылы. Он с удовольствием поглядел, как сын вцепился маленькими смуглыми пальцами в жёсткую лошадиную гриву. Вырастет сын наездником, крепким и кривоногим, будет наперегонки с ветром мчаться по пустыне, угонять коней у команчей и шошонов, воровать красивых девушек у зуни и хопи, сражаться с кавалеристами в синих мундирах. И погибнет в бою, как истинный воин кайова, чтобы отправиться в Страну Вечной Охоты и воссесть там у Бесконечного Огня вместе с другими вождями и воинами, ушедшими туда до него. Но к своим шестнадцати зимам Токейзи ещё у Бесконечного Огня не воссел. Он и в самом деле ветром носился по округе, ловко управляясь с гром-ружьями бледнолицых, с конями и с девушками. И не один, а с Иньянчи, своим лучшим другом и ровесником, старавшимся ни в чём ему не уступать. Им везло, и, хотя пули бледнолицых иногда дырявили им крепкие тела, шрамы их только украшали, и они с гордостью носили эти боевые отметины, натирая их чёрной и красной краской. Бледнолицых они презирали, справедливо считая: те могут нападать лишь десятком на одного, что солдаты, что поселенцы, что испанцы, что мексиканцы или янки, которых в последнее время всё прибавлялось и прибавлялось на некогда пустынных и свободных западных землях. Бледнолицые возводили здесь свои посёлки и крепости, рыли огромные ямы в теле Матери-Земли, искали там жёлтое железо и чёрные горючие камни. По проложенным ими путям бегали железные кони, отвратительно воняя и дымя. Токейзи и Иньянчи наблюдали за всем этим из своих засад, тенями проносясь по территориям сразу нескольких штатов, и пока ни разу не попались. Они твёрдо знали, что ни одному бледнолицему в честной схватке их не одолеть, разве что навалятся всем скопом. Койот-покровитель кайова ворожил их удаче, такой же неуловимый и быстрый, как они. Но тут вороной конь перешёл дорогу Токейзи и их удаче. Коня этого, прекрасного жеребца, будто отлитого из чёрной стали, с длинной гривой и хвостом, стройными ногами, он впервые заметил ночью на берегу маленького ручейка, вытекавшего из-под красной скалы в предгорьях Сьерра-Мадре, как называли эту местность испанцы. Токейзи и Иньянчи пришли сюда напиться, освежиться и напоить коней. Но они обо всём забыли, едва увидели вороного жеребца. Они восторженно переглянулись. Ради такого коня можно было оставить свой путь по землям бледнолицых и с триумфом вернуться в родное племя, в горы, где теперь жили кайова. Ради такого коня можно было рискнуть всем. Нужно рискнуть! Вороной был неосёдлан. Невзнуздан. Он мирно пил, опустив изящную голову к блестевшему в лунном свете ручью. Молодые воины оставили своих лошадей, жестами приказав им стоять смирно. Умные животные давно научились понимать своих хозяев без слов. Прихватив прочное сыромятное лассо, Токейзи двинулся к вороному, Иньянчи, со своей стороны, сделал то же самое. Они не шли, а буквально скользили по каменистой земле, поросшей жёсткой травой, сливаясь с тенями от камней и деревьев. Под мокасинами Токейзи не хрустнула ни одна, самая малая веточка. Он уже с вожделением мечтал, как накинет петлю на могучую шею вороного, как укротит его, как будет шептать ласковые слова в его острые уши, петь ему песню, которую воины его племени издревле пели укрощённым лошадям. Он решил, что назовёт чудесного жеребца Вакиньян — Гром. Но, едва Токейзи чуть приподнялся, чтобы набросить петлю на гордую шею коня, его собственную шею сзади ухватила невесть откуда взявшаяся могучая и беспощадная рука. И так надавила на самую жилу жизни, что дыхание у Токейзи сразу же пресеклось, а перед глазами всё завертелось и расплылось: берег ручья, мирно пьющий, а теперь настороженно вскинувший гордую голову конь, прибрежные кусты и яркая луна в небе. В её свете он ещё успел увидеть, как с камней напротив вскакивает Иньянчи, пытаясь заарканить вороного. Но не тут-то было. С коротким пронзительным ржанием конь гневно взвился на дыбы, и Иньянчи отлетел в сторону, сшибленный наземь. Видя, как друг кувыркается прямо в ручей, Токейзи едва не вскрикнул, но тут сознание его померкло. Чёрный сумрак окутал его. Чёрный, как вороной конь. Когда Иньянчи и Токейзи очнулись, то поняли, что лежат, уткнувшись носами в сырую прибрежную гальку, крепко-накрепко скрученные собственными сыромятными лассо. Ёрзать и вырываться было бесполезно. Токейзи попробовал было и перевернулся на спину, тут же обнаружив, что смотрит в безграничную бездну, полную звёзд. Шея ныла немилосердно. Внезапно звёздный свет над ним заслонила чья-то тень. Две тени. Первой тенью был всё тот же вороной жеребец. Он насторожил уши, пригнул голову и принюхался к Токейзи, раздувая точёные ноздри. У Токейзи даже дёрнулась рука, чтобы его погладить. Второй тенью оказался бледнолицый — высокий, в чёрном плаще, шляпе и маске, в прорезях которой весело блестели его глаза. Он улыбался. Токейзи подумал-подумал и выпалил прямо в это усмехающееся лицо весь запас английских и испанских ругательств, какие только знал. Бледнолицый рассмеялся, но не зло и не торжествующе, и сказал: — Да ты полиглот. Токейзи понятия не имел, что значило это слово, но прозвучало оно даже уважительно. А незнакомец продолжал: — Вы, два молодых обалдуя… то есть храбреца, знайте, что мой Торнадо никогда не подпустит к себе никого постороннего. Торнадо — это имя подходило такому великолепному коню. Кажется, оно означало «ураган». Почти как имя Вакиньян, которым Токейзи хотел наградить пойманного жеребца. — Из какого вы племени? — строго спросил незнакомец, перестав улыбаться и внимательно вглядываясь в сердитые и растерянные физиономии распростёртых на земле мальчишек. Иньянчи к тому времени тоже перевернулся на спину. Токейзи сперва решил гордо промолчать, но не посмел ослушаться и прохрипел: — Кайова. Незнакомец покачал головой: — Что вы делаете тут, так далеко от родных гор? Впрочем, я знаю: совершаете подвиги, достойные великих воинов. Так вот, пришла пора вам вернуться домой. Здесь становится слишком опасно, — голос его вновь стал совершенно серьёзным и даже печальным. — Вас повесят, если поймают, вы понимаете это? Такая позорная смерть — не для воина, она недостойна вас. Вернитесь в родные горы и помогите своему племени выжить. Женитесь. Родите детей. Теперь его голос стал суровым, как у настоящего военного вождя. Токейзи даже оробел немного. — Считайте, что от моего имени с вами говорит ваш дух-покровитель. Койот, — закончил незнакомец, снова перевернул Токейзи на живот и с лёгкостью распутал узел на лассо. — Своего друга развяжешь сам. И запомните оба то, что я вам сказал. Ещё раз поймаю тут — выпорю. В его голосе опять послышался смешок. Токейзи задохнулся от обиды и негодования, но смолчал. Язык у него будто прилип к нёбу. Прекрасный вороной жеребец поскакал прочь, расшвыривая копытами гальку и унося странного всадника. Токейзи сел и торопливо распутал узлы на ремне, связывавшем Иньянчи. Оба безмолвно переглянулись, и Иньянчи наконец робко спросил: — Как ты думаешь, его и в самом деле послал койот? Он же бледнолицый! — Койот выбирает кого захочет, — степенно кивнул Токейзи, решив про себя, что потерпеть поражение от воина, посланного самим койотом, не так уж и зазорно. — А мы расскажем про это в селении? — продолжал допытываться Иньянчи. — Придётся, — вздохнул Токейзи и немного оживился: — Нам ведь надо жениться, как он сказал. Мне Маленькая Олениха очень нравится, и сама она была не прочь. Теперь её отец не посмеет мне отказать. Он даже подпрыгнул от восторга и хлопнул друга по спине. Глаза у Иньянчи вмиг загорелись: — А я… а я тогда посватаюсь к Дождинке. Пригоню её деду целый табун лошадей! Она согласится! Так и вышло.