Девять жизней Чёрной Жемчужины

      Хван произносит слова, от которых сжимается моё сердце. Конечно, я сразу же понимаю, о чём идёт речь. Так больно наблюдать за тем, как страдает Хён. Я бы хотела ему всё рассказать, даже прямо сейчас, но он не поймёт. Глубоко внутри парень затаил сильную обиду за то, что я с ним так поступила. Предательство. Его очень сложно понять, забыть и простить.       Я бы хотела избавить Хёнджина от переживаний. Он вовсе не сходит с ума, а знает куда больше, чем думает. Подсознательно Хёнджин уже всё осознал, но не хочет в это верить. Как и тогда, с подозрениями в измене. А если я сейчас вернусь в человеческое обличие, это только усугубит ситуацию. Хван разозлится, будет вспыльчив и совсем не восприимчив к информации, которую я захочу до него донести. К тому же, шок от увиденного может действительно нанести вред его вменяемости.       — Я жалок даже в твоих глазах? — хмыкает Хён, наблюдая за моим грустным взглядом.       И я чуть не машу головой в ответ, но вспоминаю, что кошки так себя не ведут. Вместо этого я поднимаюсь и подтягиваюсь, дрожа лапками и всем телом, чтобы перевести тему. Нужно сделать всё, чтобы Хён не чувствовал себя одиноко и грустно. Поэтому я останусь с ним.       — Такое ощущение, что я обделённый судьбой человек, — зачёсывая чёлку светлых волос назад, выдыхает Хёнджин.       Я смотрю на него и понимаю, что ему необходимо банально выговориться. Ну и отлично, кто выслушает лучше, чем я? Пускай, он и не подозревает обо всём. Достаточно странно будет обсуждать человека с ним же? Зато я узнаю, что думает обо мне Хван.       Изменив план действий, я плюхаюсь на пузо и показываю всем своим видом, что готова услышать правду, даже если она окажется грустной и горькой. Только так я смогу понять Хёнджина и помочь ему.       — Хочешь выслушать меня? — удивлённо поднимает брови парень, а я склоняю голову вбок. — Может быть, это отличная возможность, которой у меня не было. Я ведь так ни с кем и не поговорил.       Я вздыхаю и едва не подставляю под мордочку лапку, но вовремя себя останавливаю. Да и к тому же, ладонь Хёна проходится по моей шерсти, а затем замирает. Я чувствую, как длинные пальцы почёсывают область за ушком, и от этого закрываю глаза, начиная громко-громко мурчать.       — Так получилось, что два близких человека стали мне чужими в один миг. Я думал, что обрёл любовь. Это было похоже на сказку. Такую нереальную и слишком волшебную, сладкую, от которой можно потерять голову. Я часто размышляю о том, когда всё пошло не так. В какой момент я стал чаще замечать между нами со Стэй пропасть, которая становилась всё больше. И она разрасталась так быстро, что у меня в конце концов не хватило сил закрывать на это глаза. Я не смог выстоять. Я пытался скрыть кричащие факты о нашей приближающейся разлуке. Почему первая любовь такая сильная? И почему она разбивает тебя изнутри? Словно ломает пополам. Так безжалостно и быстро. Она окунает тебя с головой в ту боль, в которой ты захлёбываешься в одиночестве. Зачем Со так поступила? — рука Хёна дрожит, и он убирает её.       Я слышу как в соседней комнате бегает Кками, а эта наполнена тишиной. Лишь посторонний звук и тяжёлое дыхание Хёнджина доносятся до моих ушей. Я опускаю мордочку и утыкаюсь носом в грудь Хвана. Он слабо улыбается и продолжает меня гладить.       — Я даже не понял, что было для меня больнее. То, что моя девушка влюбилась в моего лучшего друга, или то, что он в неё. Они оба меня обманывали. Всё это время глумились? Смеялись, наверное, пока вытворяли всякое за моей спиной, — ударяется в страдания, которые сам себе придумал, парень.       И после услышанных слов я отказываюсь мириться с таким глупыми мыслями. Я резко поднимаюсь и хватаю отвлёкшегося хозяина дома за палец, прикусив его. Хван резко подскакивает и забывает про красноречие, демонстрируя другой его вид. Ругаясь, он сдвигает гневно брови, а потом открывает рот.       — Эй, ты всё со старыми привычками! Надо же! Выросла и кусаешься ещё больнее! — ворчит Хён, но резко опускает плечи. — Или я и тебе не нравлюсь?       Вот теперь-то меня со всей силы накрывает волна злости. Как он вообще пришёл к такому умозаключению?       — Мяу! — начиная прыгать, я переворачиваюсь и падаю на диван.       Между мной и рукой парня разворачивается настоящий бой.       — А… ты хотела со мной поиграть? — доходит до него.       Хён начинает щекотать мне пузо, пока я лежу на спинке и растопыриваю лапки. Я слегка задеваю мужскую руку когтями, не оставляя на ней следов. Хёнджин тоже забывается и щиплет меня чуть сильнее, что я невольно издаю писк. Громкий и заливистый смех Хвана заполняет комнату, когда он видит, что я пытаюсь сбежать от него, но мне не удаётся. Я запинаюсь о собственные лапы и длинные пальцы, внезапно возникшие на моём пути. Но в нос бьет странный запах, и я решаюсь присмотреться, остановившись.       — Уф-ф. Говорю же, ты сильно кусаешься, — рассматривая раненный палец поближе, Хён давит на него и видит много крови, — ладно, сам заживёт, — машет рукой парень, а я поджимаю губы.       Я спрыгиваю с дивана и приближаюсь к ноге Хёна. На нём шлёпки, которые он успел вымыть, после того, как был на улице, поэтому я раскрываю пасть пошире и кусаю один из них. Сжав челюсти, я упираюсь лапами и начинаю тянуть Хёнджина назад. Он привстаёт и не понимает, что мне нужно. Зато, когда парень сдаётся, и я отцепляюсь, повиляв хвостиком, я убегаю вперёд.       Мы доходим до спальни Хвана, и он округляет глаза. Кажется, хозяин дома всё ещё удивлён, что я отлично запомнила планировку. Я утаскиваю Хёна за собой в ванную комнату, а затем запрыгиваю на корзину с бельём. Он устало тащится следом, доходит до аптечки и без моих слов и строгого взгляда берётся за дело. И пока я трусь почти высохшей шёрсткой о парочку футболок, лежавших подо мной, Хёнджин заклеивает пластырь на пальце.       — Всё, — закрыв чемоданчик с лекарствами, он поворачивается и подозрительно смотрит на меня, — раз ты почти высохла, я пойду переоденусь и отвезу тебя к дому твоего хозяина.       Я округляю глаза и выпрямляюсь. А вот это точно не входило в мои планы! И как мне теперь остаться? Что сделать?       Хван стягивает с себя футболку и возвращается в комнату. Пока он открывает шкаф и ищет в нём вещи, я кручу головой в разные стороны, чтобы придумать выход из этой ситуации. Сначала я хочу повторно залезть в раковину и намочить шёрстку, но Хён видит, как я пристраиваюсь прыгнуть вверх, и заходит в неподходящее время. Он прищуривается и поднимает меня на руки, а затем выносит из комнаты. Я остаюсь сидеть на кровати, но ненадолго. Вскоре я решаюсь спрятаться под ней, чтобы потянуть время. И, когда Хёнджин надевает джинсы, я лежу на пыльном полу, затаившись.       — Киса, ты где? — начинает искать меня парень, а я вижу только то, как быстро двигаются его ноги.       Хён начинает рассматривать кресло, шкаф и кровать с одеялом. Я таюсь в самом углу, под ней, чтобы меня не достали, а моя шёрстка играет только мне на лапку, ведь она тёмная и сливается с фоном. Но вот в один момент я слишком расслабляюсь и не замечаю, как с другой стороны ко мне тянется длиннющая рука.       — Вылезай! Кому говорю, вылезай! — рычит Хёнджин, когда я вовремя его замечаю и отдаляюсь.       Но парень оказывается более упёртым, чем я ожидаю. С другой стороны, это снова только плюс. Ведь Хван совсем не замечает, как его чистая одежда пачкается в пыли, когда он ложится на пол и тянется за мной. Я хихикаю и победно убегаю прочь, уже спускаясь по лестнице. Мои лапки быстро и спешно по очереди касаются то одной, то другой ступеньки, а позади слышится крик раздосадованного парня.       — Стой! Я тебя всё равно поймаю! — бежит за мной парень.       Я залетаю в главную комнату и прячусь возле дивана, прислушиваясь к топоту. Хён рвётся из стороны в сторону, разыскивая меня, а я стараюсь не шуметь и придумать, куда спрятаться дальше. Но внезапно звуки приглашаются. Я смотрю, как впереди меня на полу разрастается огромная тень. И тут-то всё становится на свои места! Я паникую и резко разворачиваюсь, а на меня набрасываются огромные ладони.       — Ага! Попалась! — радуется Хван, поднимая моё тельце вверх.       Потом он прижимает меня к себе, удерживая одной рукой, чтобы поправить стол, который ему пришлось отодвинуть. И в этот момент я замечаю клочки пыли на футболке, а затем громко чихаю. Все слюни летят в разные стороны, и теперь одежда Хвана выглядит ещё хуже, чем раньше. Он брезгливо оттягивает на себе ткань, хватая её двумя пальцами, а я расплываюсь в улыбке. Так-то! Хёнджин никогда не выйдет в подобном виде на улицу.       — Это была моя последняя чистая футболка, — недовольно поджимает губы он, рассерженно смотря на меня.       Ну, а я что могу поделать, если ты сам виноват? Я лишь поднимаю лапку и почёсываю за ушком, стянув клочки пыли и с себя.       — Н-да, давно стоило прибраться, — бурчит Хён и возвращается в комнату.       Сначала он несёт меня в ванную и садит на край раковины. Я тянусь к крану, но парень самостоятельно набирает воды в ладонь, а затем умывает меня, убирая клубки пыли. Она пристает к его мокрым пальцам, как и моя шерсть, но Хван всё равно продолжает это делать, отряхивая руки. Затем меня вновь вытирают полотенцем. Но я понимаю, что на этот раз высохну куда быстрее. Однако, у Хёна нет возможности сейчас выйти из дома. Парень снимает футболку и кидает её к остальным. Я подбегаю к душу и посматриваю на неё, а после на Хёнджина. И тогда, замечая это, он начинает заливисто смеяться.       — Говоришь, что и мне нужно принять душ? — приподнимает одну бровь парень.       Я плюхаюсь на пол и выжидающе замираю, пока моё поведение расценят, как положительный ответ. Хван закатывает глаза и принюхивается к себе. Да и вокруг, в его комнате, полный бардак. Может, стоило ему пораньше намекнуть на то, что нужно прибраться? Или он снова начал бы размышлять о том, как стал несчастным?       — Закину вещи в стиралку и схожу за полотенцем, — почесывает вспотевший затылок парень.       И я бегу за хозяином дома, всячески помогая ему. Я хватаю зубами разбросанные по полу вещи и тащу к ногам Хёна. Он смеётся и быстро набирает огромную кучу, но не забывает проверить корзину с бельём в ванной комнате. Затем Хван спускается ниже, доходит до стиральной машинки и закидывает вещи. Всё это время он ходит передо мной в одних джинсах, но в последний момент снимает и их. Я моментально отворачиваюсь и бегу в спальню. Теперь я воспринимаю Хёнджина, как друга, и хочу уважать его личные границы. Он заслуживает внимания от женского пола и обязательно это получит в своё время. Я искренне надеюсь, что в следующий раз удача настигнет Хвана, чтобы в его сердце поселилась надежда на настоящую любовь.       — Отлично! Теперь можно и в душ, — закинув на плечо полотенце, Хён зашёл в ванную комнату.       Пока он принимал водные процедуры, я не теряла времени зря. Я обхожу комнату ещё раз, и замечаю знакомый чемодан, в котором лежат краски и все принадлежности для рисования. В мою голову закрадывается отличная идея. Я отвлеку Хвана его любимым делом! Если он что-нибудь нарисует и зарядится положительной энергией, то перестанет грустить. Я так испугалась за него, когда впервые увидела в таком неподобающем виде. Перед глазами до сих пор картинка, как измотанный Хён в растянутой и заляпанной майке вышел на улицу за Кками. По крайней мере, хотя бы чуть-чуть легче ему точно будет.       Я хватаю ручку чемоданчика зубами, и пытаюсь вытащить его, но он слишком тяжёлый. Как бы я ни старалась, совершенно ничего не получается! Хотя, мне кажется, что он высунулся на какую-то часть, но всё ещё в ловушке. Я уже начинаю переживать, не оставлю ли я на нём свои зубы, потом бросаю дело, подумав, что могу привлечь Хёнджина чуть позже самостоятельно достать его. У него точно получится. Ну а сейчас я решаюсь поискать то, что осталось от нашего совместного рисования в прошлый раз. Картина, на которой был мой эскиз. Хван начинал рисовать чёрную кошку, но так и не дорисовал её. Интересно, он же не выбросил то произведение искусства?       Тогда в мою голову возвращаются воспоминания. В самом углу комнаты, за покрытой пыльной тканью скрывается объект, который мне был знаком. Сколько же бед и эмоций принесла эта картина, если это правда была она. И я перешагиваю через себя, со страхом добираясь до полотна, а затем слегка поднимаю кусочек ткани, стряхнув часть пыли, и замираю. Да, это картина, на которой изображена я. Та самая, разрушившая всё. Из-за неё Минхо сильно расстроился, и Хван, возможно, уже тогда начал обо всём догадываться. Но почему он до сих пор хранит её здесь? Я думала, что парень ненавидит меня после всей пережитой боли. Не лучше ли было разорвать её или испортить? Да хотя бы убрать подальше из комнаты, чтобы не попадалась на глаза? Или он оставил её специально, чтобы помнить обо всём?       Дверь ванной комнаты захлопывается со щелчком, и от вибрации подрагивает стол. В этот миг я слышу громкий звук упавшего чемодана, и резко вылезаю из-под ткани. Хван вытирал голову, но замер, увидев то, как чемодан открылся, а из него выпали все кисти и краски. Ну вот, ещё! Хотела сделать как лучше, а получилось как всегда!       Я прошмыгиваю под кровать, а после вылетаю из-под неё, накидываясь на чемодан. Я быстро хватаю разлетевшиеся баночки в зубы и кидаю их обратно. Но помимо них парочка кистей отлетела к шкафу и к кровати. Замечая это, я спешу быстро собрать их. Хоть бы Хён сильно не расстроился из-за этого происшествия. Это ведь его любимое хобби, а я снова всё испортила!       — Эй, я соберу, давай, — присев передо мной на корточки, парень вытягивает руку и забирает пару бутыльков с краской.       К тому времени, пока он складывает все вещи в чемодан и поднимается, я замечаю последнюю кисточку, укатившуюся к двери. Я несусь за ней, хватаю её в зубы и возвращаюсь. Но вместо того, чтобы просто отдать предмет Хёну, я жалобно строю глазки. Он берёт кисть, а я упираюсь лапами и сильнее её сжимаю, не желая отдавать. И Хён все прекрасно понимает.       — Хочешь порисовать? — спрашивает он, склонив голову набок.       В ответ я оттаскиваю кисть, чуть ли не упав на попу, но затем начинаю крутить головой в разные стороны, задевая мягким кончиком с волосками руку парня. Он улыбается и поднимает меня с пола, усаживая на стол. А рядом с ним ставит раскрытый чемодан. Достав ёмкость для воды, Хён уходит в ванную комнату и возвращается уже с полной банкой. Парень открывает нижнее, более крупное отделение в шкафу, чтобы найти в нём начатую картину. Я вытягиваю шею и вижу, что среди новых полотен лишь один нарисованный эскиз. Тот, который Хён сделал в прошлый раз. Неужели с того периода он совсем ничего не нарисовал?       — Нашёл, — улыбается Хёнджин и поворачивает рисунок ко мне, — узнаёшь?       Я поднимаю лапы, чтобы вытянуть их и прикоснуться к полотну, но Хёнджин ставит его возле меня, а сам уходит найти хоть какую-то одежду. Пока я рассматриваю себя, восхищаясь, как всего несколькими линиями от карандаша Хван смог передать такое поразительное сходство, парень возвращается с полотенцем на голове. Он вытирает влажные светлые волосы и подмигивает мне. Ну вот, снова в своей стихии. Опять флиртует.       — Хочешь побыть моей моделью? — улыбается художник.       Я хватаю кисть и подбегаю к Хёну, вручая ему её. Он прыскает со смеху, подходит к лампе и настраивает свет. Я сажусь сбоку, ровно как и в прошлый раз, а Хван прилежно расставляет все предметы в нужной ему последовательности. Он внимательно рассматривает баночки с номерами цветов, а после окунает кисть в воду. И снова передо мной творится волшебное. Я чувствую, какая прекрасная атмосфера воцаряется вокруг, как каждое движение руки Хёна наполнено любовью. Я вижу, что Хван окунается в прекрасное время, испытывая вдохновение, зажигающее огонь в его глазах. Я сижу неподвижно, чуть слышно дыша, чтобы не спугнуть художника. Он прищуривается, иногда отвлекается от холста, погладив меня по шёрстке. Я мурчу и вытягиваю мордочку, а Хён улыбается и берёт очередную баночку с краской.       Время летит незаметно. Я не осознаю усталости и то, как затекают лапы. Хван начинает зевать, испытывая свой организм на прочность. Руки парня легко танцуют в воздухе, держа кисть и проводя ею маршрут от баночки воды и красок, до холста. Тёмные жемчужины скрываются за веками всё чаще, но Хёнджин отмахивается, трёт глаза тыльной стороной кулака и активно сопротивляется сонному состоянию. Я улыбаюсь и тоже едва ровно удерживаюсь, чтобы не завалиться и не уснуть.       — Я закончил, — резко и широко открыв глаза, заявляет Хён, — готова увидеть?       Я быстро приободряюсь, тряся головой, и выпрямляюсь, начиная заглядывать за холст. Но Хван смеётся надо мной и издевается, шутливо отдаляя и приближая картину. Мне не терпится её увидеть, и я быстрее перебираю лапками, чтобы оказаться то слева, то справа, но у меня не получается. Я никак не могу поспеть за Хёном.       — Ладно-ладно, прости! Вот, — заливисто смеётся парень и наконец-то разворачивает шедевр.       Я замираю, а мой рот непроизвольно открывается. И откуда у Хвана такие золотые руки? Я будто бы смотрю в зеркало, а не на картину! Такое исчерпывающее сходство, поразительно точная и внимательная проработка деталей, каждого волоска и даже блика света на них, заслуживает только самых громких оваций.       — Мяу! — подпрыгиваю я.       — Нравится? — смотрит то на меня, то на мой портрет, Хёнджин.       Я подбегаю, чтобы рассмотреть детали поближе, но впечатываюсь мордочкой в раскрытую ладонь Хёна, которая неожиданно появляется на пути. Затем я плюхаюсь на попу, а Хван выставляет указательный палец и шевелит им прямо у моего носа.       — Пока нельзя. Он ещё не высох. Как только подсохнет, подойдёшь поближе. И не надо на меня дуться! — заметив моё разочарование, парень вздыхает. — Ты же не хочешь прилипнуть к картине или испортить её? Поэтому подожди.       Я послушно остаюсь на месте, а Хён оставляет картину со свежими красками на столе. Собрав принадлежности в чемодан, владелец комнаты убирается на своём рабочем месте и возвращает всё внимание мне. Но резко вспоминает про вещи.       — Вот, чёрт! Стиральная машинка! — отвесив себе подзатыльник, Хван срывается с места и бежит на первый этаж.       Я спрыгиваю со стола, но мои лапы разъезжаются, и я вижу, что Хён пролил немного воды, пока убирался. Поэтому я бегу осторожнее, не имея возможности поторопиться. А к тому времени, пока я присоединяюсь к парню, я застаю его за развешиванием мокрой одежды. Вот так хозяюшка!       — Что-то я совсем устал, — придерживая рукой поясницу и стоя в позе, которая подходит больше беременным, Хван громко стонет и хрустит костями.       — Сейчас бы полежать и посмотреть интересную дораму, — думаю я, а в этот момент Хён произносит эту фразу вслух.       Я резко оборачиваюсь, смотря на него, и уже начиная переживать, что парень резко обзавёлся новой суперспособностью. А не читает ли он у нас мысли?       — Мои вещи ещё не высохли. Я не могу выйти на улицу в одной майке. Давай посмотрим что-нибудь, а потом я отвезу тебя к Хо? — позабывшись о том, что до этого Хван не называл имя друга из-за обиды, улыбнулся парень.       Я подбегаю к Хёну и начинаю радостно тереться о его ногу. Мой хвост вьётся вокруг, щекоча кожу, а Хван только шире растягивает улыбку. Меня быстро и ловко подхватывают на руки, и я вижу в глазах Хёнджина прежний огонёк.       — А ты есть хочешь? — внезапно останавливается он и смотрит на меня, пока я сижу у него. — Ты же знаешь, что я отвратительно готовлю? Может, пиццу? И побольше мяса! — бегло добавляет Хён, продолжая смеяться.       Он доходит до комнаты, берёт в руки телефон, но вздыхает и перестаёт улыбаться. Я вижу на экране сотню пропущенных номеров и сообщений от друзей Хвана, но он смахивает уведомления в сторону и заказывает пиццу. Видимо, ещё не время. Но всё постепенно придёт в норму. Хён обязательно всех простит, и они вновь будут дружны, как и раньше.       Спустя полчаса, пока я скакала по постели Хёнджина и недовольно мяукала, доставая пустые пачки из-под разных снэков и вкусняшек, шелестя ими и уличая парня в неряшливости, он бегал за мной и подхватывал фантики. И когда в дверь постучали, я поняла, что пришла еда. Хван побежал вниз, а вернулся с ароматным кругом пиццы, от которого в животе заурчали настоящие киты. Так мы расположились на кровати, включили дораму и наслаждались едой, будто всё прожитое между нами испарилось, а плохие воспоминания стёрлись навсегда.       Когда Хёна склонило в сон, я решила уйти. Он так мило уснул, что его голова сползла с подушки. Я не стала выключать дораму, боясь разбудить его. Но моё время с ним закончилось. Я понимала, что меня ждут в другом месте. Минхо, наверное, все ногти на руках и ногах сгрыз, да и несколько раз намеревался прибежать сюда, едва не сойдя с ума. Я вздыхаю и смотрю на спящего Хвана. Мне не верится, что огромную пропасть между нами создала я, не зная, чем это обернётся. Я лишь запуталась однажды, но ввела в заблуждение не только себя, но и этого человека. Он стал драгоценным для меня, очень важным, но теперь был далеко.       — Прости меня, Хён. Правда, прости. Я сильно сожалею, — ухватившись зубами за край одеяла, я потягиваю его вверх, тихонько мурча сквозь слёзы.       Они льются сами по себе, непроизвольно. Совсем не хотят остановиться. Мне было бы легче уйти, зная, что Хван простил меня за глупую ошибку. Но это слишком нагло — просить о прощении. Поэтому я хочу раскаяться. Мои последние слова, сказанные Хёну, будут правдой, в которой я не сомневаюсь.       — Ты стал для меня самым лучшим и близким другом. Прости, что разрушила твой мир, принеся под видом любви разрушение.       Я сбегаю, пока на моих глазах слёзы. Солёные капли продолжают пачкать пол. Я даже сдавленно слышу шум, который создаёт Кками, лая вслед моему уходу. Интересно, если бы Хёнджин знал, что это была последняя наша встреча, он бы провёл этот день иначе? Вдруг Хван не был достаточно счастлив? В любом случае, совсем скоро он обо всём забудет. Его дружба с Минхо будет, как прежде. А большего для счастья и не нужно.       Я выпрыгиваю через приоткрытое окно на первом этаже, а затем двигаюсь по намеченному пути. Забравшись на дерево, я когтями вцепляюсь в его кору, потом в ветки, и вот уже оказываюсь на земле. Я бегу, выходя на центральную улицу, но останавливаюсь, замечая знакомую машину. Почему она здесь? Минхо всё это время ждал меня? Но ведь уже стемнело…