Проблемный

Это был обычный осенний день. Ничего не предвещало беды. Деревья уже начали сбрасывать свои разноцветные наряды, и будто дождь, один за другим, на землю падали засохшие алые листья. Изящный небожитель решил спуститься к смертным, чтобы узнать, не нагрянула ли на его земли нечисть, а если это так, избавиться от неё. Обернувшись простолюдином, бог войны подошёл к толпе мужчин, которые что-то бурно обсуждали. - Да это демон!- начал выкрикивать один. - Точно демон,- подхватил другой,- ведь не начнёт же бедная животинка сама по себе разговаривать. А тут ещё и шутки шутит! - О чём это вы?- не выдержал Му Цин. - А ты что ж, не слышал? Наш купец недавно из дальних стран вернулся, много разных диковинок привёз с собой и осла зачем-то. Начали мы значит расспрашивать его, мол, как у тебя ушастый затесался. И выдаёт он нам, что аль, не обычный это осёл, а говорящий и показал нам это наглядно. - Говорящий то и говорящий, чёрт с ним,- вмешался кто-то из толпы - а только детей и женщин он очень пугает, как бы не навредил ещё. - Да, беда уже не за порогом. Он целые ночи поёт во всю глотку. Вот уже неделя будет, как он продолжает бесчинствовать. И думаем, где нам найти человека, который вызовется изгнать этого демона.. - Могу ли я взглянуть на него?- спросил небожитель. Слово за словом, вопрос за вопросом и толпа отвела его к купцу. - Держи его!- послышался крик. Не успели они понять кто кричит, как мимо них пронёсся с огромной скоростью тот самый осёл. Их взгляды встретились. "Что это? Сердце стучит так сильно.."- подумал Му цин. Кто бы мог подумать, осёл и небожитель? Возможно это какая-то ошибка и то бешеное сердцебиение было простым испугом. Да только вот обычное бегающее животное не могло спугнуть бога войны. Небожитель решил догнать ушастого. Он бы и не подумал никогда, чтобы кто-то смог разволновать его чувства. Время близилось к ночи. Наконец Му Цин нашёл осла. Это было тихое отдалённое место в лесу, животное стояло и жевало траву, как вдруг оказалось связанным. - Кто ты такой и как посмел вселиться в существо из моих владений?- начал бог войны - Ни в кого я не вселялся. Я спокойно себе бегал в поле, наслаждался своей свободной жизнью, как вдруг на меня напал какой-то старый хрыч и увёз меня непонятно куда! - Так я тебе и поверил. Выходи или я вытащу тебя силой!- начал небожитель, но вдруг почувствовал что-то странное в районе паха. Му Цин в жизни не интересовался отношениями или интимом, однако в этот момент всё перевернулось с ног на голову. - Что это у нас тут? Мальчишка возбудился, увидев мой болт?- игриво произнёс осёл, лёжа на боку. - Заткнись! - вдруг разъярился небожитель - Ну же, иди к папочке, я заставлю тебя получить удовольствие, которое тебе и не снилось, - впадая в ещё больший экстаз, проговорило животное. "Никто не узнает, так ведь? Никто и не подумает.." - крутилось в этот момент в голове у бога войны и не выдержав он сорвал одежду с себя и верёвки ушастого. Они слились в страстной "битве" за роль доминирования, места постоянно менялись давая получить обоим пик разнообразного удовольствия. - Да, папочка, выеби меня! - то и дело слышалось на поле "боя" Му Цин, никогда не знавший ничего, кроме холодной стальности битв и одиночества вечности, был сломлен и вознесен одновременно. Грубые руки, привыкшие сжимать рукоять меча, теперь впивались в влажную шерсть, а его собственное тело, стройное и мускулистое, изгибалось в ритме, диктуемом животной страстью. Он был богом войны, но в эту ночь его оружием были стоны и прикосновения. Осёл, чья истинная природа оставалась загадкой, оказался удивительно искусным любовником. Его длинное, упругое тело идеально подходило для этой странной близости. Каждое движение было выверенным, каждое касание – целенаправленным, заставляя Му Цина терять остатки рассудка. «Никто не узнает…» – эта мысль, как мантра, оправдывала каждый стон, срывавшийся с его губ. Он, небожитель, впивался зубами в холку существа, чей горячий, пульсирующий член заставлял его внутренности трепетать в незнакомом ранее экстазе. Му Цин то оказывался прижатым к земле, чувствуя на своей спине тяжесть ушастого, то сам взгромождался на него сверху, с диким видом вонзая свой возбужденный болт в податливую глубину, пытаясь обрести контроль в этом безумии. Они не говорили больше слов. Язык их тел был красноречивее любых речей. Влажный хлюпающий звук, прерывистое дыхание, рычание и сдавленные стоны – вот была их настоящая речь. Лесной мох стал их ложем, а холодный осенний воздух смешивался с жаром, исходившим от двух сплетенных тел. Му Цин впервые познал плотское удовольствие, и оно было оглушительным. Волна за волной накатывало на него, смывая столетия отрешенности. Он кричал, когда кульминация настигла его, его семя горячими струями выплеснулось на шерсть животного, а сам он, обессиленный, рухнул на бок. Почти сразу же, с торжествующим ржанием, кончил и осёл, его теплое семя заполнило Му Цина, заставив того содрогнуться в последней, уже почти болезненной судороге наслаждения. Раз за разом, и силы закончились у обоих. Наступило утро.