Балагур и Стерво

Амфитеатр усыпанный осколками несбывшихся мечтаний. Именно здесь люди находят ответы на все вопросы, именно в этом месте приходит подлинная мудрость того, кто способен проникнуться духом искусства подражать идеальному. По настоящему достойный уважения артист это тот, кто способен, управляя лишь своим телом, воздействовать на самые заккорки души других. Одним, на миллион обычных, стал юнец, чьё биение сердца было в такт танца смерти, исполняемое самым убогим из родившихся в ту эпоху. Стервятник. Стервятник бил, молился, проклинал, протирал в коленях дырки, давился собственной рвотой, пытался выколоть в узоре мозаики глаза. Делал всё, лишь бы достичь хотя бы фундамента постигаемого в муках знания, хотя можно же было просто родиться с ним. Как жалка́ картина. Глухой стук разнёсся по театру. Стервятник, лишившись последней опоры, слёг в оркестровую яму. Мудрость не пришла, ведь молитва будучи незаконченной, слегла тишью. Осколки резко засвербели. Мудрость не достигнута, ведь он бастард. Осколки – собственные кости, крошащиеся под тяжестью стыда. Как жалка́ картина. Бастарду мерзко быть глупцом. Глупец не думает о тяжести последствий, он всецело отдаётся процессу и становится лучшим. Почему же такая несправедливость опустилась на мир наш бренный? Ответ прост как эмоция разъяронного козла. Если не осознавать своего следующего шага, то есть, не приближённый к нулю, шанс ступить в чудо, выходящее за рамки холодного просчёта, и выйти самой яркой звездой, главным сиянием бурных оваций. Как жаль, что туша в яме очень чтила мудрость и просчёт. Воля случая ей не угодила, решила всё взять в свои руки, но не учла факта одного. Не гоже такому существу опускаться ещё ниже сцены, далее только бездна.