Балагур и Стерво

– Сделай как я сказал и вы оба будете в порядке, – к койке в госпитале подошёл человек. – Но почему? Ведь мы тоже наследники, – в ответ ему послышался лишь усталый выдох. – Почему ты нас ни во что не ставишь? – ответа не последовало. Травмированный сжал в кулаке простынь. – Я задал вопрос и просто хочу получить ответ. Я что, – послышался скрежет зубов, – и этого не достоин? И вновь тишина. Как ответ можно подразумевать либо фразу "молчание – знак согласия", либо ненавидящие глаза, прожигающие дыру во лбу оппонента. Стоящий мужчина, закрывающий тенью лежащего устало вздохнул и уже хотел уходить, как был схвачен за запястье. – Ответь мне, Сириус. Почему ты...– парень, бледнее простыней уже хотел использовать чужую руку как опору и приподняться, как её вырвали из хватки, что чуть не повлекло за собой падение с постели. – Да за что!? – не выдержав, прокричал парень. – Что я тебе плохого сделал!? Сириус, – в глазах начинали поблескивать слёзы, – мы же братья. Что произошло? – И в ответ вновь тишина. Стоящий у койки мужчина, лишь сомкнул губы и медленно приподнял руку, которую вырвал. – Сириус...– дрожащим голосом прошептал младший брат. – Не смей со мной фамильярничать, – разрезал тишину старший. – Не должно быть у отродья столько вольности, – оказалось, руку поднимали для того, чтобы показательно отряхнуть с неё несуществующую пыль. Либо же грязь от соприкосновения с кем-то наподобие этого жалко лежащего и умоляющего с ним поговорить ошмётка. Младший с отчаянием, уже даже не пытаясь отстановить потоки слёз, смотрел на эту картину всего мгновение, как его мозг переклинило и словно щёлкнул какой-то рубильник. Старший брат. Единственный. Он был последним из взрослых, которому он мог доверить свою спину и которому мог простить всё. Но не это. – Бальтазар, – хриплый голос от крика и слёз был еле различим. – Это моё имя. – Я не расслышал. Ты можешь сказать чётче? Почти вся койка больного находилась в тени человека. Исключением стала лишь его правая рука, аккурат на которой располагался перстень, подаренный матушкой. Из-за этих выблядков уже покойной. Если знать под каким углом смотреть, то внутри камня увидишь выгравированную надпись: "Никто не тронет тебя безнаказанно". Также её дополняла эта чудесная женщина: "Это касается не только действий, но и слов. Береги свою честь смолоду. Никому не позволяй втаптывать себя в грязь". – Я сказал, – начал привставать парень, пытаясь избавится от першения и борясь с желанием завыть от боли. – что моё имя, – наконец получилось сесть и парень, подняв голову, посмотрел в глаза полные отвращения. Он схватил стоящего за рукав и отпускать уже был не намерен. – Бальтазар. Я Бальтазар. Не смей называть меня иначе. Сириус хотел, что-то сказать, но Бальтазар не дал ему вставить и слова. – Я тебе не калека, – начал негромко он, – Я не отродье, – продолжил погромче человек, – И не бастард, – повысил тон принц. – У меня есть дом. Я здесь родился и имею право здесь жить, – рявкнул наследник. Меня зовут Бальтазар Мизуа. Бальтазар собрал последние силы и смог приподняться для того, чтобы схватить Сириуса за тиски. Ради справедливости, держал он крепко, вырваться являлось задачей довольно проблематичной. – А тебя зовут Сириус Мизуа. И мы одна семья, – это принц уже выплюнул, проецируя в полной мере свою ненависть к этому слову. – Вы сами говорили "Делай всё ради семьи". Ради семьи вы нашими руками погубили ЕЁ. И поверь мне, если вы лишите меня или МОЕГО брата нашего дома, то я сделаю всё, чтобы ты стал главным приоритетом для исполнения долга семьи. И ты знаешь, я о стенку разбиваюсь, но обещание выполняю всегда. Так вот, я обещаю тебе, так и будет. Сириус приложил много усилий, но всё же смог скинуть с себя ЭТО. Человек глухо рухнул на постель, а под ним раздался хруст. Либо пружин, либо его собственной спины. Больше он не пытался ни на кого забраться. Его глаза, ни мигая, созерцали потолок. Сириус просто смотрел на него с минуту, а затем смирившись произнёс: – Всё равно ни тебе, ни Альдебарану здесь долго не протянуть. Если вы и останетесь во дворце, то я наверняка вас запрут в каком-нибудь крыле, без возможности вернуться в высший свет. Для общественности вы станете просто отшельниками, а для всех здесь и при дворе никем. Это даже меньше чем мертвец. Это очень невыгодно короне. Роду Мизуа... –...Бланеско, – раздался голос, похожий на громкий скрип двери, обращающий на себя всё внимание. Сириус резко повернул голову и похоже она как и чьи-то кости хрустнула.– Что прости? – Альдебаран Мизуа – отшельник, Бальтазар Бланеско – бастард. Так устроит? – Что ты несё... – В таком случае он будет в порядке? – вновь бесстыдно прервав речь, он поднял голову парень. – Сейчас ты мне ответишь? Сириус тяжело выдохнув, посмотрел в окно на небольшой садик. – Какова будет воля королевы, такое и будет решение. Я её поддержу. Сын Мираны Бланеско с язвительной улыбкой до ушей цыкнул. – От неё, ждать, что-то хорошее – это как рыбке зонтик. Оно как бы есть и надо, но по итогу как-то обидно получается от абсурдности. – Ты смеешь оскорблять королеву нашей страны? Ты там случаем не оборзел вконец? М, чего молчишь? –и в взамен тишина. Как ответ можно подразумевать либо фразу "молчание – знак согласия", либо закрытые глаза, выражающие полное безразличие ко всему окружающему. Отвечать ему явно более никто не собирается. – Ясно всё с тобой, – Сириус Мизуа повернулся носками туфель к выходу, – прощай. Ритмичный стук обуви отдалился от койки, где лежал пациент, до этого неожиданно для всех упавший в обморок посреди банкета. Можно было перенести его в покои, но во время падения он сильно ударился головой. Хотя вокруг и было много людей, и многие видели измученный вид юного господина, словно он прямо сейчас готов был сыграть в ящик, но никто так его и не поймал. Судя по размеру шишек и садин, его даже не сразу подняли с пола. Если верить слухам, то первый человек, протянувший руку помощи – это его младший брат. Который просто случайно заглянул именно в тот зал. Несли принца сначала слуги, но из-за резко начавшегося недуга королевы они приняли соотвутсвующие меры. Если кратко, то они просто бросили представителя королевской семьи без сознания на какой-то лестнице, а сами ушли. В итоге тело нёс даже не лакей, приставленный конкретно к принцу, а его собственный младшенький и хиленький братец. Это большой-большой секрет, о котором Бальтазар не в курсе, однако догадывался. Кирлейо, из рода подонков Офлингов, которому из-за Бальтазара более не доступна одна из конечностей, ему помогал. Доброе же сердце у парня. Бальтазар до сих пор себя винит за свой эгоизм и бесконечно благодарен ему за помощь. На подходе к госпиталю тело мальчика подхватили напуганные до чёртиков от вида этой картины фрейлины и лекари. Бальтазару начали срочно зашивать все "ранения", а мальчиков напоили чаем с конфетками и попросили рассказать, как так произошло, что дети, таща на своих горбах кого-то выполняли работу взрослых.