Two Wolves one Cipher

Серо-голубые уши на макушке охотника невольно наклонялись то в одну, то в другую сторону. Несмотря на все усилия, он не мог даже заставить их оставаться неподвижными. Они жили своей жизнью, что очень раздражало. Джозеф ненавидел эти уши. Они приводили его в замешательство. Как и хвост. В последнее время у него выдавались достаточно успешные серии побед. Даже в дуэте с самыми грозными выжившими у него получалось оставаться на шаг впереди. Он понял, что, возможно, причиной этого, на самом деле, были волчьи инстинкты, которые, казалось, пробуждались в нём каждый раз, как он наряжался в этот костюм — в эдакую модификацию своего тела. Он не мог игнорировать тот факт, что теперь было намного легче выслеживать выживших — и ловить их тоже. Его остроносые ботинки хрустели по гравию, меч царапал надгробные плиты, когда он проходил мимо. Джозеф всегда выглядел непреклонным и обречённым на гибель; его глаза были голубыми и пронзительными. И в этом особом костюме его зубы довольно зловеще сверкали, если кому-то удавалось мельком увидеть его, прежде чем быть пронзенным тупым мечом. В любом случае, большую часть времени он работал за сферой своей второй реальности. Это не всегда требовало столько времени на охоту, сколько на выбор времени. Единственное, что отличалось от этого матча, — это отчетливое и горячее давление в нижней части его тела. Его брюки казались немного тесноватыми, как бы иронично это ни звучало. То, что он испытывал, было рутиной. Поскольку тот, кто выбирал костюмы для его матчей, изменил строение его тела, в нём начали проявляться волчьи инстинкты. Он носил этот костюм, как ему казалось, на протяжении нескольких месяцев. Тот, кто контролировал игру, похоже, проникся симпатией к этому странному одеянию — ушам, хвосту и... Меху. В начале этого месяца Джозеф смотрел на себя в зеркало и был потрясён, увидев сине-седые волосы везде, где их не должно было быть. Они были отвратительными, тянулись по краю его челюсти, тянулись вдоль грудных мышц, собирались в... Других неприятных местах. С тех пор он не смотрел на себя. Единственным другим значительным изменением в его анатомии, которое он заметил, было то, насколько тесными стали его брюки в области бедер. Однажды (из чистого любопытства!) он приподнял пояс своих брюк и взглянул. И надо же, из всего этого это было единственное изменение, которое он считал улучшением. Картой была выбрана Красная церковь. Джозеф переходил от одного места к другому, только что сделав одну из своих фотографий. Он увидел маленькую медсестру, прятавшуюся за одним из перевёрнутых стульев. Он шагнул вперёд и нанёс удар, потратив всего мгновение на то, чтобы переместить её на стул. Затем, не обращая внимания на пульсацию в нижней части тела, он принялся искать другого выжившего, пока время не вышло. Прогуливаясь по кладбищу, он заметил довольно миниатюрного почтальона, который уже работал над расшифровкой. Обычно у выживших хватало ума спрятаться первым делом. Подойдя ближе, он с удивлением увидел два мягких на вид ушка на макушке выжившего, а за его спиной покачивался взад-вперёд маленький хвостик. Что-то внутри Джозефа шевельнулось. Он придвинулся немного ближе, взял Почтальона за подбородок и запрокинул его голову, чтобы увидеть лицо. Он запечатлел очень нежного, почти нетронутого человека с округлыми щеками и серо-голубыми глазами. Возможно, это просто из-за костюма, в который был одет парень, у Джозефа побежали мурашки по коже. Возможно, дело было в том, что тело Джозефа бессознательно прижалось к нему и теперь ритмично двигалось по его заднице. Но Джозеф знал, что этот человек, сам того не ведая, стал жертвой охотника — более странным образом, чем это бывает обычно. Его большой палец надавил на туго натянутые провода, которые удерживали пухлые губы выжившего вместе. Какая жалость, что он не сможет завладеть и этим ртом. Его бёдра всё ещё горячо двигались навстречу меньшему в отчаянной попытке продвинуться ещё дальше. Но он знал, что просто тереться гениталиями о ничего не подозревающего почтальона будет недостаточно. Он должен был заявить на него свои права полностью. И хотя технически это казалось реальным, он понимал, что подобный образ его не удовлетворит. Он должен был держать подлинную вещь под кончиками пальцев, его острые ногти впивались в мягкую, горячую кожу парня. Брюки казались невероятно тесными. Его бедра крепко прижимались к почтальону, которого он теперь прижимал к машинке под собой. Он потерял счёт времени, сжимая и растирая бедного выжившего. Когда камера скрылась из виду, Джозеф в шоке отступил на шаг, оказавшись в ином месте, когда мир сместился. Перед ним стоял почтальон, дрожащий как осиновый лист, а его голубые глаза пристально смотрели на охотника. За долю секунды он отскочил в сторону, пытаясь убежать, пока Джозеф находился в замешательстве. Но Джозеф взял себя в руки, прежде чем юнец успел уйти далеко. Без особого сопротивления младший волк был снова брошен на шифровальную машинку. Его ноги дёргались, и он издавал жалобные звуки зашитыми губами. Джозеф задержался на мгновение, чтобы оценить человека, которого поймал. Первое, что он заметил, — это то, как хорошо от него пахло. Охотник наклонился и понюхал мягкие ушки почтальона. Они дёрнулись у его щеки, и сердце Джозефа учащённо забилось. Его руки исследовали бедра, ощущая горячую кожу под белой пуговицей блейзера. Джозефу потребовалось некоторое время, чтобы осознать это приятное ощущение снизу. Он наклонил голову и, к своему удивлению, увидел, что бедра молодого человека прижимаются к его бедрам. От дополнительного давления у Джозефа заколотилось в голове, и он склонился, дабы поднять виляющий хвост почтальона. Щеки Виктора порозовели, когда его тело начало восстанавливаться. Он мог точно сказать, что у другого волка был период гона, и, по странному совпадению, у него самого был третий день течки. Редко можно было встретить другого волка, тем более с таким же брачным циклом! Конечно, ему было страшно, но он чувствовал, как выпуклость охотника прижимается к нему, дразня его, раскрываясь понемногу с каждым разом. Он уже представлял, как горячая любовь Джозефа наполняет его до краев, прямо на виду у всех. Он знал, что в обычной ситуации никогда не смог бы насладиться чем-то подобным, но тошнотворно густой мускусный аромат <<хантера>>, исходящий от того, заставил позабыть о привычных запретах. — У тебя течка, — пробормотал Джозеф, и его глубокий тенор заставил Виктора жалобно заскулить. Его хвост всё ещё колотил взад-вперед, заставляя член Джозефа пульсировать в знак признательности за щенячью реакцию. Джозеф усадил Виктора на машинку, убедившись, что его ноги достаточно широко раздвинуты. Виктор дрожал от страха и сексуального предвкушения, его внутренности сжимались так сильно, как он ещё никогда не испытывал. Вместо того чтобы стянуть с Виктора штаны, острыми ногтями Джозеф быстро расправился с ними. Виктор вздрогнул, когда его тело оказалось представлено холодному воздуху. Джозеф прижал почтальона бёдрами к шифру и расстегнул собственные брюки. Когда он лениво обнажил свой пенис, то понял, что уже истекает предэякулятом. В ответ на то, что он прижал кончик к дырочке Виктора, белое вещество внезапно выплеснулось из него подобно толчку, стекая по изгибу позвоночника почтальона. Виктор издал удивленный возглас, жидкость оказалась на удивление горячей на его коже. У него не было времени среагировать, прежде чем Джозеф приподнял бедра и вошел в него. Виктор вскрикнул при первом же толчке, его нетронутая невинность улетучилась, когда Джозеф миновал плотное кольцо плоти у входа. <<Хороший мальчик>>, — похвалил Джозеф, отчего хвост Виктора нерешительно продолжил вилять взад-вперёд. Его гладкость пришлась Джозефу как раз впору, материал приятно покалывал, когда он надавливал глубже. Виктор отводил взгляд в сторону, часто зажмуривая глаза, когда Джозеф принимался входить в него. Металлический звук, с которым машинка сотрясалась от их движений, заставлял его желудок трепетать. Очень часто это вызывало калибровку и вызывало шок в их соединенных телах. Джозеф чувствовал, как с каждым разом из него вырывается всё больше генетического материала, и его горячее дыхание касается шеи Виктора. Он провёл языком по горлу младшего, чувствуя, как учащается его пульс в ответ на каждый толчок. Он хотел пометить его, но вместо этого его лучшие качества заставили его просто вцепиться Виктору в ухо, заставив того ещё раз всхлипнуть. Рука Джозефа нащупала хвост Почтальона. Он отстранился и приподнял его, чтобы лучше рассмотреть то, на что именно он претендует. Тот ещё немного расстегнул брюки, чтобы потискать мягкую кожу задницы Виктора. Он никогда раньше не видел такой безупречной кожи. Она была липкой и скользкой, каждое движение его бёдер сопровождалось ощущением, будто их тела предпочитали оставаться прижатыми друг к другу. Вскоре Виктор уже издавал гортанные звуки удовольствия. Его руки тянулись ко всему, за что только можно было ухватиться, чтобы толчки Джозефа становились более ощутимыми. Он чувствовал, как кончик любви Джозефа проникает глубоко в него, безоговорочно доставляя удовольствие. Слюна начала стекать с его ниток, когда он стал умолять Джозефа завязать его узлом. Джозеф не мог разобрать слов, но почувствовал, как почтальон крепче сжал его в объятиях. Он просунул одну руку под Виктора и приподнял его, пока не уперся взглядом в его теплое, влажное лицо. Его голубые глаза блестели от слёз, когда Джозеф наклонился и медленно провел языком по губам, кончик зацепился за ниточки и надавил между ними. Он погрузил язык в то маленькое пространство, которое Виктор смог ему предоставить, встретившись с его языком посередине. Используя это как отвлекающий маневр, он просунул свой член внутрь, заставив его глухо застонать от того, как приятно ощущать мягкое тепло вокруг себя. В тот же миг семя начало вливаться в молодого волка, пойманного в ловушку узлом Джозефа. Прошло совсем немного времени, и Виктор почувствовал, что наполняется ещё больше. Где-то под собой Джозеф почувствовал, как почтальона скрутила судорога. Он втянул воздух носом и, казалось, на мгновение лишился сознания. Джозеф увидел белый свет в его глазах, когда тот медленно возвращался к реальности. Оргазм был намного продолжительнее обычного из-за его жара, что доставляло Джозефу больше удовольствия. По мере того, как его узел медленно опорожнялся внутри выжившего, он отдалённо слышал, как хвалит его, как какого-то домашнего питомца, на что тело Виктора устало реагировало. На самом деле, он был уверен, что слышит, как Виктор тоже издаёт тихие звуки возбуждения. Джозефу никогда не надоест видеть, как парень радостно виляет хвостом. Джозеф вышел и уставился на то, во что превратил несчастного выжившего. Семя обильно стекало по его мягким бедрам, а штаны были разорваны в клочья. Он был уверен, что тот, кто контролировал игру, застал настоящее шоу. Он снова застегнул штаны и беззаботно похлопал себя по спине. Виктор с трудом выпрямился и снова посмотрел на охотника широко раскрытыми голубыми глазами. Джозеф удивленно приподнял бровь, осознав, насколько они похожи. Виктор застенчиво полез в свою сумку и протянул Джозефу письмо, как раз в тот момент, когда сигнализация оповестила об открытии ворот. Затем маленький выживший побежал прочь, вероятно, намереваясь найти люк и скрыться от своих товарищей по команде. Джозеф прислонился к могильному камню, и все мысли о том, чтобы преследовать других выживших, исчезли. Он осторожно развернул конверт, чтобы прочитать. То, что он увидел, заставило его щёки заметно покраснеть. Он спрятал письмо, удивленный тем, что любовные послания до сих пор пишут. Это было, мягко говоря, лестно. Неужели выживший был настолько влюблён в него, что решил одеваться так же, как он? Джозеф вертел в руках свой посох и ждал, отправления обратно в поместье. Он никогда не забудет эту судьбоносную встречу.