Шприц

И вот снова, на руке Руслана красуется черный жгут, чуть выше локтевых вен, куда колоть он и собрался эту ересть. Затягивает до такого состояния, что аж боль, до шеи разливается. Снова… снова, этот ебучий шприц оказывается в его руках, а после и в вене, хоть сам он этот процесс не любит. Лишь бы не видеть чего лишнего, глаза жмурит, а после аккуратно откидывает в угол всё, и колени к себе поджимает. Показывает свою «детскую невинность». Знает, что Кашину эта невинность до жопы, знает, что бросить обещал ещё зимой, знает, как влетит, но и злится ведь сильно не будет, понимает что хуже сделает. А Тушенцова ему жаль, по этому и приютил. Даня винил себя, за многое. Винил за то, что допустил срыв, что не помог. Особенно винил за то, что полюбил ебучего нарика в якобы завязке, которую он тут же бросил как деньги появились.

***

К комнате приближается быстрый топот. Рыжий бесцеремонно врывается, чем пугает и так зашуганного своей фантазией Руслана. — ты опять?.. — с какой-то надеждой в голосе спрашивает Данила, обещал ведь, что уже все, что уже навсегда. — ты же обещал! — Дань не кричи. Пожалуйста. — стараясь хоть как-то показаться в адеквате, бубнит Руслан буквально себе под нос, только больше себя выдавая. — просто голова болит, понимаешь… — да ничего я уже не помню! обещал же, обещал что этого не будет, что снова под ногами не будут твои шприцы валятся, и сам блять как овощ тут сидеть не будешь! Руслан лишь пропускает эти слова мимо ушей. Резко так поплохело, что и говорить уже не в силах, даже взгляд поднять тяжело, чтоб хоть как-то показать как внимательно он слушает рыжего. Плывет все перед глазами и блевануть прям тут хочется. А рослый силуэт на глазах становится лишь частью воображения и галлюцинаций. — Дань нет… не уходи, я прошу, не выживу я здесь один — всё так же мямлит Тушенцов себе под нос, пытаясь хоть как-то зацепится за чужую штанину, но даже руки поднять не может. Жгут что остался на руке даёт о себе знать. — я будто в смертельной ловушке, понимаешь — мы ещё обязательно увидимся Русь, обязательно, все будет хорошо — от фигуры не остаётся почти ничего, снова он просто растворяется в подсознании шатена, в последний раз. Глаза предательски закатываются, а дыхание становится всё менее ощутимым, как и пульс. Последние удары сердца раздаются звоном по всему организму как тревожный сигнал, но предпринимать что-то уже поздно, да и смысла нет. Липкий холодный пот, катится каплям по лбу. Не боялся Руслан смерти, боялся только попасть в неправильное место, где Кашина не будет. И даже знать не хочет, что он — лишь игра его фантазии под морфином, что давно ещё Кашин умер и даже к телу его не пустили. Перед глазами пролетают все воспоминания. Веки предательски сдаются и закрываются, оставляя только пустоту. Так он и хотел.