НЕЛЮБОВЬ

Грубые слова Видии послужили Деви напоминанием, что от близости мужчины и женщины рождаются дети и что ей нужно быть к этому готовой, а значит - отказаться от наклонностей к голоданию и самоубийству. В прошлый раз кровь у нее была еще до свадьбы и, согласно циклу, уже должна была повториться в этом месяце, добавила потом Айшвария. Пусть объявлять о беременности было рано, Деви холодный пот прошиб от страха перед неизвестностью. Она вспомнила, как маленькой девочкой однажды услышала отрывок разговора о некой госпоже на сносях, должной скоро родить: с ее животом было что-то не так, ребенок лежал внутри как-то неправильно; ей предрекали совсем нелегкие роды или того хуже... И Видия не просто так спросила, не оборвалась ли беременность из-за лихорадки, - такое часто случалось. Все это Деви могла испытать на себе. Она не мечтала о материнстве, скорее, плохо представляла, что ее ожидает в будущем, и боялась не справиться с ролью матери, но замужем выбирать не приходилось. - Все будет хорошо, - приговаривала Айшвария. - И выносите, и родите, и тут же полюбите кроху больше всего на свете. В первый раз всем страшно, но так уж положено: мужчины на конях, женщины на сносях. Но Деви все равно было тревожно. Одно радовало - Доран не внял наказу, даже требованию сестры усерднее стараться над продолжением рода, выбирая для ночного досуга не Деви, а Лалит или, может, кого-то еще. Его подолгу не было, и вскоре служанки принесли с рынка весть: Дюжина гудит в ожидании нового британского наместника. Смена власти грозила подъемом освободительных настроений, только Деви не понимала, хорошо это или плохо. Ее жизнь ограничивалась стенами доранова дома, а единственным осязаемым врагом был... Доран. Помня о его злодеянии, Деви по обыкновению не покидала свою комнату - пока не начала сходить с ума от скуки и в голову не пришло в отсутствие мужа пробраться в его спальню. Собираясь исполнить задуманное, она предупредила Айшварию: заслышав возвращение хозяина, та должна подать знак. Но можно было не спешить: Доран только час как отъехал. Деви еще подумала, а не запирает ли он, покидая дом, свою спальню на ключ (содержа в шкафу и под кроватью по любовнице), но это оказалось не так. Она беспрепятственно открыла дверь и вошла. Ничего в убранстве спальни не изменилось с того случая, когда она пришла к Дорану с чашкой чая, наивно надеясь с ним поладить, но теперь можно было все внимательно осмотреть. И да, ничего интересного Деви не обнаружила. Так, посидела в кресле за дубовым письменным столом, воображая себя Дораном Басу. Рука потянулась к ящикам, но, едва коснувшись позолоченной ручки, Деви передумала в них копаться. Не хотелось бы узнать что-то, что ей знать не следовало. Да и, как оказалось, ящики были заперты. К кровати был приставлен большой старинный сундук - открыв его, она увидела только аккуратно сложенные одежды. Потом Деви забралась на кровать, забралась, как на высокую ступень, встала посередине, чуть утопнув в перине, и, приподняв юбку, немного попрыгала. Кровать ни разу не скрипнула. - Госпожа, - позвала из-за двери Айшвария, постучав и напугав Деви до ужаса, - во дворе вас ожидают. Какой-то странный у нее был голос. - Кто? Некая благородная госпожа, не пожелавшая назваться. Что за неслыханные шутки, насторожилась Деви. Сошла с кровати на пол и, прежде чем покинуть чужую спальню, огляделась вокруг - убедиться, что не оставила следов. Деви вышла во внутренний дворик, гадая, кого же увидит. Не угадала. Под сенью сандалового дерева, спиной к ней, стояла высокая богато одетая женщина с забранными в пучок темными волосами. Женщина обернулась и оказалась Лалит Банерджи. Деви узнала ее, и у нее, не знающей лицемерия, вырвалось потрясенное и весьма грубое: - Ты? Средь бела дня! Лалит чуть улыбнулась, не обнажая зубов, - наложила на губы улыбку, как аксессуар. - Ничего не нужно, - сказала она, чуть повысив голос, служанкам, чтобы те, постукивая посудой на кухне, расслышали. - Оставьте нас. Предусмотрительно. Тала и Айшвария вышли из кухни и друг за другом с самым покорным видом пересекли двор; последняя, закрывая за собой дверь, ведущую в другую часть дома, украдкой глянула на Деви, и Деви вдруг поняла: им все очень хорошо известно. Как иначе. Следовало догадаться, что служанки знают больше, чем говорят. Все это время Айшвария просто помалкивала о том, что ночами Доран часто не один, полагая, что Деви об этом не знает и что ей во благо оставаться в неведении. У-у, предательница! Но с ней потом. - Присядем? - излучая сдержанное радушие, предложила Лалит, когда они остались наедине. - Я с добрыми намерениями. Деви неприязненно прищурилась: кроме прочего, ей не понравилось, как незваная гостья по-хозяйски отослала слуг. - Дорана сейчас нет, - сказала она, не зная, что сказать. - Я приехала к тебе. Знакомство не задалось, но ведь нам вовсе не обязательно друг друга ненавидеть. Напротив, мы могли бы стать подругами. Деви не верила, что верно расслышала. Глянула на обеденный стол, невольно вспомнив... - Сомневаюсь. - Почему нет? - Тебе неясно? - Из-за одного неверного мужчины? По-моему, он не ссорит нас, а общит. В некотором смысле, - добавила Лалит и, сделав пару шагов, все же присела на один из плетеных диванов, изысканно так присела на самый край, пригладив перед тем юбку, и так, чтобы видеть Деви, не желавшую приближаться. Деви осталась стоять на месте. - А ты сама водишь дружбу с любовницами мужа? Лалит, кажется, было никак не застать врасплох. - Мой муж, - вздохнула она скучающе, - стар, ворчлив и глух на одно ухо. С ним я сама будто старуха, он меня натурально душит... - коснулась своей шеи, лишь слегка тронутой возрастной дряблостью. Деви слушала очень внимательно и ловила каждое движение. Пыталась понять. - Что уж говорить, он уже ни на что не способен, мы давно спим порознь. - Так ты хочешь зачать? Наглую гостью следовало выставить, но Деви почему-то до сих пор этого не сделала. - Нет, не пойми неправильно. У меня есть сын, больше мне не надо. Я вполне довольна тем, что имею, и живу в свое удовольствие. - Хм, точно как Доран Басу. - Ты права. - И... давно вы... состоите в этой гнусной связи? Ничуть не оскорбленная, Лалит помедлила с ответом. - Не так давно, но знакомы много лет. - И что, ты его любишь? - Скажу так: нам хорошо вместе. Что еще хочешь знать? Спрашивай, не стесняйся. Деви не собиралась с ней церемониться. - Хорошо, что не любишь. Значит, будет не так горько, когда он с тобой наиграется. Так зачем ты здесь? Лалит снова улыбнулась - снова искусственно, держась за остатки терпения. Неприязнь совершенно точно была взаимна. - Предложить дружбу. Я уже говорила. - Я отказываюсь. Если это все... - Деви замолкла, недвусмысленно указывая на дверь. - Подумай хорошо, Деви. Я могла бы многому тебя научить. - Ты - меня? Научить? - Да. Как угодить мужу, например. - Велика наука, лебезить и заискивать. Оставлю это тебе. - Как сделать ему приятно в постели, - терпеливо разъяснила Лалит. - Камасутра не просто так придумана. Недостаточно лечь и раздвинуть ноги. Впрочем, - откровенная насмешка, - у тебя и такая малость не выходит. Деви была просто поражена услышать такое, однако, подражая хладнокровному спокойствию соперницы, облекла возмущение не в гневное восклицание, а в подчеркнуто сдержанный ответ: - Я не желаю это слушать. Что у меня с Дораном - не твоего ума дело. - Как грубо, а ведь я хочу для тебя как лучше. Знаешь, ты тоже можешь получать удовольствие, ложась с ним. Нужно лишь высечь искру из камня. Деви совсем потерялась в смешанных чувствах. - Да ты... сама себя слышишь? Постой... - медленно произнесла она, изумившись собственной догадке, - не Доран ли тебя ко мне подослал? Лалит не особенно удивилась, что до нее дошло, или не показала этого. - А ты догадлива. Очень хорошо. Видишь ли, Дорану вовсе не по душе быть с тобой на ножах. Я знаю, у вас сложные отношения: он норовист, а ты неопытна, но дом - не место брани. Все может быть по-другому. Я помогу вам... прийти к примирению. Великодушная госпожа Банерджи! Снизошла наставить на путь истинный глупую Деви. Смешно. Кто бы ей самой помог - отыскать гордость в ногах «одного неверного мужчины». Поистине жалкое зрелище. Деви не стала опускаться до откровенной грубости, но, прекрасно понимая, что, раз она - Басу, то со всеми, кроме нее, Доран лишь тешит свое мужское, все же позволила себе пренебрежительный тон: - Нет-нет, знаешь что? Забирай его, ты же такая искушенная. Будь добра, закружи ему голову, и пусть он от меня откажется. Поверь, я меж вами не встану. Прекрасно понимая, что то, о чем она сказала, было Банерджи под силу лет пятнадцать назад - или никогда не было. Лалит изящности завуалированной пощечины не оценила. - Сколько, ты думаешь, у Дорана было женщин? А скольких он брал в жены? Ты, - процедила она, высокомерно озирая Деви с головы до ног, - его точно околдовала. Это было не так. И все равно Деви смотрела на любовницу мужа свысока - с положенным чувством превосходства. То, что Лалит получает от Дорана больше внимания и одобрения, не значит ничего. Прямо сейчас он использует ее в своих целях, как... какого-то посыльного. Но этот словесный поединок пора было заканчивать. Деви сделала вид, что задумалась. - И правда, похоже на то. Ты же не в обиде? Лалит тоже решила, что с нее хватит. Поднялась с дивана и гордо пошла в сторону Деви, собираясь уйти; поравнялась с ней и, слегка повернув голову, чтобы взглянуть в глаза, спокойно сказала свое последнее слово: - Не хочешь знать меня - твое право. Но подумай над моим предложением. Деви вернула ей ее же лицемерную улыбку: - Ты плохо изображаешь приветливость. Лалит улыбнулась тоже. - Спасибо за чай. Провожать не нужно. И наконец убралась восвояси. Деви была очень зла. Что это такое было? Что Доран задумал? По словам Лалит судить сложно, говорила она больше загадками и едва ли была честна. В одном уж точно. Невозможно было поверить, что она пошла на такое унижение, ничего к Басу не испытывая, не любя его. И ей следовало глубже прятать злобу и зависть. Лалит завидовала Деви - ее молодости, прельщающей мужчин круче всякой искушенности, и замужеству в целом. Деви была уверена! - Айшвари! - Да-да, госпожа? - мигом показалась Айшвария. - Кого это вы принимали? Неужто у вас с той госпожой какие-то дела? Деви закатила глаза: еще одна непризнанная актриса. - Да, решали, кто сегодня ублажит махараджа. О, не притворяйся. Ты давно знала - и ни слова не сказала! На моей ли ты стороне? И что еще ты скрываешь? - Деви наступала на Айшварию, грозно уперев руки в бока. - Выкладывай! Айшвария испуганно пятилась. - Ничего! Ничего, госпожа, клянусь своей головой! - и она положила ладони на голову, по обе сторону от пробора. Но Деви не смягчилась. - Ты понимаешь, что я больше не ребенок? Такая забота только вредит. Вокруг меня одни недоброжелатели, и мне нужно знать как можно больше. Ты должна рассказывать мне все! Все, что видишь и слышишь. Ты это уяснила? - Да, да, госпожа! Не держите зла, молю! Старая служанка была близка к слезам, служанка, которая ее взрастила... Деви стало совестно и страшно: вдруг она начала уподобляться жестокости Басу? Да лучше быть безымянной, чем зваться госпожой Басу... Она сделала глубокий вдох - унять внутренний огонь, и сказала тише и спокойнее: - И ты на меня не держи. Напрасно я повысила голос, сгоряча. Но впредь будь со мной честна. Я надеюсь на тебя, Айшвари. Разобравшись с этим, Деви ушла к себе - уложить все в голове. Сначала она хотела дождаться Дорана и высказать все, что думает о лицемерной Лалит Банерджи и ее вопиющем визите, но скоро остыла. Решила, что не подаст вида, будто духа Лалит здесь не было, будто ее не существует вовсе. Потому как не хотела Деви вовлекаться в их грязные игры. Уже, надо признать, чуть было не вовлеклась. То, как она, глядя на Лалит свысока, упивалась малодушной мыслью «а на мне он женился, а на тебе - нет, значит, я лучше тебя!»... И то, как ей, пусть на мгновение, но так пылко захотелось заполучить всю любовь и обожание Дорана Басу, на какие он только был способен, чтобы утереть Банерджи нос, растоптать ее... Ужасно. Отвратительно! Однако, что бы ни было, унижаться, как Лалит, Деви не станет никогда. И в безропотное повиновение не ударится, а будет так же кусаться и спорить в ответ на неуважение - это, она чувствовала, самый верный путь к... не сердцу Басу, конечно, сердца-то у него нет, а к утверждению ее значимости. Едва ли лев ценит овечью безропотность. «Лев» воротился поздно. И не пришел к ней и не вызвал на разговор. Что бы это ни значило... Деви много о чем думала ночью, жертвуя сном. И утром решилась испытать удачу, вышла во двор, застав мужа за завтраком. Доран, с вилкой в одной руке и столовым ножом в другой, дожевал, проглотил и, мельком глянув на нее, сказал: - Не ждал тебя раньше следующей недели. Очевидно, совершенно без улыбки подшутив над ее манерой прятаться от него в спальне очень долгое время. Доран сидел во главе стола. Деви подобралась ближе, взялась руками за спинку стула, встав ровно напротив. Поинтересовалась осторожно: - Ты не в духе? - Говори, чего тебе. - Как считаешь, мы могли бы... навестить господина Рая? Видишь ли, я скучаю по Деймосу. - Я был у Камала вчера. Сегодня у меня дела поважнее. Деви бы полюбопытствовала, зачем он ездил, но боялась оступиться. Она взглянула на него с надеждой. - Тогда, может быть, я поеду одна? - Нет. - Почему нет? Вместо ответа Доран посмотрел на нее так, как она вчера смотрела на Лалит, предложившую завязать дружбу. - Из-за того, что Видия сказала? - сообразила Деви. - Что? Она при мне это сказала. - Я и без нее вижу, что вы двое уж слишком близки. - Послушай, прошу. Видия - умная женщина, но она ведь не может быть во всем права. Сколько раз повторять, господин Рай мне почти как старший брат, как Кайрас... - Почему не как отец? - вдруг перебил Доран. Деви растерялась. - Что? - Ты сказала, как брат, но он ведь тебе и в отцы годится. - Разве? - искренне удивилась она. - Ну... просто господин Рай не такой старый, как был при жизни мой отец... Доран, видно, услышал только «он не старый». - Я имею в виду, - уловив перемену в его лице, тут же снова открыла рот Деви, - что для меня он ближе к Кайрасу, они же были неразлучны... А я для него вроде как Амрита, полагаю. Ну же, господин Рай меня с малолетства знает и оберегает. И прошусь я не к нему, а Деймоса повидать! И Амриту! Мне не хватает общения, как тебе не понятно? - Не хватает общения - езжай к Саре и Радхе. - У них нет моего коня! - А тебе и нельзя ездить верхом. - Нельзя? Почему? - Ты же женщина. Я должен это объяснять? Деви захлопала ресницами, сбитая с толку. Ах, из-за вероятной беременности? - Ой, да, наверное, нельзя... Но просто повидать-то его можно? - Коня? - не понял Доран. Деви почувствовала, что попусту тратит слова: он вообще слушает? - Нет, господина Рая. Да коня, коня, конечно! - Что за глупость, - нахмурился он. - Зачем просто смотреть на коня, если нельзя скакать? - Он мой друг! - Кто? Конь? Деви уже хотелось топнуть ногой от негодования. - О боги, да, его зовут Деймос! - Точно, - отложив вилку, покачал пальцем Доран, - тот, что быстрее ветра. И все равно очень странно, что ты называешь коня своим другом. - Но это так. Веришь или нет, он мой самый лучший друг. Он смерил ее недоверчивым взглядом. - Ты пытаешься меня обдурить? - Нет, клянусь! Может... я могу что-то сделать, чтобы ты меня отпустил? Тебе ведь от меня что-то нужно, так? Договоримся сами, без посредников. Все равно я не поняла, чего госпожа Банерджи добивалась, - не удержалась и добавила Деви. - Но то, как она из кожи вон лезет ради твоего удовольствия... - Госпожа Банерджи? - вскинул брови и усмехнулся Доран. - С ней ты была не так вежлива. Они что, попеременно на нее друг другу жалуются? Как это понимать? Впрочем, не до этого сейчас. Деви коснулась груди ладонью, изобразив недоумение пополам с удивлением: - Она обижена? Передай мои извинения. И тут же отмела все это, напомнила о себе: - Так я могу поехать? Пожалуйста! - жалостливо надломила брови. - Я ведь никогда тебя ни о чем не просила! Скажи «да», и я отвечу тем же! Доран откинулся полностью на спинку стула, положил локти на резные подлокотники. Поразмыслил. - Ладно, - нехотя сказал он, и Деви взглянула на него совсем другими, заблестевшими глазами. - Уговорила. Одна нога здесь, другая в конюшне Камала. И не слишком близко к нему. Деви чуть не подпрыгивала от радости. - Спасибо, спасибо! А что взамен? - вспомнила она. Доран еще несколько мгновений подумал. - Приходи ко мне после полуночи. И только? Всего лишь отдаться в другой комнате? Она это переживет. - Хорошо! Приду! - обрадовалась Деви и бросилась собираться. - Деви, - окликнул он вдруг. Она остановилась и обернулась, испугавшись: неужели передумал? - Да? - Если ты меня обманешь, спрошу не с него, а с тебя. И тебе не поздоровится. Кратко, но внушительно. Казалось, на самом деле он сказал другое. «Не предай меня». - Все будет хорошо, - улыбнулась Деви. - Я очень скоро вернусь. И оставила его, убежденная, что ничего дурного в поместье Рай не может случиться.