no escape

***

      Я ненавижу октябрь. Когда он приходит в наш город, начинает идти мокрый снег, и вовсю хлещут дожди. Ветер воет на чердаке и мешает спать, а добираться пешком до школы всё сложнее и всё холоднее. Но самое дерьмовое то, что ночи слишком длинные и слишком холодные, чтобы ночевать не дома. Поэтому я так не люблю октябрь. Но он наступил и длился уже две недели.

***

      Я проснулся от холода и головной боли. Окно было закрыто, но пол всё равно продувало знатно, а матрас мой лежал на полу, так как «ты же знаешь, что твоей сестре кровать нужнее, а ты и на полу поспишь». Паршиво. Я потеплее закутался в тонкое одеяло. Вставать не хотелось. Глаза слипались сами собой, а тело не слушалось. Но пришлось делать над собой усилия. Я с трудом оторвал свой торс от импровизированной постели и протёр глаза. Несколько секунд просидел, глядя в стену, а потом встал на ноги. Одним движением накинул одеяло так, чтобы оно полностью накрывало матрас. Постель заправлена. Я слабо улыбнулся своим мыслям и пошёл на кухню. Переодеваться не было нужды — я спал в одежде из-за зверского холода.       На кухне сестра резала овощи. Она, кажется, была раздражена, так что лучшим вариантом из всех возможных было её не трогать. Сказал бы что-то не то, и нож, который Вани держала в руках, полетел бы в меня. Поэтому я молча подошёл к ней. На сестре была моя старая кофта, а светлые, почти белые, чуть темнее, чем у меня, волосы, были заплетены в два неаккуратных хвостика. Вани бросила на меня быстрый взгляд и продолжила расчленять морковку. Я отошел от неё и стал смотреть в окно. Все окна в нашем доме выходили на Чёрный Лес.       Это был небольшой сосновый бор, о котором ходили самые разные слухи. Самой популярной была легенда о вампирах, что испокон веков жили там и нападали на каждого, кто осмеливался ступить на их территорию. Говорят, в шестнадцатых—семнадцатых веках тут было много охотников на вампиров, которые решили избавить нас от кровопийц. Но прошло уже четыре века, и эта профессия давно вымерла. А слухи остались, так что даже самым смелым порой было страшно проходить мимо Леса. Бывали случаи, когда кто-то даже пропадал там без вести, а позже его тело находили растерзанным и обескровленным, что ещё больше подкрепляло слухи о вампирах. Их описывали как подростков с яркими или черными волосами, худых и с очень яркой и подвижной мимикой. Помнится, в детстве я даже боялся того факта, что мы живём рядом с Лесом, а ещё начинал дико нервничать рядом с людьми с необычной внешностью. Я ещё раз улыбнулся своим мыслям. Надо же, я и забыл, каким наивным был в детстве.        Я продолжал смотреть на Чёрный Лес, но мои мысли уже унеслись в непонятном даже мне направлении. Вдруг мой глаз зацепился за ярко-красную молнию, промелькнувшую на опушке. Я быстро собрался с мыслями и попробовал найти источник вспышки. «Молнией» оказалась копна ярко-красных волос, принадлежавших не видимой мной до этого момента девушке. Она была высокой и тощей, а глаза её издали казались красновато-коричневыми. Несмотря на холод, девушка была очень легко одета. Образ её больше походил на карнавальный костюм–короткое чёрное платье, чулки и туго затянутый корсет. И это в плюс два градуса! Девушка остановилась и начала нетерпеливо притоптывать ногой, явно ожидая кого-то.       «Гик», — предположил я, — "Наверное, будет снимать в Лесу видео для каких-нибудь соц-сетей».       Почему-то от этой мысли мне стало тошно. Я задернул штору и вернулся на кухню.       Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Под конец стало так невыносимо, что я натолкал в рот остатки салата и вышел на улицу, захватив школьный рюкзак.

***

      До школы пешком было около получаса, а вышел я поздно, поэтому я, хоть и бежал изо всех сил, но опоздал.       У двери я подождал несколько секунд, а потом толкнул её.       — Здравствуйте, извините за опоздание, можно войти?       Тридцать пар глаз уставились на меня. От такого внимания мне стало неуютно и я уставился в пол, нервно закусив губу.       — Мортимер Фабб, — медленно произнесла учительница.       Дальше я минуты две выслушивал разглагольствования о том, что я такой же, как и мой старший брат Мавр — тупой, невоспитанный кусок дерьма, который думает, что вокруг него вертится весь мир, и поэтому так наплевательски относится к труду учителей и к своим одноклассникам. Только после этого мною было получено разрешение сесть. Вокруг все перешёптывались, оглядываясь на меня. Слышались смешки. Бесит. Эти кретины ведь знают, что у меня в жизни не всё гладко, зачем ещё и смеяться надо мной. Горький вкус обиды обжигал горло, так что весь остаток урока я провёл, справляясь со своей горечью.        На перемене я слышал пару обидных слов в мой адрес. Я старался сделать вид, что мне плевать, но это было не так. Эти твари, не стесняясь, обсуждали, что в моей старой одежде даже такой красивый голубоглазый блондин выглядит уродом. Наговорили ещё много разного про маму, Мавра, Вани и отца. Не реагировать на такое было труднее, чем на оскорбления в мою сторону, ведь я любил папу, сестрёнку и брата. Мать я, конечно, тоже любил, но очень боялся её.       «Скорее бы это закончилось», — думал я. Я хотел поскорее окончить школу, поднакопить денег и уехать из этого города, как, в своё время, Мавр. Но в отличии от брата я не хотел забывать семью и планировал каждый месяц отправлять им немного денег. От мыслей о Мавре стало только хуже. К счастью для меня, прозвенел звонок и я сконцентрировался на учебе.

***

      В нашем городке был только один клуб, в который ходил весь мой класс и почти вся школа. А я там никогда не был. С какой завистью я слушал обсуждения тусовок, которые проходили в то время, пока я слонялся по скверу — лишь бы не идти домой. Благодаря их рассказам я знал, что диванчики возле каждого столика белые, а стулья за стойкой с красными сиденьями.       В тот день я, наконец решил, что мне пора увидеть, о чем взахлёб разговаривают все ребята в классе. Ведь одно дело слышать, а другое — увидеть в живую. Проблема заключалась в том, что для прохода нужны были деньги, а их у меня не было. Но я придумал выход.       Как говорится, хочешь жить — умей вертеться. В детстве, когда мне было лет пять, а Мавру девять, мать часто запирала нас на чердаке на двенадцать, а то и больше часов без еды и воды. Тогда Мавр научил меня открывать двери шпильками. Именно этим навыком я собирался воспользоваться, чтобы проникнуть в здание через аварийный выход.       Я тихо приоткрыл дверь и просочился в коридор. Убедившись, что родители на работе, а Вани пока не вернулась со школы, я прошёл в нашу с сестрой комнату и достал из ящика её стола шпильку. Девчонки — незаменимая вещь! Где ещё я бы достал эту несчастную шпильку?        Я самодовольно ухмыльнулся и направился к выходу. Но на полпути развернулся и подошел к окну. На опушке Леса было пусто. А на что ещё я рассчитывал? Но на душе всё равно было неуютно. Я застегнул кофту и вышел из дома. Оставалось переждать ещё шесть часов. Их я планировал убить, делая домашку и бесцельно слоняясь по улицам городка.       Выйдя из дома, я всё же обогнул его и подошёл к Лесу. На мгновение мне показалось, что я вижу красные волосы, но это оказался лишь трепыхавшийся на ветру пакет, что висел на ветке одной из елей. Я вздохнул и пошёл по направлению к центру Дыры.

***

      Время тянулось неимоверно долго, как всегда бывает, когда ждёшь чего-то. Но и эти шесть часов наконец прошли. Так что в одиннадцать вечера, когда клуб работал вовсю я стоял возле двери запасного выхода. Тут валялось несколько мешков с мусором и ужасно воняло гнилым мясом. Создавалось ощущение, что мешки не вывозили как минимум месяц, хотя мусоровоз проезжал по городу каждый день в шесть утра. Мне стоило задуматься, но мой мозг был занят немного другим. Я достал шпильку, поковырял ею в замке и с наслаждением услышал, как щёлкнул замок. Оглядевшись и удостоверившись, что вокруг никого, я толкнул дверь и шмыгнул внутрь.       Немного пройдя по полутёмному коридорчику, в котором пахло так же отвратно, как и на улице, и валялись такие же мешки, я наткнулся на ещё одну запертую дверь. На то, чтобы открыть её, потребовалось не более двадцати секунд. А затем мне в глаза ударил яркий свет.