Лекарство

Знаете, что такое когда чувствуешь полную безысходность, там где раньше ощущался лишь уют и тепло? Крис знает; знает, что такое скуривать вторую пачку сигарет за день, на старой, промозглой кухне. Знает, что такое пустота внутри, когда впиваешься взглядом в окно, следя как капли дождя разбиваются о землю. Как и Захарова разбивается о собственные ошибки. Кристина привыкла жить не своей жизнью; привыкла идти наперекор всему и всем. А ещё она привыкла искать глаза цвета янтаря, среди толпы выискивать татуировку на шее с надписью «Индиго». Привыкла чувствовать фантомные прикосновения чужих рук, а после просыпаться в поту и слезах. Спать с другими девушками представляя образ своей бывшей подруги, она тоже привыкла. Это грязно, неправильно, но по другому Захарова не может. Не может просто выкинуть Лизу из головы, вычеркнуть как и всех из своей жизни. Это просто, кажется невозможным. Таким же невозможным как и бросить пить в одном и том же баре, проклятой Москвы. Захаровой открыто хочется сдохнуть, просто вскрыться в один из одиноких вечеров и прикрыв веки окунуться в вечную тьму. Но не может, не может до конца опустить руки, словно, что-то мешает. Знойная жара душила, теперь каждое лето обжигало, оставляя неизгладимые следы. И не только те, что на запястьях, шрамами которые до сих пор болят. Она клялась больше Лизе не звонить, потому что ей хорошо, не с ней, а с Таней. Она уже порядком устала смотреть на их совместные фото, где у Лизы сияют глаза, но не с ней. И это убивает всё больше, давит и давит, превращая сердце Кристины в месиво. Она бы хотела никогда не влюбляться, не любить эти глаза, что хранили в себе вечное добро ко всему и всем; не хотела бы любить эту кривую улыбку, от которой мурашки по коже. Кристина бы хотела никогда не влюбляться, ничего не чувствовать, ведь быть бездушной куклой оказалось гораздо легче, чем когда твоё сердце разрывается на части, только из-за одного человека. Поэтому Захарова пьёт. Много и часто, до той степени пока тело просто не отключается, потому что для неё каждый день — сплошная пытка. И Крис жалеет, что оборвала с Андрющенко все связи, думала станет легче, но боль не уходит даже спустя год, наоборот усиливается, заставляя топиться в зависимостях с которых она казалось, только-только слезла. И Крис хочет приползти к Лизиной двери, на коленях вымаливать прощение и она бы согласилась на любое условие, только бы Андрющенко рядом была. Согласилась бы слушать её рассказы о том, как ей хорошо с Бурой; стерпела бы и то, что Лиза к ней относится исключительно как к подруге. Но только бы слышать нежный, чуть хриплый голос рядом. Только бы чувствовать чужие объятья пускай и дружеские. Она готова в аду гореть за свою любовь к Андрющенко, что и делает сейчас. Вариться в собственной боли заливая в себя алкоголь, обжигая глотку и сглатывая ком слёз в горле. Спирт не заживляет внутрение раны; раны в самом сердце, лишь разъедает не оставляя Кристине и шанса на спасение. Крис кидает пустой взгляд на девушку, что сидела под боком. И на секунду Захаровой показалось, что она и вовсе поехала кукухой, когда видит знакомую макушку угольно чёрных волос, опускает взгляд чуть ниже. На шею. Она готова поклясться чем угодно, что в ту ночь увидела Лизу. Андрющенко, что никогда не шлялалась по барам, а тем более не пила. Крис сверлит знакомую фигуру неверящим взглядом, пока девушка не замечает его оборачиваясь. И Кристина перестаёт дышать. Это Лиза, её Лиза. Сидит прямо перед ней, смотрит шокировано, точно так же как и Захарова, что кажется протрезвела в миг. — Лиза? — Она удерживает себя от порыва прямо сейчас Индиго коснуться. Дышит через раз, бегает взглядом по родным чертам лица и не верит. Не верит, что снова увидела её и не на фото. И для неё не становиться важным тот факт, где именно они увиделись, Крис молиться лишь о том, чтобы это не было её очередным сном. — Что ты тут делаешь? — Крис наблюдает за тем как Андрющенко продолжает её разглядывать, словно впервые видит. — И тебе привет. — Лиза выглядит неважно, и Кристина снова сдерживается чтобы не спросить, не заболела ли Индиго случаем. Лиза ещё не долго на Захарову смотрит после чего отворачивается, щуря глаза от яркого света. — Что ты тут забыла, Индиго? — Повторяет вопрос, смотря на Андрющенко кажется даже не моргая. Мысли хаотично сменяют друг друга, не думая даже на секунду остановиться, сводя Захарову с ума. Факт того, что Лиза сейчас сидит с ней в одном баре, поражает, пугает и радует одновременно. Индиго вновь поворачивает голову, а после с неестественной ухмылкой, пододвигается к Крис ближе. Всего то одно движение, а она уже перестаёт нормально вдыхать воздух в лёгкие. — Решила расслабиться, а ты? — Лиза кидает взгляд на пустую стопку. — Тоже. — Губы кривит в омерзении к самой себе и думает, что лучше бы Лиза её в таком состоянии не видела. Пьяную и до невозможности влюблённую. И задаёт один единственный вопрос опуская голову вниз: — Как там Таня? Андрющенко дёргается, а лицо кажется даже бледнеет, хотя наверное Крис просто перепила. Лиза выглядит потерянной, от чего Захарова хмурится непонимая, что случилось. — Я не знаю. Мы расстались. — Когда? Крис бы радоваться, но видя боль в излюбленных ею глазах, самой хочется рыдать, а ещё лучше забрать чужую боль себе. Захарова мысленно усмехается своему же порыву помочь, ведь она не спасатель и никогда им не была, но для Лизы она и спасательным кругом для утопающего не стыдиться быть. Хотя, кажется, утопающий здесь только она. Она сама не замечает, как за руку Андрющенко берёт, сжимая крепко. — Вчера. Не сошлись характерами. — Смешок издает слабый, но чужую ладонь не отбрасывает, позволяет помочь. — Знаю я твоё «не сошлись характерами», рассказывай. — Аккуратно пальцы переплетает, уже не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Чувствовать чужую холодную ладонь в своей — лучшее, что могло с ней случиться. Тепло растекается по венам, заставляя глаза снова блестеть. Лиза — антидот, что может спасти её никчёмную жизнь от вечной тьмы и хоть на какое-то мгновение унять ноющую боль в сердце. И она затыкает мысли о том, что это временно и после будет ещё хуже — Крис снова будет сходить с ума, в ванной утыкаясь носом в дрожащие колени, разбивать руки в кровь, срывая кожу с костяшек; снова будет заменять моральную боль физической. Оставлять новые шрамы на теле, а после смотреть на себя в зеркало в попытке найти хотя бы намёк на жизнь, в своих голубых глазах. Но это стоит того, чтобы сейчас держать чужую прохладную ладонь и смотреть в эти безумно красивые глаза — и плевать, что смотря в них она чувствует как тело предательски отказывается подчиняться. — Измена. — Доносится резко. Лиза выглядит опустошенной, не той какой Крис привыкла её видеть. Андрющенко закусывает губу, сжимая теплую ладонь Кристины, пытается не поддается боли, глаза жмурит. Кристине наивно хочется Лизу от всего мира защитить, просто прижимать к себе, целовать каждое утро и никуда не отпускать. А ещё набить лицо Тане, за то, что так поступила с её ангелом, который сейчас еле слезы сдерживает от подобного предательства. — Лиз. — Тянет её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Лиза послушно голову подымает, но всё же ничего не понимает. Не понимает как вообще встретила Захарову, спустя год их разрыва; не понимает почему Крис пытается с ней заговорить и сейчас смотрит на неё так, словно она единственное на что вообще позволено смотреть. Андрющенко ничего не понимает, оттого и злится; злится на Кристину, что ушла — по мнению Лизы просто потому что той так захотелось. А ещё злится на собственное осознание того, что она кажется Кристину простила, целиком и полностью. — Таня тебя не заслуживает, пойми. — Захарова сглатывает, так и не решаясь произнести наивное, полное влюбленности «тебя никто не заслуживает». — А кто заслуживает? Может ты, что бросила меня, просто ушла из моей жизни ничего не объянив? — Индиго дёргается, заставляя Крис убрать руки. — На это была своя причина. — Какая? Какая может быть причина, чтобы просто бросить подругу, как будто я ею и вовсе не была? — Лиза на удивление Кристины спокойна, настолько, что это чертовски пугает. Поэтому не думая выпаливает: — Потому что ты всегда была для меня больше чем подруга! — И замолкает, мысленно покрывает себя трёхэтажным матом, за неумение закрывать свой рот вовремя. На их разговор оборачиваются несколько человек, но Крис плевать. Она возвращает свой взгляд на Андрющенко, но та молчит, кажется даже не шевелится и поэтому продолжает: — Ты же ничего не видела, бегая то за Мишель три года, а когда мы отучились ты начала встречаться с Бурой, из-за которой сейчас здесь. — Голос и без того хриплый, ломается ещё больше. Крис больно, больно всё это даже произносить; больно понимать, что она сейчас ранит не только себя, но и человека, который стал дороже всех в её жизни. Лиза молчит, покорно принимает сказанное, а внутри всё неприятно сжимается. Потому что Кристина для неё была буквально всем, и если бы та сказала всё раньше, то она бы попыталась найти выход, но Захарова всё решила за неё. — Не молчи, Индиго. — И добовляет шёпотом: — Прошу. — А что мне говорить? Я ничего не знала, даже не подозревала, Кристин, все эти четыре года нашей дружбы. Абсолютно ничего. — Лиза отворачивается на секунду, допивает свой безалкогольный коктейль и встаёт. Чувствует как её за руку хватают и грубо к себе разворачивают. — Стой. — Кристина выглядит напуганной, боится, что сейчас Андрющенко вновь исчезнет из её жизни и оставит её, одну среди незнакомых лиц. — Давай поговорим. — О чём? — Я хочу всё рассказать, абсолютно всё. Лиза молчит несколько бесконечно долгих секунд, из-за чего Кристина успевает усомниться в правильности своего решения. Но Андрющенко кивает, соглашается, всматривается в голубые глаза ища подвох в словах, а у Крис от этого взгляда сердце бьётся словно бешеное, а дыхание спирает. Потому что она никогда не смотрела на неё так — недоверчиво, как будто они два незнакомца. Хотя, возможно для Лизы это именно так и Захарова не может её винить, сама ведь ушла, а теперь хочет нормального отношения. — Идём. — Лиза нарушает тишину, давая выдохнуть им обеим. — Куда? — Ко мне или ты к себе приглашаешь? — Хмыкает, а после с усмешкой высвобождает ладонь, направляясь в сторону выхода. Не ждёт даже ответа на этот выпад, потому что знает, что его не получит. Кристина послушно плетется за ней, мысленно смеясь с собственного покорства перед Индиго, которая кажется этого даже не замечает. Они едут в такси, в полной тишине. Крис не решается даже взглянуть на неё, упираясь взглядом в окно, словно нашла что-то донельзя интересное в каплях только что начавшегося дождя. И молчат даже тогда, когда Захарова попадает в квартиру. Молчат пока Андрющенко с силой не тянет её на кухню, усаживая словно ребенка за стол, а сама садиться напротив. Прожигает Кристину взглядом, пока та ёрзает на стуле, но не выдерживает даже минуты, взрывается и начинает говорить. Говорить о том, как впервые почувствовала что-то большее к Лизе и о том, как в тайне страдала, а после не выдержав сбежала. Говорит, о том как было трудно, без Андрющенко, как она начала снова принимать наркотики, чтобы хоть на секунду успокоиться и перестать чувствовать что либо. О том, как нарушила все обещания которые давала самой себе, как искала Лизу повсюду, в надежде поговорить. — Я люблю тебя, правда. — Голос искренности полон, а Лиза молчит, только хмурится, поэтому Кристина быстро добавляет: — Но я знаю, что это не взаимно и я не прошу у тебя этого, но позволь мне просто быть рядом. Андрющенко продолжает молчать ещё минуту, а после практически выдыхает тихое «хорошо». Крис видит, что Андрющенко нервничает, как обычно всё в себе держит, Захарова руку к ней тянет, накрывая её ладонь своей и сжимает. Вглядываться в глаза, что виной переполнены нет сил, всё это слишком для них обеих. Все эти откровенные разговоры спустя год, кажутся гораздо интимнее, чем всё что было в их дружбе за четыре года. Кристине отчаянно хочется всё вернуть, и доверие, что было утрачино по её глупости и в буре чувств — и ту пускай, и исключительно дружескую, но любовь. Всё, что сейчас происходит выглядит несуразно и глупо, так по-детски, что Кристине охота в голос засмеяться. Она до сих пор помнит, то неловкое знакомство в универе, оно не было похоже на клишированое, которое можно увидеть в фильмах. Скорее это оно было обычным, но в Захаровой он до сих сих пор отзывался, запахом табака и практически насквозь промокшей толстовкой.

Четыре года назад.

Кристина практически летит на пары, бегая по коридору университета, а вместе с тем проклиная свой будильник, что не сработал вовремя. Влетает в кабинет, запыхаясь, тараторит сбивчивые извинения, на что получает лишь косой взгляд. Садиться на первое попавшее свободное место, а только потом замечает, что сидит не одна. Человек рядом с ней был одет в ярко красную толстовку, голова была наклонена чуть в бок, а лицо было скрыто под капюшоном. Рукова были закатаны до локтей, из-за чего Крис заметила красноречивые татуировки на запястьях. Хмыкает, подмечая стиль, а затем отворачивается, в поисках ручки, но спустя несколько минут чертыхается, понимая, что забыла базовую вещь дома, пока бежала. Аккуратно трясёт соседа за плечо, а затем обращается прокуренным голосом: — Слушай, парень, у тебя не будет ручки? Человек резко дёргается, обрачиваясь, моргает, а затем снимает капюшон и Захарова внезапно понимает, что это девушка. Очень превлекательная девушка, не во вкусе Кристины, но всё же. — Бля, прости. — Да всё нормально. — Прерывает сбивчивые извинения, отмахиваясь, а затем протягивает заветную ручку Кристине. Она перехватывает край пластиковой ручки, случайно касаясь Лизиной ладони и вздрагивает подмечая что руки у той холодные, как у покойника. Подчеркивает что-то в тетради, краем глаза замечая заинтересованный взгляд. — А у тебя всегда руки такие холодные? — Спрашивает не отвлекаясь. Андрющенко усмехается чуть хмурясь, но лишь пожимает плечами, продолжая молча за Кристиной наблюдать. — А ты всегда просишь у незнакомцев ручки? Захарова голову подымает, хмыкнув одобрительно: — 1:1, лисёнок. — С чего бы это, я лисёнок? — Звучит почти возмущено. — Ты свои волосы видела? — Взгляд кидает, указывая, на огненно-рыжие пряди. Лиза быстро осознав, смеётся тихо, но всё ещё усердно пытается сделать вид, что держит страшную обиду. А вместе с этим наклоняется, пытаясь разобрать, что так старательно пишет Захарова, но та как назло закрывает страницы ладонью. — Любопытной Варваре знаешь, что сделали? — Шипит с притворной злостью глаза сщурив. — Нет, просвятишь? — Наигранно наивно глазами хлопает, принимая правила игры. А затем шипит, когда Кристина не сильно щёлкает её по носу. — Нос оторвали, так что не заглядывай куда не стоит, а то вдруг и тебе оторвут твой очаровательный, лисиный носик. — Усмехается бегая голубыми глазами по лицу напротив. — Я не лиса, а Лиза! — Бурчит возмущено, показательно руки на груди скрещивая. — Да да, конечно, лисён. Как скажешь. Я Кристина, кстати.— И еле сдерживается от смеха, когда видит на себе злобный взгляд, что не пугал вовсе. А после спрашивает, переводя тему: — А тебе то сколько? Выглядишь на шестнадцать. — И вправду Андрющенко была похожа на подростка девятиклассника, но никак на ученицу универа. — Мне двадцать через два месяца. — Отвечает закатив глаза. Её вечно сравнивают с ребёнком, ещё этот рыжий цвет, ещё больше сокращал возраст, из-за чего Лиза уже думает перекраситься. — Воу, неожиданно. — Кристина и вправду выглядит впечатленой, из-за чего Андрющенко только улыбаться почти победно. — А тебе сколько? — Двадцать четыре, в следующем году. — Теперь была очередь Захаровой, победно наблюдать как выражение лица Лизы меняется с вопросительного на удивлённое. — Мне теперь звать вас Кристина… Какое у тебя отчество? — Может мне тебе ещё фамилию и номер телефона дать? — И это желательно тоже. Ну так что? — Степановна я. — Цокает, смотря на Андрющенко с подозрением. — Так вот, Кристина Степановна, не желаете ли вы прогуляться по парку? — Лиза улыбается хитро, а спустя секунду выхватывает с тонких пальцев ручку. — Эй, я ещё не дописала! — Шипит угрюмо, но замечая как Андрющенко смешно щурится, не может сдержать усмешки. — Верни. — Пытается перехватить несчастную ручку с чужих рук, но Лиза ловко её прячет в объемный карман толстовки. — Когда ответишь мне на вопрос – отдам. — Плечами пожимает, демонстративно отворачиваясь. — Это свидание? — Кристина брови светлые хмурит, а усмешка так и желает появиться на лице. Андрющенко смеётся тихо, убирая рыжую чёлку с лица, а после отвечает ища кого-то глазами: — Нет, ну у меня есть человек, которого я бы хотела позвать, но получается не очень. И находит, упирается взглядом в сидящую чуть поодаль блондинку. — Уу, я смотрю, что у лисички, появился кто-то на примете? — Кристина следит за чужим взглядом, и узнает в блондинке свою хорошую знакомую — Мишель. Гаджиеву она знает года два уж точно, но они не дружили, нет, просто ходили на общие тусовки, пья вместе. И Захарова задумывается почему ни на одной из них, она не видела Лизу, вообще ни на одной. Андрющенко улыбается мягко, влюблённо, но молчит, с трудом взгляд отводит, переводя его на Крис, что смотрит на неё с ухмылкой. Захарова к ней наклоняется, а затем шепчет на ухо: — Она на тебя смотрит. Лиза вздрагивает, то ли от слов, то ли от прокуренного голоса у неё над ухом. Кончики ушей по дурацки краснеют, и желает повернуться, проверить слова Захаровой на прочность. И вправду когда голову поворачивает встречается взглядами с Мишель. Та наблюдает за ней с интересом, но вскоре усмехнувшись отворачивается. — Пойдем покурим. — Произносит Кристина насмешливо, дёргая Лизу за плечо, заставляя обратить на себя внимание. — Не курю. — Отвечает тут же, чуть морщась. Ожидает, что вот тут Захарова будет бубнить, о том как можно быть такой «правильной». Но та наоборот, пускай и хмурится удивлено, но кивает и с ухмылкой добавляет: — Значит, просто постоишь. Как раз подумаю над твоим предложением. И не спрашивая тянет Лизу за руку, бегом выскализывая из кабинета, под протестующие шипение. — Кстати, я тебя не видила на вечеринках.Ты типа не пьешь? — Спрашивает когда они с Андрющенко проходят в самоназваную курилку. — Именно.— Андрющенко плечами пожимает, подсознательно ожидая осуждения. Но Крис лишь хмыкает, закуривая, то и дело, что кидая взгляды на татуировку на шее. — Индиго. — Читает по слогам, выдыхая дым в сторону, за что получает благодарный взгляд. — Так это о тебе Мишель всё время говорила. — Не спрашивает даже, а констатирует факт. Лиза удивлённо брови хмурит, а глаза кажется из глазниц выпадут, из-за чего Захарова чуть дымом не давиться. — Так, только инфаркт не слови случайно. — А что она говорила? — Спрашивает Индиго, опираясь об холодную стену. У Лизы улыбка до ушей, а она сама выглядит через чур довольной и влюблённой. — Ну если кратко: ты ей очень интересна. — Захарова снова затягивается после чего добавляет: — Так что не проеби шанс. — Не проебу, уж поверь. — По Лизе видно, что та готова от новой информации горы свернуть и Захарову эта настойчивость и упёртость в перемешку с наивностью поражает. — Так ты согласна прогуляться? Ты обещала подумать. Крис окидывает Лизу взглядом, посыл которого она, увы, прочесть не смогла, но после Захарова тушит недокуренную сигарету, пряча руки в карманы и наконец подаёт голос: — Чёрт с тобой, Индиго. Идём в парк. — Прямо сейчас? — Спрашивает озадаченно косясь на Кристину. — Ну, а что нам мешает? — Пожимает плечами и отталкивается от стены. Лиза смотрит в след уже уходящей Захаровой, а затем резко догоняет её, останавливая схватившись за хрупкое на вид плечо. Крис хмурится, но затем наблюдает как Андрющенко достаёт из кармана ту самую ручку, про которую она уже успела и забыть. — На, держи, чтобы больше не забывала и не просила у незнакомых девушек. — Лиза снова свою рыжую чёлку убирает с лица, смотря на Крис с насмешкой. Кристина хватается за пластик, а затем аккуратно прячет в карман куртки. — Договорились, лис. И первые капли дождя падают на неприкрытые ничем светлые волосы. — Дождь? Вот тебе и погуляли. Но Лиза её за руку хватает и тянет за собой. — Значит бежим! — Кричит пока дождь всё усиливается. — Куда?! — Захарова ладонь чужую не отпускает, чувствует как постепенно одежда промокает под каплями дождя. Андрющенко так и ничего не отвечает. Они ещё долго бегут промокая под дождём, но им кажется абсолютно плевать. Лиза заводит их в крыльцо неизвестного Крис подъезда, наблюдает затем как Андрющенко пытается дыхание перевести, а затем звонко смеётся кидая взгляд, на промокшую, до нитки Захарову. Лиза выглядела не лучше, мокрые рыжие волосы, торчали практически во все стороны, а ярко красная толстовка и вовсе была вся пропитана влагой. Кристина ещё раз осматривается, подмечая, что вообще не знает этот район, поэтому спрашивает повернувшись к Лизе всем корпусом: — Где мы вообще? — Честно? Не знаю. — Андрющенко плечами вновь пожимает, а спустя секунду ещё громче смеётся видя удивлённое, почти испуганное лицо напротив. — Индиго, ты сумасшедшая. — Знаю. — Андрющенко наконец затихает отсмеявшись, а затем осматривает Крис с ног до головы и берёт её за локоть притягивая к себе и приобнимает. — Не переживай, не оставлю тебя тут, дождь поутихнет и пойдём ко мне. А то ты до нитки промокла. И Кристине кажется, что это самый необычный день в её жизни. Андрющенко и вправду приводит её домой, поет теплым чаем, заставляет её переодеться всучив Кристине свою одежду, что была по размеру. Индиго непреклонна, поэтому все возмущения Захаровой остаются проигнорированы. Крис бурчит всё ещё, но всё-таки послушно переодевается, накидывая на себя свободную футболку с шортами. — Всё, довольна? — Ворчит кидая взгляд на довольную Андрющенко, что стояла у двери уперевшись плечом о косяк. — Вполне. — Лиза подходит ближе, а после добавляет: — Но чего-то тебе всё-таки не хватает. — Задумчиво на Кристину смотрит. — Переспать? — Дурочка. — Тихо смеётся, а после её глаза сверкают огнём внезапной идеи. И на следующий день Лиза заводит их в какой-то магазин, бездумно примеряя на Кристине какую-то кепку с принтом человека паука. С тех пор она её не снимает, надевая её даже в холодную зиму.

Настоящее время.

Крис отдёргивает себя, выныривая из воспоминаний. Смотрит на Лизу всё это время безотрывно. У Кристины возникает жгучие желание уйти, сбежать, исчезнуть вновь из жизни Лизы, только бы не видеть этот ебучий взгляд; взгляд прожигающий её насквозь. — Ты можешь остаться на ночь. — Андрющенко встаёт из-за стола, направляясь в сторону коридора, но за секунду как исчезнуть за дверью, произносит: — Не хочу чтобы ты промокла под дождём, как в наш первый день, помнишь? — И оставляет Кристину одну в уютной, но пустой без присутствия Индиго кухни. Открывает настежь окно, вдыхая запах сырости, не спрашивая закуривает, высунув голову в окно. Пытается успокоить себя, и своё глупое сердце, внушить, что всё в порядке. Но ничего не в порядке. Захарова всегда принадлежала лишь себе, жила ненастоящей жизнью лишь бы только не терять контроль над своей душой. Хах, душа, она давно потеряла её в тусовках и алкоголе, оставляя только тело — единственное её достояние. Она его тоже потеряла, отдала Лизе, вместе с никому не нужным сердцем, а теперь пытается наивно вернуть обратно. Она любит дождь и Лизу тоже любит, но её всё-таки больше. Крис кажется, что нет ничего, чтобы она любила сильнее, чем Андрющенко, которая даже сейчас приняла её в свою квартиру. Захарова вообще не понимает, как она могла влюбиться в Лизу: Лизу, что не курит и не пила никогда, которая читать любит до посинения и слушает музыку пока провод на наушниках не порвётся; в Индиго, что красит волосы постоянно, улыбается криво и знает всё на свете. Это какая-то шутка от вселенной, потому что они противоположны друг другу, настолько, что можно было сравнить с параллельными прямыми. Они не должны были пересечься, но пошли против всех правил, законов и теорий, которые существовали до них. Хотя, никаких «них» нет, тонет лишь она. Оно и лучше, если бы Лиза ушла вслед за ней, Кристина бы не выдержала, рванула бы приложив все силы, лишь бы вытащить Андрющенко из ямы, в которой сама погрязла с головой. Усмехается собственным глупым мыслям, выдыхая дым. Она ведь не такая. Не для неё это. В отличие от Крис; Крис, что полна пороков — алкоголичка, наркоманка и самый опущенный человек на этой планете. И даже так; даже сейчас, Лиза протягивает ей руку помощи, несмотря на то сколько раз Кристина её сбрасывала. Несмотря на всё Андрющенко всегда смотрела на неё как на живого человека, который имеет право на ошибки даже самые чудовищные. Она единственная, кто пыталась сделать из Кристины человека. А она в Лизе видет подобие ангела — пускай и не совершенного совсем, со своими грехами и недостатками, но настоящего, хотя у Захаровой до сих пор липкий страх того, что Андрющенко порыв её затянувшейся фантазии. Она знает, что Лизе тоже больно, наверняка, но она ведь не лекарство, не чёртов аспирин, она — амфетамин, что отравляет организм с каждой дозой. А травить Индиго собой — последнее чего бы ей хотелось. Крис закрывает окно, выбросив сигарету. И всё же ей, очень бы хотелось, сколько не отрицай. Но Лиза превыше её желаний. Блуждает по квартире, которую знает наизусть, собственно как и её хозяйку. Выколи Кристине глаза, выбей всю память, но она всё ещё будет помнить, каждую родинку, особенно ту, что на подборке, будет помнить тонкие, бледные пальцы, что перебирали струны классической гитары; будет помнить каждый жест, каждый взгляд и вдох. Потому что, Лиза не в памяти, она глубже, где-то под кожей, в сосудах, а имя её вырезано прямиком в сердце. Захарова не решается подойти в единственную комнату, там где они ещё несколько лет назад сходили с ума, от смеха, а сейчас не решается даже шаг в её сторону сделать. Просто боится, что Индиго её не захочет видеть; боится услышать, что Андрющенко приняла её только из жалости; боится до трясущихся рук и искусаных губ. Кристина боится быть не нужной ей. Она как подросток, как жертва пубертатного периода — сердце стучит где-то в гортани, а ладони предательски потеют. Чертыхается себе под нос, тяжело вдыхает воздух в лёгкие, не может; не может просто взять и открыть эту чёртову дверь. — Соберись.— Шепчет самой себе, занося кулак над дверью. Один тихий удар и шаг вперёд. Приоткрывает дверь, встречаясь взглядом с Андрющенко, что лежит в одних пижамных шортах и топе, в руках потрёпанная книжка, сборник стихов, Крис подымает взгляд выше на волосы, что заплетены в маленький хвост. И Захарова понимает, что окончательно влипла. Дальше уже просто некуда. — Что-то хотела? — Андрющенко выглядит спокойной, такой как будто на неё не смотрят горящими глазами; как будто не видет, что Кристина её хочет. Хочет не только в физическом плане, ни просто как тело, которое до безумия любит. Она хочет её душу, смех, взгляд, каждую частичку Лизы хочет; хочет себе забрать и никому в жизни не отдавать. Это какое-то сплошное сумасшествие. — Дай мне во что нибудь переодеться. — Наблюдает как Андрющенко медленно подымается и роется в полках шкафа, после чего молча вручает Кристине белую футболку с шортами. Как в их первый день. Кристине кажется она сходит с ума. Либо же Индиго делает это специально? Крис не может уснуть, ворочается на чёртовом диване в гостиной, глаза жмурит желая отключиться, а ещё лучше — сдохнуть. Она хочет к Лизе, а воспоминания то и дело всплывают перед глазами, хочется просто ещё раз коснуться. Она точно конченая, поехавшая, потому что не может продержаться даже несколько часов без Лизы, после того как её увидела. Она помнит как раньше вскакивала от любого входящего звонка, ждала, что Индиго наберёт, а Захарова как преданная собака ждала. Ждала, хотя могла сама позвонить, если бы, не её трусость. И сейчас, когда перед ними нет и капельки того расстояния и человек, которого она так безоговорочно любит находится всего лишь в соседней комнате, ей вновь страшно. Кристина снова поддаётся своей трусости, ей легче сейчас сесть за руль в нетрезвом виде, чем просто сделать ещё раз шаг в сторону коридора. Легче сбежать, чем просто поговорить.

Пол года назад.

Крис не ест и не пьёт, кроме водки, что стало единственным ради чего она ещё живёт. Она снова садиться за руль пьяная, как будто специально ждёт, что смерть за ней придёт и заберёт уже наконец. Но ей упорно везёт, только прав лишили, но Захаровой как-то уже всё равно. Она всё ещё ждёт, что Андрющенко позвонит, хотя последний раз она звонила ещё три месяца назад и Крис благополучно не подняла трубку, забоялась. Она ненавидит себя за свой постоянный страх; ненавидит и за то, что выставляет себя храброй и смелой, хотя на деле боится всего на свете. Но главный её страх — Лиза. Она боится начать разговор, хочет услышать до боли знакомый голос, но боится ответственности за свои поступки. Боится услышать от Андрющенко то, что она в Крис разочарована. Лежит на мятых простынях, пытаясь вновь безуспешно уснуть, хотя знает, что в итоге пойдет на балкон скуривать последнию сигарету в пачке. И она хотела бы вместе с этой сигаретой скурить все свои чувства к девушке с улыбкой как у чеширского кота; к девушке, что лишь выглядит строгой, а на самом деле ещё тот ребенок, который до сих пор покупает Киндер и сходит с ума от сладкого. Руки подло дрожат, она чувствует как по венами бежит кровь — это уже больше не пугает как раньше, сейчас Крис плевать. Ей всегда на всё плевать. Но не на Лизу. У неё пунктик на Андрющенко с первого дня их встречи. Мысли Захаровой прочно завёрнуты на Лизе, это имя уже отпечатались на подкорке головного мозга, поэтому сколько бы она не бухала, забыть его будет невозможно. Как и касания, нежные и трепетные, объятья крепкие и саркастичные шутки. Вообще Индиго невозможно забыть, это нереально, так же как и перестать любить её. Говорят время лечит, так вот, Кристина готова с уверенностью заявить, что это полная хуета. Время её только калечит, давая каждый раз понять, что она беспомощна перед собственными чувствами; что она зависима от другого человека настолько, что даже наркота рядом не стоит. И вновь берётся за сигарету, зажимает меж губ и закуривает прямо в постели. Лиза сейчас бы ворчала про то, что это самое настоящие свинство и отвесила бы хорошего подзатыльника, а после всё-таки обняла и сказала бы, что всё можно решить. «Всё возможно, пока крышка гроба не стукнет» Эта фраза до сих пор, упорно держится в создании, как будто в намерении подтолкнуть к шагу вперёд. Просто позвонить и сказать, вроде легко, но одна мысль, о серьёзном разговоре, доводит до панички. Она не готова, и кажется, что никогда не будет. Но все мысли уходят на второй план, когда раздаётся раздражающая мелодия звонка. Кристина подскакивает, роняет сигарету, обжигая кончики пальцев, чертыхается себе под нос, и замирает, когда видит заставившее сердце вдруг заклокатать «Лисён». Крис не думает, отвечает сразу же, понимает ведь, что ещё секунда и она передумает, испугается. — Ало? — Голос дрожит, ломается, потому что кажется вот-вот заплачет, разрыдается как маленькая девочка. По ту сторону молчат, она слышит чужое тяжёлое дыхание, прислушивается к каждому вдоху и выдоху. — Я ошиблась номером, извини. — И связь обрывается. Кристина впервые за долгое время срывается на крик; зарывается тонкими пальцами в волосы желая вырвать с корнями, плачет хватаясь ртом за воздух, задыхается в собственной истерике. Ползёт вниз по стенке, а затем смеётся истерически, Лиза никогда не путала номера, слишком пунктуальна. На языке привкус крови и разочарования, она желает вновь напиться, потому что сил больше нет. Она чувствует как её сердце разрывают, медленно и мучительно, даже не стесняясь, оставляют кровавые отметины, вырезая на органах. Но всё равно Лизу любит и кажется, даже если Андрющенко вонзит ей нож прямо в сердце, она продолжит её любить. Захарова вновь берёт ключи от машины.

Настоящее время.

Крис тихо приоткрывает дверь комнаты, тут же закрывая за собой. Лиза не спит, лишь делает вид и Кристина это понимает. Даже при отсутствии какого либо освещения, она замечает как тело Андрющенко еле заметно напряжённо, а ещё она никогда не спит в темноте, и перед сном включает лампу, что освещается не слишком ярким кисло жёлтым, почти салатовым цветом. Потому что темноты боится. — Лиз, я знаю, что ты не спишь. — Звучит почти насмешливо. Захарова медленно наступает, чувствуя под ногами тепло шерстяного ковра. Андрющенко всё-таки приподнимается на локтях, настороженно наблюдая, как Крис медленно садиться на край кровати, положив руки на колени. — Я хочу поговорить. — О чём? — Хмурится не понимая, о чём ещё им говорить, если они и так всё вроде бы решили или только Лизе так кажется? — Раньше ты такого не спрашивала. — Хмыкает с печалью смотря в глаза напротив. Замечает, что Лиза напрягается, ёжется под её взглядом, поэтому отводит его, бегая глазами по помещению. — Раньше всё было по другому, пока ты не сбежала. — Ядом плюётся, задевает Кристину словами, даже не жалея. Потому что, обида до сих пор не прошла, всё ещё сидит внутри пожирая мозг. Ей обидно за то, что её выкинули как ненужную вещь, вычеркнули не дав даже шанса на право голоса. Она себя винила весь этот год, рвала волосы и тихо плакала в подушку, от чувства обиды и несправедливости, Лиза ничего не знала, даже мысли не могла допустить, что она Крис небезразлична. Она могла бы сейчас прогнать Кристину к чертовой матери, выкинуть за дверь, поступить точно так же как и с ней, но не может. Она Захарову простила, но внутри всё горит от гнева за ушедшее в никуда время, и признаться честно она Кристину даже боится сейчас, потому что за год её отсутствия, смогла отвыкнуть от неё, смогла отвязаться. По крайней мере она старается себе это внушить. — Прости. — Лепечет, нервозно кусая губы. Кристина отчаянно пытается извиниться, знает, что натворила; знает, но всё равно пытается исправить, склеить разбитое на сотни осколков доверие. Вглядывается в карие глаза, что смотрят с отчуждением, словно Лиза видит её впервые в жизни; словно и не было этих проклятых четырех лет, и Крис в безысходности, вновь пытается Индиго коснуться — хватает за руку, проводя своими побитыми костяшками вдоль вен, аккуратно дотрагивается до холодных пальцев. И Кристине этого хватает, чтобы снова захотеть жить. Андрющенко дёргается, сбрасывая с себя чужую ладонь. Отодвигается ещё дальше от Захаровой, смотрит загнанно, а Крис в её глазах видит лишь злость, к сожалению, полностью оправданную. — Прости? Где ты была целый год, когда я звонила тебе каждый, божий день? Где ты была, когда я хотела с тобой поговорить?! — Лиза не кричит, её голос больше походил на рык животного – ещё чуть-чуть и разорвёт Захарову в клочья. А Крис как будто и не против вовсе, потому что саму разрывает от чувства вины, за собственную импульсивность, и за чувства совсем не дружеские. — Ответь мне лишь на один вопрос. — Кристина упорно уходит, от разгневанных вопросов в свою сторону. Поджимает губы и взглядом пожирает стену, как будто не видела эти несчастные плакаты любимых Андрющенко групп. Тяжело вдыхает, продолжая: — Ты правда перепутала контакты? Тогда, осенью. Лиза глаза жмурит, прикусывая щёку изнутри. Хочется соврать, скрыть то, что внутри от Захаровой, смотря ей в глаза, но не может, никогда не сможет солгать Кристине. — Нет. — Тихое, на уровне шёпота. Кристина издаёт что-то отдаленно похожее на смешок, губы непроизвольно растягиваются в усмешке. Она знала, это было логично, но от правды, ни на грамм не легче. — Почему? — Даже не уточняет, знает, что Лиза понимает о чём она. — Испугалась. Кристина готова рассмеяться от абсурда, она не понимает, что Андрющенко вообще такое несёт. Поворачивает голову, наблюдает как Лиза, нервничает, как выпрямляет спину и смотрит с глазами загнанного зверя. — Испугалась? Чего ты блять испугалась? Ты даже не представляешь, что я чувствовала тогда. — Захарова закипает мгновенно, в груди разрастается чувство обиды и злости, готовая разрушить всё вокруг. — Да, я испугалась, я боялась с тобой заговорить, ясно?! Я не думала, что ты возьмёшь трубку! — Лиза закрывает лицо руками, тяжело дышит, потому что воздух встал поперек горла, не давая возможности и на лишний вдох. — Ты могла просто не звонить. — Всё у тебя просто, Кристин, «могла просто не звонить»? Серьёзно? Я скучала, пиздец как, понимаешь? — Андрющенко ладони от лица убирает, выглядит как будто Крис не могла понять элементарную вещь. — Ты всё время говоришь о себе, как тебе было плохо, как тебе было трудно, а обо мне ты подумала? Думала ли ты обо мне, когда не дала право выбора и просто ушла из моей жизни, ничего не сказав или может ты думала обо мне, когда не отвечала на звонки? Ты думала о том, как мне было больно?! — В глазах слезы обиды,такой,что Захаровой хочется глаза закрыть и никогда не видеть этот взгляд. И эта гневная тирада, пропитанная жгучей обидой, отзывается ноющей болью в сердце, каждое слово бьёт по всему телу со всей дури, заставляя закусывать губы до крови. Потому что это правда. Она думала о Лизе каждую секунду, но не о её чувствах. — Ты можешь на меня злиться, ненавидеть...— Голос Андрющенко предательски дрожит, ей за Крис больно, и за себя тоже больно. — Я не ненавижу тебя, и никогда не смогу. — Кристина пододвигается ближе, берёт Лизу за руку, а та больше не сопротивляется и Захаровой эгоистично хочется большего, потому что Индиго предательски прекрасна, при свете одной лишь луны, и Кристине упорно хочется убрать эту боль в глазах и больше не видеть никогда, даже если у самой в груди щемит. — Просто позволь мне быть твоим лекарством. — Ладонью ведёт по запястью выше, подвигается ещё ближе, практически вплотную и дышит через раз, когда смотрит на столь желанные губы. Кристина её губ касается настолько нежно,что Лиза чувствует непроизвольную дрожь по телу. И признаться честно, её никто так не целовал, так сильно и одновременно нежно. А ещё Лизе страшно, потому что ей это нравится; нравится ощущать чужие губы на своих; нравится чувствовать руки на своей талии, пальцы водят по бледной коже, вызывая приятные мурашки. Ей приятно чувствовать Кристину, её прикосновения и поцелуи. Кристина легонько кусает её за нижнюю губу, касается губами щёк, выцеловывая каждый сантиметр кожи своего ангела. — Просто, будь моей, на одну ночь. — Шепчет как в бреду, спускаясь аккуратными поцелуями к шее. Водит кончиками пальцев по татуировке на ней, выводит каждую букву, пытаясь запомнить это ощущение кожи под своими пальцами. Ведь знает,что у неё есть всего лишь ночь; всего лишь несколько часов помутнения её окончательно сторчавшегося рассудка. Зарываясь пальцами в темные волосы, Захарова ещё раз убеждается, что Андрющенко – её криптонит; её слабость; её сердце. Она мечтает касаться Лизы постоянно, вот так водить ладонями по телу, не стесняясь, но Крис прекрасно знает,что это всего лишь её несбыточное желание. Но у неё есть ночь, перед тем как снова сбежать, испугавшись. — Дай мне почувствовать себя нужной, прошу, Лиз. — Бормочет в губы, вновь их касаясь, и вздрагивает, когда Андрющенко обвивает её шею, своими руками и отвечает. Кристине кажется она сейчас умрёт от остановки сердца, потому что Лиза целуется божественно. Она вся божественна, для Кристины. Индиго точно создали ангелы и послали Кристине как самое настоящее наказание, потому что, она своими погрязшими в болоте руками, не смеет её касаться. Но она обещает себе, что это всего лишь раз, когда она позволит себе этот грех – очередной, но самый тяжёлый и одновременно сладкий. Андрющенко впервые ощущает себя так, как будто она нечто особенное. Её целуют везде где-то только можно,и в этих поцелуях ни грамма пошлости, лишь нежность и безоговорочная преданность. Она чувствует себя любимой и настолько желанной, что хочется заплакать. Потому что не заслужила. А ещё Крис прекрасно целуется, оттого хочется ещё и это странное желание пугает до дрожи. Но тем интереснее. Она разберётся с этим позже, потому что всё равно нормально мыслить не получается, от этой сумашедшей ласки. Крис ладонью скользит по животу, не спешит, мучает прикосновениями, выводя непонятные узоры на коже. Целует каждую родинку на теле, пытается запомнить как Лиза жмурит глаза в удовольствии, как ложится головой на подушки, сжимая пальцами одеяло. Был бы у Кристины телефон под руками, она бы сделала пару фото, чтобы точно запомнить. Прижимается к ней, носом вдыхая запах кожи, она точно ненормальная. Аккуратно стягивает с Лизы топ, наблюдает за реакцией и когда не видит сопротивления, целует оголённую грудь. До слуха доносится хриплый, тихий стон и Крис сходит с ума окончательно. Лиза и вправду чёртово искусство. Прикусывет сосок, оттягивая, вновь хочет услышать этот прекрасный звук. Оставляет ещё пару поцелуев, вслушивается в тяжёлые вдохи и спускается ладонью к лямке шорт. Чувствует как Андрющенко дрожит и вновь целует её нежно, как будто пытаясь доказать, что она никогда не сделает ей больно. Лиза всхлипывает, когда в неё медленно входят, толкаясь одним пальцем. Двигаются размерено, пока Индиго хватается за плечи Кристины, сжимая. Ей нужно больше, глубже, быстрее. И Кристина понимает её без слов. Толкается ещё одним пальцем, ускоряясь и целуя Лизу в шею, пока та давиться собственными стонами. Зарывается тонкими пальцами в светлые волосы, оттягивая их, вызывая у Крис рваный выдох. Андрющенко переплетает их пальцы, хватая Крис за запястье. И Захарова готова душу продать именно за этот момент. Лиза утыкается носом в подушку, тихо всхлипывая от каждого толчка и поцелуя в скулу. Дрожит когда, слышит шёпот и очередное лихорадочное признание. — Давай, лисёнок, я знаю, ты можешь. И этот шёпот пропитанный лаской и заботой, добивает. Лиза стонет, выгибается, мечется по постели, сжимая чужую ладонь. Крис чувствует как она сжимается на её пальцах, как зарывается в её волосы и сжимает руку. Лиза падает на подушки, дышит быстро, прикрыв веки, а Кристина за этим восторженно наблюдает, не отпуская её ладонь. Лишь ложится рядом, утыкаясь носом ей куда-то в районе рёбер, оставляя очередные поцелуи. Крис чувствует как её раны, медленно затягиваются,смотря в эти аккуратные черты. Лиза смотрит на Кристину,что выглядит донельзя беззащитной, которая смотрит на неё как на божество,и хочет что-то сказать, но слова не лезут в голову, а усталость накрывает с головой, заставляя вновь закрыть глаза. Крис наблюдает за каждым её вдохом и выдохом; за тихим сопением, что заставляет её улыбнуться и оставить единственный поцелуй на плече. Ладонь так и не отпускает, так и засыпает, сжимая переплетеные пальцы. Она чувствует как начинает жить, и старается не думать, что на утро всё снова станет прежним.

***

Крис жмурит глаза, от головной боли, материться себе под нос и открывает глаза. Кровать пуста и только от этого хочется заплакать, встанет на ватных ногах, плетясь на кухню. Сегодня снова начнется её персональный ад. Крис уверена, что Лиза сделает вид, что ничего не было, а от этого ещё больнее. Кухня тоже пуста, а в квартире звенящая тишина. Кристина хмурится, неужели ушла с собственной квартиры, чтобы её не видеть? Настолько противно? Захарова готова завыть, потому что понимает, что в происходящем ночью только её вина. Кидает взгляд на стол,там лишь кружка кофе и...Записка? Обхватывает бумагу пальцами, бегая взглядом по знакомому почерку, сначала хмурится недоуменно, а после и вовсе мягко улыбается, хмыкнув что-то себе под нос. «Дорогая, Захарова Кристина Степановна, я приглашаю вас прогуляться по парку Останкино, отказы не принимаются, и да можешь считать это за свидание. Кофе на столе. Лиза.» А за окном вновь дождь.