Это тело

Когда Цзян Чэн впервые видит Мо Сюанюя, он сбивается с шага. Тот смеется… точно так же, запрокинув голову. Волосы, повязанные в хвост, легкость в походке, движения, черты лица, глаза… серые, нездешние. — Вы увидели что-то, глава Цзян? — уточняет Цзинь Гуанъяо. — Нет, — отвечает Цзян Чэн. — Только призрак. В конце концов паренек не похож — он уже в плечах, тощий, низкий, он в цветах Ланьлин Цзинь, он похож, но только чтобы увидеть в толпе знакомое лицо, обмануться на миг надеждой… и понять, что ошибся. Снова. — Вот как, — говорит Цзинь Гуанъяо. — Я вас услышал. Как он услышал Цзян Чэна, становится ясно, когда ночью Мо Сюаньюй стучится в дверь. На нем — черные с намеком на пурпур одежды, а в волосах — алая лента. Цзян Чэн выпил кувшин вина, и только этим он может оправдать… …это ничем нельзя оправдать… Паренек под ним ахает и кусает губы, молчит старательно, чтобы не сбить. Он пришел подготовленным, с пробкой в заднице и готовый эту самую задницу подставлять. Цзян Чэн берет всё, что предложено, вытирает, наскоро одевает и выставляет за дверь. Если он заснет с ним и проснется, думая… думая… Нет. Нет. Нет-нет-нет. Этого ему только не хватало. Наутро Цзинь Гуанъяо спрашивает: — Мо Сюаньюй… похож?.. Цзян Чэн прикрывает глаза на миг и знает, что где-то на Небесах уже готовят ему персональное проклятье, а потом говорит: — Плечи узкие. Уровень самосовершенствования слишком низкий. Рост. Вы его не кормите, что ли?!.. Цзинь Гуанъяо вежливо поднимает бровь в ответ на ярость. Когда Цзян Чэн приезжает в Башню Кои еще через полгода, Мо Сюаньюй выше на несколько цуней, плечи его шире и при прикосновениях к его коже чувствуется звон духовной силы. Таким был Вэй Усянь в юности. Цзян Чэн разбивает костяшки о стену, когда находит его в своей постели. Но от предложенного не отказывается. Он дурак. Он знает. Еще через полгода Цзинь Гуанъяо с сожалением говорит: — Не высматривайте. Мой брат повредился умом. Он изгнан из клана. — Ваш брат, — повторяет Цзян Чэн, таращась на Цзинь Гуанъяо с отвращением почти. — Это был ваш брат?.. — А что? — смаргивает Цзинь Гуанъяо. — Глава Цзян разочарован этим?.. Глава Цзян хочет назвать Башню Кои борделем, главу Цзинь — хозяйкой борделя, забрать Цзинь Лина и увезти его отсюда. Вот только. Он пользовался тем, что было предложено. Но у него выходит серьезный разговор с Цзинь Лином о дозволенном и недозволенном. Ребенок понимает, хотя не должен понимать, потому что он ребенок. Цзян Чэн бесится и навешивает на племянника сигналки и защитные плетения. А потом он видит Мо Сюаньюя на горе Дафань. И. Он. Так. Похож. Хочется забрать себе и не отдавать, раз уж он теперь ничей, изгнанник, безумец… тот, кто походит на Вэй Усяня теперь в совершенстве даже голосом и речью. Лань Ванцзи успевает первым. Спустя год Вэй Усянь вливает в себя вино, сидя на причале Пристани Лотоса, и говорит: — Ты трахал это тело. Он только из Башни Кои. Видать, местные обитатели просветили. — Трахал, — даже не спорит Цзян Чэн. Он влил в себя больше вина, чем Вэй Усянь. — Почему? — спрашивает Вэй Усянь. Лань Ванцзи сидит рядом и пьет чай. Цзян Чэн смотрит на него, а отвечает Вэй Усяню: — Потому что хотел трахнуть тебя, конечно. Вэй Усянь вздыхает: — И давно? — Хер его знает, — бормочет Цзян Чэн, переворачиваясь на спину и глядя в небо. — Ну, вот я и спрашиваю, как давно у тебя на меня встает, — соглашается Вэй Усянь. — Лет с четырнадцати, — прикидывает Цзян Чэн. — Но ты ж не дал бы. Вэй Усянь спихивает его в воду. Цзян Чэн встает, вода достает ему до пояса, утонуть тут нереально, но всё равно неприятно. Вэй Усянь уходит в сторону гостевых покоев, потрясая руками, словно беззвучно крича. — Вэй Ин отдал Цзян Ваньиню свое золотое ядро, — изящно поднимается на ноги Лань Ванцзи. — Цзян Ваньинь должен сказать иначе. Так, чтобы Вэй Ин поверил, что его могут любить в ответ. — Мы о твоем муже говорим!.. — зло напоминает Цзян Чэн. — Если Вэй Ин хочет, Вэй Ин получит, — с абсолютным спокойствием отвечает Лань Ванцзи и уходит следом за Вэй Усянем. Цзян Чэн остается сидеть на причале. Он нихера не понимает в этой жизни. Через полчаса приходит Вэй Усянь и уводит его в свои покои, потому что он мокрый, а в мокром на ветру сидеть нельзя. Цзян Чэн не мешает ему совсем. Он всё еще нихера не понимает в этой жизни, но с него стащили мокрую одежду и уложили в кровать. Цзян Чэн оправдывает себя семью кувшинами вина, но целует Вэй Усяня первым. Вторым Вэй Усяня целует Лань Ванцзи, который не очень-то хочет делиться. Тело Мо Сюанюя податливо и знакомо отзывается рукам Цзян Чэна, и он знает это тело лучше, чем Вэй Усянь и Лань Ванцзи. Цзян Чэн пользуется этим. И будет пользоваться столько, сколько получится. Он не ожидает, что это затянется на сто пятьдесят девять лет, ясно?..