Чужой

– Ты ещё не наигрался? Позади раздался насмешливый голос, и Хосок обернулся, поморщившись. Нужно было запретить всем посторонним заходить без предупреждения и в таком виде, в котором они разгуливали по остальному кораблю. Или вообще запретить появляться в медицинском отсеке всем, кроме него самого, но Сокджина он выгнать не мог. Ведь если бы не он, у Хосока не появилось бы его сокровище. Сокджин достал эту капсулу среди обломков астероида. Если карты не врали, где-то в этой области раньше и находилась Земля – Колыбель всего человечества. Капсула была такой же древней, как трагедия, уничтожившая планету. И если бы не необходимость зафиксировать перерождение древнего солнца в сверхновую, их корабль не оказался бы в этой части галактики. – Перестань, – Хосок поморщился и отмахнулся, не сводя взгляда со стазис-камеры. Там в зеленоватом геле находилось его сокровище – то, что осталось от человека из далёкого прошлого. И что поражало Хосока больше всего, так это то, что камера всё ещё исправно поддерживала его жизнь в автономном режиме. Тогда отлично делали солнечные батареи. Хосок мягко улыбнулся и провёл пальцами по стеклу. Он собирал этого несчастного по кускам. Повезло же ему, что стазис сработал в момент агонии до того, как мозг перестал функционировать. – Лучше бы я оставил его там, среди камней, – Сокджин вздохнул. Хосок даже не среагировал на то, что прозвучало так чудовищно. Из всей команды у Сокджина был самый высокий уровень эмпатии, и он просто предчувствовал последствия. – Ты сделал возможным его спасение, – Хосок мягко покачал головой, – это единственный человек… такой, какими мы были давно. – Вот именно. Я обрёк его на вечное одиночество, – Сокджин поморщился. Его ярко-красный комбинезон исследователя ярким пятном выделялся в медицинском блоке. Хосок такие яркие краски не любил. Они свидетельствовали, что что-то шло не так и требовалось его вмешательство. Ещё пару недель назад его операционная была залита кровью, но сейчас его пациент восстанавливался и спал в стазисе. – Или дал шанс на новую жизнь, – Хосок поджал губы, и уловив его настроение, Сокджин тихо хмыкнул. – Может. А может пойти во вред вам обоим. Будь осторожен, Хоби, ты слишком привязываешься к этому. – Разве можно иначе? – Хосок снова обернулся. – Это настоящий человек. Без синтетических органов, всего с одним сердцем и невероятно хрупкий. И всё же он здесь, живой. – Твоими стараниями ведь, – Сокджин качнул головой, – но выглядит он так, будто его пережевали бетельгейзские черви на помойке. – Это пока. Я восстановил ему внутренности и кости. Когда он достаточно окрепнет, займусь остальным. – В этом весь ты, – Сокджин улыбнулся, – но постарайся уберечь себя от ошибок. Хосок лишь кивнул. Они оба знали, что предупреждать поздно. Он уже был очарован своим сокровищем более чем полностью. Ещё в тот момент, когда капсулу занесли на борт и он впервые заглянул внутрь. Там, среди мутного от крови гидрогеля, находилось это чудо – в криосне, но подающий признаки жизни человек прошлого. Хосок тогда всполошился, моментально выгнал всех, и когда обеспечил стерильность в операционной, начал извлекать пострадавшего. Только Хосок и механические манипуляторы, которые помогали, но точности человека им было не достигнуть. С ожогами на восемьдесят процентов тела, если верить сканерам и датчикам, с раздробленной ногой и таким повреждением внутренних органов, что даже в современном мире шансов на выживание было немного. А этот несчастный продолжал бороться за жизнь. Это не могло не восхищать. Хосок провёл в операционной больше суток, ему пришлось заменить лёгкие, повреждённые ещё тысячелетия назад, восстановить кости и остановить кровотечения. Это было самым сложным. Сосуды криоген пережили хуже всего и истончились так, что рвались даже под микроскопическими иглами. И всё же Хосок смог его стабилизировать и ждал теперь, чтобы тело восстановилось достаточно, чтобы он смог продолжить и заняться кожей. И теперь, когда вокруг снова всё было светлым, мягким и без излишне ярких красок, без крови и внутренностей, Хосок мог думать о том, что за чудо было прямо перед ним. Он сравнивал то, что увидел сам, с теми древними оцифрованными трактатами по медицине, не мог не удивляться, как вообще с таким несовершенным набором органов люди могли выживать, изучал кровь и, не удержавшись, сравнивал со своей. Но очень осторожно – у него было всего две пробирки, взятые для подбора донорской, и после всех вмешательств нужно было ждать не менее полугода, прежде чем кровь обновится и снова на анализах будет показывать его, а не синтетику с корабельных запасов. Хосок остановился у капсулы. Пока он даже не мог сказать, на кого было похоже его сокровище – слишком сильные повреждения кожи, особенно досталось лицу и грудной клетке, будто взрыв произошёл прямо перед этим человеком и его сбило пламенем. Даже удивительно, что сохранилась гортань и зрительные нервы, сами глаза, пусть и без век. Удивительное везение и для человека, и для Хосока. Несмотря на то, что совершенно пустой взгляд казался пугающим, Хосок засматривался на тёмную шоколадную радужку, на фоне которой зрачок почти сливался. Особенно через гидрогель в капсуле. Хосок оставил себе пометку, что следовало добавить в переводчик устаревшие языки и наречия Колыбели человечества. Иначе найти общий язык будет очень непросто. Хосок погладил пальцами по прозрачной крышке капсулы. Было бы проще, знай он, как этого человека звали. С таким собственническим подходом, что тот был не отдельной личностью, а его и только его сокровищем, Хосок действительно рисковал привязаться. Он был слишком жадным для красивого и загадочного, а структура древней ДНК, не разрушенная временем и не считанная в компьютере, а живая и настоящая, казалась воплощением совершенства, несмотря на все ошибки и мусорные участки. Сейчас таких следов далекого прошлого никто в себе не носил – люди отредактировали себя как могли. Определённо, это было плюсом, но в то же время потерялась уникальность. Если бы человечество не заселило всю галактику, любая эпидемия могла выкосить всех, потому что не хватало разнообразия. Слишком узким оказалось последнее бутылочное горлышко, из-за которого человечество, прежде чем воспрянуть, оказалось на грани уничтожения.

***

Хосок наблюдал, затаив дыхание. На операционном столе творилась самая настоящая магия, когда тончайшие манипуляторы порхали вокруг его сокровища, наращивая новую кожу. Всё согласно тому, как он должен был выглядеть, до последней родинки. Хосок, в защитном комбинезоне и шлеме, чтобы даже не дышать тем же воздухом, ходил вокруг и зачарованно рассматривал. Сразу было видно, что человек рос на Земле – он казался более крепким и шире в плечах, чем большинство современных людей, чья жизнь шла при другой гравитации. И при этом он казался каким-то более хрупким. Может, потому что Хосок знал, в каком состоянии тот оказался и что это могло стоить жизни, если бы не везение с капсулой. Хосок остановился рядом со столом и мягко скользнул по его руке, каким-то невозможно длинным и изящным пальцам. Хотелось почувствовать, какой была кожа этого человека на ощупь, но такого позволить себе он не мог – нужно было ещё предусмотреть возможность заражения его теми вирусами, которых не было прежде, и для нетренированного иммунитета они могли оказаться смертельными. К сожалению, не получив согласия, Хосок не мог просто вколоть нужные антигены и смотреть. К тому же, если делать всё разом, его сокровище могло не справиться и не пережить нагрузку. Хосок вздохнул и провёл по руке выше, до плеча и шеи, по линии подбородка. Он не видел такого количества родинок раньше. Считалось, что они несу слишком большой риск развития всевозможных опухолей, и генетикой их поправили. У его человека их было больше сотни, и целая россыпь на лице. Больше всего притягивали взгляд три в необычных местах – на нижней губе, прямо на кончике носа и под глазом, по линии роста ресниц. И одна крупная на щеке. Хосок не зря называл этого человека сокровищем. Если верить картинам прошлого, того времени, когда его человек и жил, то его можно было считать красивым. Но для Хосока он был невероятно ценным и совершенным просто по факту своего существования. Регенерация кератина всегда была дорогой для техники, но Хосок потратил запасы, чтобы восстановить и волосы. Он предположил, что его человеку было бы комфортно самому решить, оставлять их или нет. Правда, он не знал, насколько длинными они должны быть, и ограничился десятью сантиметрами. Потом, если что, отрастут. Они, чёрные и блестящие, манили, и он не удержался и провёл пальцами, разделяя пряди. Через перчатку было не понять, были ли они такими же мягкими, как у людей сейчас, или жестче. С другой стороны, это же не шерсть у животных, чтобы так можно было сравнивать. И тем не менее, вопросов у Хосока оставалось множество, как и желание всё исследовать. И только после этого он перевёл человека в специально оборудованную палату, куда даже еда должна была доставляться отдельно. А пока тот восстанавливался, Хосок подключил тонкие иглы с лекарствами и питательным раствором. Это не было похоже на капельницы из прошлого. Сейчас не было таких громоздких и бесполезных конструкций. Само лекарство было в тонкой подушечке, наклеенной рядом с иглой, и постепенно поступало в кровь. Оставалось только ждать, как отойдёт наркоз, и его сокровище очнётся. Хосок, всё также в защитном комбинезоне, устроился в палате на полу. Включил себе тихую музыку, прикрыл глаза и принялся ждать. Это было не так сложно после всех недель, которые прошли до этого момента. Но полностью отвлечься не выходило. Хосок постоянно косился на постель и в какой-то момент не выдержал – поднялся на ноги и подошёл ближе, посмотреть. Мягко погладил по руке и наклонился чуть ближе, рассматривая. И как раз в этот момент его человек вздохнул глубже, приоткрыл рот для этого, и у него лицо искривилось в гримасе боли. Если бы не Хосок, он бы забился от ужаса и навредил себе. Пришлось прижать руки к кровати, тихо и мягко уговаривая, что всё хорошо. Хосок почувствовал себя неуютно от мысли, что первое, что его человек вспомнил – невыносимая боль. И только когда он успокоился и начал расслабляться, Хосок отпустил. Он заметил, что его человек облизнул губы и сипло выдохнул, и тут же отошёл к стене, где за панелью находился мягкий стакан, который невозможно было разбить и им пораниться или причинить вред, и можно было налить воду. Стерильную, как и всё вокруг, разумеется. И вернулся с водой к кровати. Хосоку приходилось проявлять невероятную осторожность, чтобы не спугнуть и не сделать хуже, и когда он мягко помог человеку приподняться, тот замер, глядя в зеркальный щиток комбинезона почти враждебно. Но воду всё же взял и немного отпил. А потом прикрыл глаза и моментально опустошил стакан. Замер, снова облизнулся и прикусил губу, будто не знал, как поступить и что корректнее сделать. У него на лице столько эмоций сменялось, что Хосок перестал пытаться угадать, что это значило. Наконец, будто сдавшись, он хрипло заговорил. Небольшой переводчик на столике рядом моментально ожил, переводя: – Где я? Хосок не сдержал улыбки. Любопытный, в глазах столько огня, что нереально было взгляд отвести. И Хосок заговорил, медленно и спокойно, зная, что переводчик справится: – Ты на исследовательском корабле флота объединённого человечества, и тебе нечего бояться. Что последнее ты помнишь? – Объединённое человечество?.. – тот растерянно повторил и замолчал, нахмурившись. Между бровей залегла глубокая складка, и у Хосока одно из сердец заболело при виде него. – Взрыв… боль… я… не помню. Исследовал лунный кратер, когда рядом рвануло. И я помню, что меня толкнуло к капсуле и… – он замолчал и проговорил так тихо, что переводчик едва справился, – я умирал. Но… я не понимаю. Он вытянул руку перед собой. Наверняка вспоминал, что видел прямо в самом конце, и его начало трясти. У него задрожали пальцы и его самого начала бить крупная дрожь. Сжавшись, он обнял сам себя за плечи и поднял на Хосока полный мольбы взгляд. – Что случилось? Я… я не понимаю. Как я здесь оказался и что произошло со мной? Я… – он запнулся, опустив голову. И если бы не необходимость вести себя по протоколу первого контакта, Хосок бы погладил по волосам, попытался бы успокоить. – Как тебя зовут? – Хосок заметил на лице напротив непонимание, и потом тот нахмурился, вспоминая. – Я… Ви-двадцать-семь… Нет, – он мотнул головой и сжал виски, будто что-то его останавливало, – не так. Это не имя. Меня зовут Тэхён. – Приятно познакомиться, Тэхён, – Хосок не смог сдержать улыбку. Ему нравилось звучание имени. И он порадовался, что традиция имен с того времени осталась почти неизменной, – ты можешь называть меня Хосок. Я врач на этом корабле и… – Ты меня спас? – Тэхён перебил, вскинув на него голову, и от его взгляда по коже пробежали мурашки. Хосок едва сдержался, чтобы не растереть руки. – Вы закинете меня на Землю? Я должен… – он снова поморщился, вспоминая, – раз не собрал образцы, то хотя бы отчитаться. – Я боюсь, это будет проблематично сейчас, – Хосок замялся, не зная, как лучше сказать, а потом вздохнул, – после взрыва тебя спасло то, что ты оказался в криокапсуле. И… – он уже начал, но так и не смог продолжить. Подобрать слова для такого было невозможно. Впрочем, Тэхён сам начал догадываться. Он моментально побледнел и стиснул зубы. Хосок видел и чувствовал все его метания, но не знал, как подступиться и успокоить. – Сколько я провёл в заморозке? – Тэхён произнёс это едва слышно. Он даже не пытался держаться, и теперь выглядел ещё более сбитым с толку и испуганным. – Долго. Очень долго, Тэхён, – он очень мягко покачал головой, – тебе сейчас нужно отдыхать и набираться сил. А я должен убедиться, что ты окажешься защищён от внешнего воздействия, прежде чем ты сможешь выйти из палаты. – Сколько прошло лет? Пять? Десять? Сто? – у Тэхёна дрогнул голос. Для критической ситуации соображал он очень быстро, и при этом считывал по притихшему Хосоку эмоции, даже не видя его лица. Это было удивительно, ведь в его время не проводили генетических вмешательств по увеличению площади новой коры мозга. Да и воспитание строилось иначе, без такого упора на повышение эмпатии и сострадания. – Ещё больше? Сколько? – Я не уверен точно, – Хосок продолжил говорить осторожно, не решаясь слишком сильно его тревожить, но и не ответить на прямой вопрос он не мог. Тэхён так смотрел на него, по-детски испуганно и одновременно с надеждой, что невозможно было, – но больше семисот тысяч. – Ты шутишь, да? – Тэхён так и замер. У Хосока датчики запищали в панике, что состояние пациента стало далеко от нормы. И Хосок осторожно запустил введение в кровь седативного. Тот тут же поморщился и коснулся пальцами лба: – Мне нужно на Землю. Я должен. Должен увидеть дом. Он ещё что-то бормотал, но уже настолько неразборчиво, что переводчик не справлялся, и Хосок просто сидел рядом и ждал, пока лекарство подействует и он уснет. Очевидно, назвать первый контакт полностью удачным и позитивным было нельзя. Хосок устало вздохнул. Он надеялся, что не навредил своими словами, и подобрать подход к Тэхёну у него получится.

***

– Не делай этого! – через десять дней, когда Хосок уже собирался выходить из палаты, где навещал Тэхёна и проверял, как его организм справлялся с нагрузкой от вакцинации, тот взмолился. Хосок уже хотел снова добавить лекарств и усыпить его. Находиться рядом круглосуточно он не мог, но при этом боялся, что на эмоциях Тэхён мог себе навредить, и предпочитал, чтобы тот больше спал. – Почему? Я не хочу, чтобы ты страдал и думал, о чём не нужно, – Хосок замер, чуть склонив голову на бок. Он уже понял, что Тэхён спокойно понимал его и вполне здраво реагировал на логические заключения. Пусть тот иногда и ставил своими вопросами в тупик, но Хосок мог сказать с уверенностью, что интеллектуальные способность в то время не уступали. Возможно, была хуже память, но людям и не требовалось запоминать так много вещей. – Потому что я должен это пережить и справиться. Сам. Это моя психика и моя жизнь… прошлая, – Тэхён сглотнул и поморщился, – и от этого средства у меня такие сны, что я не хочу их видеть. – Хорошо, но… я всегда рядом, Тэхён, – Хосок коснулся его пальцев, и тот даже едва улыбнулся в ответ. Это было чем-то новым и появившимся пару дней назад, и Хосок не мог перестать любоваться. – Ты всегда можешь связаться со мной через переводчик или позвать. – У тебя ведь есть другие дела, кроме меня, – Тэхён чуть поморщился, – всё в порядке. Я думаю, мне нужно побыть с самим собой наедине и понять, что я такое и как жить. – Ты человек. И ты узнаешь всё, чтобы быть частью нашего общества. – Между тобой и мной столько же, сколько от меня до прошлого вида людей – гейдельбергенсисов. Я сомневаюсь, что моих способностей должно хватить, – Тэхён с горечью хмыкнул, – но я хотел бы вернуться на Землю. Я надеюсь, она не сильно изменилась. И там мне будет проще освоиться. – Тэхён, – Хосоку сдавило горло, но он всё же продолжил. Невозможно было и дальше избегать этой темы. Тот слишком часто говорил про Колыбель человечества и как хотел туда, – я боюсь, это будет невозможно. – Почему? – тот моментально напрягся, и Хосоку даже не нужно было видеть его показатели. Он и так слышал, как ускорился пульс. В такие моменты Тэхён начинал напоминать дикое животное, пугливое и загнанное. – Я не хотел тебя пугать. Но больше ста тысяч лет назад Земля столкнулась с блуждающей планетой. Это повлекло её разрушение и один из осколков планеты попал на Солнце, ускорив термоядерную реакцию. Наш корабль оказался здесь для наблюдения за превращением звезды в сверхновую. Тэхён с каждым его словом цепенел всё больше, и под конец так и завис, прикусил губу и стиснул собственные колени. Он выглядел всё бодрее с каждым днём, и Хосок уже думал добавить ему нормальную еду, без питания инъекциями, но тут понял, что всё испортил. Тэхён моментально замкнулся и осунулся, будто только очнулся после лечения, и весь как-то подобрался. И когда Хосок протянул к нему руку, дёрнулся в сторону, прежде чем поднял совершенно нечитаемый взгляд: – Мне нужно побыть одному, – Тэхён сполз по кровати, отвернувшись и сжавшись так, что Хосок едва подавил желание обнять. Он не имел права так поступать, как бы ему не хотелось. – Тэхён, я не хочу оставлять тебя в таком состоянии, – он заговорил очень осторожно, и впервые получил в ответ что-то более резкое: – Я понимаю, что так правильно и всё такое, но у меня не может появиться эмоциональная привязка, когда я вижу собственное искажённое отражение в твоём шлеме, а не тебя самого. Мне нужно побыть одному. Тэхён замолчал, и немного подумав, Хосок поднялся с кровати и отошёл, так и не включив поступление лекарства. Раз тот считал, что мог справиться, то это было его право. Впрочем, Хосок пожалел о том, что повёлся и посчитал, что за прошедшие тысячелетия психика не сильно поменялась буквально часов через десять. Его идеальный белый рабочий кабинет с редкими пятнами приглушенных красок озарился красным от сигнала тревоги. Хосок специально оставил лишь цветовую подсветку и избавился от звука – его даже из сна эта смена освещения вырывала, а звуки не давали сконцентрироваться и отвлекали. Он торопился, и поэтому наплевал на защитный костюм и маску. По идее, ему и выжидать оставалось день или два, прежде чем иммунитет привыкнет окончательно, но Хосок осторожничал – Тэхён был настолько ценным и важным, что он не хотел рисковать. Но сейчас другой риск был выше. Хосок видел на вспыхнувшем экране, что Тэхён забился в самый угол палаты за кроватью. Наклейки с лекарствами были сорваны и валялись на полу. Хосока замутило – повсюду были мазки крови, да и сам Тэхён испачкался. Хосок заметил глубокие полосы царапин на его плечах и руках и замер у двери, сглотнув. Как вести себя в такой ситуации, он не знал. – Тэхён, пожалуйста, успокойся, – он заговорил тихо и мягко, порадовавшись, что переводчик не пострадал и они всё ещё могли общаться. Тот только вздрогнул и сжался, опустив голову ближе к коленям. Его била дрожь, а из-за того, что он сорвал с себя лекарственные инжекторы, Хосок даже не мог его успокоить медикаментозно. С таким ему сталкиваться не приходилось, и Хосок напряжённо вздохнул и сделал пару шагов вглубь комнаты. – Прошу, послушай меня. Я здесь, рядом с тобой. Тебе ничего не угрожает. Я обещаю это. – Откуда ты можешь быть уверен? – голос у Тэхёна прозвучал зло, будто пощёчина, и при этом с такой болью и отчаянием, что Хосок задохнулся от сострадания и желания помочь. Тэхён судорожно вздохнул и ногтями вцепился в плечо, сильнее царапая себя и даже не замечая. Хосок проследил за побежавшей струйкой крови и всё же шагнул ещё ближе. – Потому что теперь ты среди людей в безопасности. Я не дам тебя в обиду, – Хосок улыбнулся, и на его слова Тэхён поднял голову и замер. У него во взгляде медленно появился страх, и честно говоря, с таким откровенным ужасом на Хосока никто и никогда не смотрел. Он забился совсем в угол, пачкая кровью стены, неловко соскальзывая и пытаясь стать незаметным. С тем, что Тэхён был высоким для своего времени, выглядело это нелепо, но смеяться Хосоку не хотелось. – Что… кто ты вообще такой? – у Тэхёна голос дрогнул. И только после этого Хосок понял свою ошибку. Тот никогда не видел людей современности и то, что было для всех очевидным, его пугало. Хосок только вздохнул. Он сам был выше не так сильно, но в костюме было не так заметно, что лично он был более узким в плечах, и вообще тоньше. На его родной планете близ Дзеты Стрельца гравитация была ниже, что сказалось на строении. А в остальном Хосок не отличался от людей своего времени – он был более смуглым, что тоже обуславливалось местом рождения, более острые уши, что последние поколения было модно, и меньше рот, но в остальном же он был тем же человеком. Это, несмотря на разнообразие форм и цветов, Тэхён выделялся тем, что был будто средним между всем ныне существующим разнообразием. – Я человек. Также, как и ты. Возможно, – Хосок позволил себе улыбку, – очень далёкий потомок твоей родни. – Сомневаюсь. Я в своем роду был последним и у меня не могло быть детей, – у Тэхёна голос задрожал, и он судорожно втянул носом воздух, закусив губу. И потом добавил тише: – Люди не могут быть такими. Ты похож на эльфа. – Генная инженерия. Она же помогла мне спасти тебя, – Хосок с мягкой улыбкой сделал ещё пару шагов навстречу и присел на корточки напротив Тэхёна, – и это помогло людям выжить и расселиться по всей галактике. Я обещаю, ты узнаешь обо всём. Тебе понравится. – Хосок, – у Тэхёна голос совсем сломался и взгляд потух. Будто запал пропал, как и стремление к чему-либо, – это не мой мир и не моя жизнь. Здесь всё чужое. – Но разве это не чудо? Что ты всё ещё живой и можешь стать той связующей нитью между твоим миром и этим! – Хосок протянул ему руку: – Позволь мне помочь. Ты поранился и нужно обработать. Тэхён поднял на него взгляд и заторможенно кивнул. При этом выглядел он так, будто до сих пор не замечал повреждений, что Хосок забеспокоился, а не нарушилась ли проводимость нервных окончаний. Он изучал болезни древности, которым не осталось места в реальном мире, и знал, что были такие генные нарушения, после которых человек полностью терял связь с болевыми импульсами и мог, не заметив, сильно навредить себе. Это очень портило качество жизни и приносило опасность. Но все мысли ушли, когда Тэхён наконец осторожно, будто боялся коснуться, вложил ладонь в его, и Хосок потянул на себя. От этого по телу будто электрический импульс пробежал. Хосок подумал, что это их первый контакт, когда он касался Тэхёна с его же согласия и без защитного костюма. И от этого он не то, чтобы хорошо рассчитал силу. Это в больничных штанах и майке тот казался вполне крепким, но за столько дней на питательных инъекциях та норма жировой прослойки, которая должна быть, ещё не наросла. Тэхён ощущался каким-то совсем разбитым и хрупким, что контраст с его хваткой, сильной, будто он за Хосока как за жизнь вцепился, удивлял. Хосок так и замер, не дыша, когда они оказались нос к носу. У него от волнения и восторга, что его сокровище было так близко, сердца бились в рассинхрон, а Тэхён не замечал ничего и смотрел сквозь него. Будто на этот рывок у него ушли все силы и воля. Он равнодушно замер, и Хосоку пришлось взять себя в руки, когда он, так и не выпустив его горячей ладони, повёл к процедурному кабинету. На автомате Хосок запустил уборку и очистку в палате. Вряд ли Тэхёну понравилось бы видеть потеки крови. Это оказалось гораздо более волнительно, чем представлялось изначально. Несмотря на саму ситуацию, он наслаждался и запоминал каждую секунду как что-то невозможное и невероятное. Да и как могло быть иначе? Тэхён, его сокровище, впервые вышел из палаты и это было начало его контакта с окружающим миром. Пусть и не самое лучшее. В процедурном Хосок усадил его на край кушетки и тут же от потолка спустился лоток с необходимым – антисептик, заживляющие мази и самоклеящиеся повязки. Для нормальных людей такое использовалось при серьёзных ранах, но Тэхён отличался от них, и Хосок был предельно внимателен, когда стирал с пальцев и из-под ногтей кровь, оттирал её от кожи, и после осторожно, сам боясь сделать больно или неприятно, обработал антисептиком. Тэхён на все его действия никак не среагировал. Он всё также безучастно смотрел перед собой. – Больно? – Хосок спросил моментально, когда заметил, что Тэхён едва-едва поморщился. Просто не мог промолчать. И Тэхён наконец перевёл на него взгляд, более осмысленный, наполненный болью. Он непонимающе нахмурился, после чего до Хосока дошло, и он запустил переводчик и в этом помещении, после чего повторил. И тогда Тэхён ответил. – Очень, – и тут же снова опустил голову. У Хосока появилось ощущение, что он не понял контекст до конца. Как оказалось, мало было переводить друг другу свои слова. Многие вещи ускользали из-за тонкостей общения. И Хосок хотел бы узнать, что именно тот имел в виду, но Тэхён снова замкнулся в себе и затих, что не подступиться было. Хосока беспокоило и расстраивало это, но он не знал, что нужно делать. И не мог проецировать через себя, потому что в его реальности, допусти он мысль, что мог оказаться на месте Тэхёна, Хосока охватывал трепет от того, сколько всего он мог узнать и увидеть. – Потерпи ещё немного, – Хосок мягко погладил по его колену, и Тэхён, не поднимая голову, кивнул. Он прикусил губу и замер, когда Хосок осторожно приклеил первую заживляющую повязку. В этот момент позади открылась дверь. Хосок знал лишь двоих, кто мог бы к нему зайти, и только один игнорировал необходимость перед этим спрашивать разрешения. – Что-то случилось? Хосок не хотел отвлекаться, да и хотел показать, что недоволен визитом Сокджина. Но в этот момент он заметил что Тэхён вскинул на него взгляд и так замер, парализованный. – Хотел проведать тебя. И капитан сказал, что выражает обеспокоенность твоей увлечённостью. Впрочем, как я вижу, ты действительно смог это сделать, – в голосе Сокджина послышалось одобрение, а потом он подошёл ближе и вздохнул. Хосок сразу понял, что тот уловил настроение, и сам стиснул зубы, но Сокджин продолжил, будто не заметив: – Он хорошенький. Ты не ошибся, когда говорил про сокровище. Тэхён завис, не отводя взгляда от Сокджина. Видимо, тот казался ему ещё более диковинным и чудным – с оливковой кожей, отливающей зелёным, с красновато-жёлтыми глазами и вертикальным каплевидным зрачком, что на болотистых планетах близ Бетельгейзе было обычным делом. Это он ещё не видел, что между пальцев у Сокджина были более явно выражены перепонки. – Скоро он будет готов познакомиться с командой. Пока я бы не рисковал. – Если ты так думаешь, – Сокджин цокнул языком, а потом добавил тише: – Зайди ко мне, когда будешь свободнее. Нам нужно поговорить. – Конечно, я зайду. Хосок кивнул, а когда он вышел, неловко улыбнулся Тэхёну. Тот снова опустил голову. Снова это неловкое молчание, которое Хосок не знал, как интерпретировать. И ничего не оставалось, кроме как закончить с повязками. Хосок хотел ещё снова закрепить инжекторы с лекарством, но Тэхён при виде игл дёрнулся в сторону и поднял на него очень тяжёлый и мрачный взгляд. – Это необходимо? – у Тэхёна голос прозвучал с надломом. И он попытался отстраниться, забравшись по кушетке и подтянув к себе ноги. – Это только для твоего блага. Если что-то случится, я хочу знать, что в силах оказать тебе помощь, – Хосок надеялся, что объяснил достаточно доходчиво и просто, но во взгляде Тэхёна отразилось что-то совершенно непонятное. И вздохнув, тот проговорил с нескрываемой горечью: – Но если вдруг что-то пойдёт не так, я в состоянии тебя позвать. Разве нет? Раз уж я всё равно полностью завишу от тебя, команды корабля и судя по всему от решения капитана, я бы хотел иметь хотя бы иллюзию собственной воли и… не важно. Он не договорил, поджав губы и отведя взгляд в сторону. И в его молчании было столько всего, что у Хосока снова от беспокойства неприятно сдавило внутри. Он не до конца понимал, к чему Тэхён клонил и пытался сказать, но это явно волновало его очень сильно. – У тебя не иллюзия воли. Ты ведь человек. И я уже говорил, что помогу тебе влиться в общество, – Хосок нахмурился, – я считаю чудом, что ты выжил и это шанс понять и узнать, как… – Что как? Как древние, недоразвитые люди существовали? – тот произнёс резко и тут же мотнул головой. Нахмурившись, он взъерошил уже немного отросшие волосы, прежде чем протянул руку и снова замкнулся. – Не важно. Делай, что хотел. Я устал и мне нужно отдохнуть. Тэхён всем своим видом показывал, что разговор окончен, а Хосока его слова неприятно укололи. Он не мог понять, почему и каким образом Тэхён воспринял его слова и действия так извращённо. И Хосока разрывало между тем, чтобы исполнить желание Тэхёна и оставить его в покое, и тем, чтобы объясниться и донести свою мысль. Но необходимость вести себя правильно победила, и Хосок кивнул. – Хорошо, давай попробуем без лекарств. Но обещай, что ты не будешь терпеть и позовешь, если станет плохо? – Ага, – Тэхён нахмурился и кивнул, – не переживай. Хосок бы возразил, что не мог не переживать, но Тэхён окончательно ощетинился и закрылся. Поэтому Хосок со вздохом кивнул и довёл его до палаты. Прежде чем зайти внутрь, Тэхён замер рядом и неожиданно поднял голову, внимательно посмотрев ему в глаза. От этого пристального взгляда по коже пробежали мурашки, но потом Тэхён криво усмехнулся и покачал головой, так ничего и не сказав. А Хосок кожей ощущал, что хотел бы услышать это невысказанное, что это было очень важным.

***

– Я смотрю, твоё сокровище оказалось не таким простым, как можно было подумать, да? – Сокджин задумчиво протянул. Они устроились в его личной комнате втроём с Юнги. Тот как раз освободился с капитанского мостика, где отвечал за прокладывание курса. И теперь он просматривал видеозаписи, которые Хосок предоставил. Просто чтобы понимать проблему. И наблюдая за Тэхёном на видео, Юнги поджимал губы и качал головой. Он с Сокджином был полностью солидарен. Будто могло быть как-то иначе. – Я не понимаю, почему не выходит наладить контакт, и он так пугается, – Хосок устало потёр пальцами виски. Он не мог даже расслабиться и отвлечься на разрешённый в это время алкоголь. И первый бокал припрятанного из садов Саифа вина был до сих пор почти полон. На Саифе климат, в отличие недалеко расположенного Бетельгейзе, совершенно иной, и он стал центром разработки новых и необычных сортов буквально всего. У Юнги там работал кто-то из далёких родственников, поэтому он часто получал такие приятные подарки. – Ты бы ещё окружил его датчиками и начал приговаривать, что хочешь изучить его как подопытного мышонка, – Юнги фыркнул, наконец отложив видеозаписи в сторону, – судя по тому, что я увидел, ты свою одержимость проявляешь так, что я и сам бы испугался. – Да говори прямо. Он ведёт себя так, будто решил погрузиться в прошлое и завёл себе домашнее животное, – Сокджин закатил глаза, а потом добавил совершенно без улыбки: – Я думаю, он в смятении. Мне с его эмоциями рядом находиться сложно – от него фонит так, что голова болит. И мне показалось, он чувствует себя неловко из-за разницы между нами и им. – Да какая разница?! – Хосок нахмурился. – Мы все отличаемся друг от друга не меньше, чем от него. – Но мы все являемся одним видом. А для него есть пропасть от его времени до нас. К тому же, ему одиноко. Я ощущаю эту пустоту от него. – Я говорил, что хочу помочь ему и что буду рядом, – Хосок стиснул ножку бокала и опустил голову. Он вспомнил этот невозможный взгляд у Тэхёна, от которого у него сердца сбивались с ритма, и снова неприятно потянуло внутри. Неужели Тэхён так воспринимал их общение и не верил, что Хосок был искренним? – Ты уверен, что он не посчитал, что ты заботишься о нём как о… ну, знаешь, о зверушке? – Юнги откинулся к стене и потянулся. Глаза у него были уставшими и воспаленными после почти трёх суток непрерывного изучения неба и прокладывания маршрута через достроенную карту ближайшего пространства, и после двух бокалов его начало клонить в сон. Хосок завидовал, что тот так мог. Если бы его тело было рассчитано не спать так долго, то он успевал бы больше. Но Юнги вырос на тёмной планете близ Турайса, где смена дня и ночи была очень долгой, и местным жителям приходилось приспосабливаться. Именно поэтому Юнги был таким светлокожим – он почти света не видел, и глаза у него намного больше, чем у остальных, и полностью чёрными. – Да ты издеваешься? – Хосок хотел возмутиться, но оборвал себя, поджав губы. Если думать с этой стороны, то поведение Тэхёна становилось понятным и прозрачным. И Хосоку от этого стало ещё больнее. Он ведь совершенно не хотел показать это так. И не хотел оскорбить и унизить этим. Хосок залпом допил вино, что моментально в голову ударило, и успел прошептать «какой же я идиот», когда у него на браслете замигал тревожный красный. – Простите, я вас покину. Хосок торопился к себе как никогда раньше. Его от переживаний за Тэхёна перекрывало, и он постоянно возвращался мыслями к тому, что из-за Хосока и его неумения сразу понять, чувствовал себя лишним и ненужным в этом мире. В палату Хосок буквально влетел. Дыхание сбилось и сердца бились быстро, больше от тревоги, чем от того, что запыхался. Тэхён лежал на кровати, скинув с себя одеяло. Он разметался весь, морщился и болезненно стонал. Хосок тут же опустился на кровать рядом, осмотрел его всего, и немного поколебавшись, погладил, убирая пряди со лба назад. Тэхён судорожно вздохнул и прижался к его руке. Лицо у него было влажным от слёз, и Хосок с ужасом понял, что наверняка ему снились кошмары. Не нужно было вестись и соглашаться оставлять его без лекарств. С успокоительными тот не так мучился. И при этом снова внутри кольнуло от чувства вины – Тэхён и так не считал, что его воспринимали как человека, и как бы Хосок не хотел оградить его от всего, он имел право на то, чтобы справиться со всем пережитым ужасом, как считал нужным, не заглушая эмоции лекарствами. – Тэхён, – Хосок наклонился ближе и осторожно позвал его. Тот моментально судорожно вздохнул, ото сна дёрнулся вперёд и болезненно впечатался лбом в нос Хосока. И тут же испуганно вздрогнул. По глазам было видно, что Тэхён слабо понимал, что происходило и где он находился, и он пытался проморгаться и успокоиться, пока Хосок невольно отшатнулся, зажав пальцами переносицу. Было больно, но беглый осмотр показал, что ничего не повредилось, и можно было выдохнуть. – Я не хотел, – наконец Тэхён низко и хрипло выдохнул. Он поднял было руку, чтобы коснуться, но так и замер, не решившись. Было в его жестах столько неопределённости и пугливости, что хотелось просто успокоить. – Всё в порядке. Я больше испугался за тебя, – Хосок улыбнулся, и тут же осторожно протянул руку, коснувшись щеки Тэхёна. – Я не должен был уходить далеко. Прости. – Ты не должен со мной возиться, как с… – Тэхён снова закрылся и будто случайно качнулся в сторону, уходя от прикосновения. Моментально в его глаза появилась та же пустота, как и раньше, и Хосок вздохнул. – Я просто хочу проводить с тобой больше времени. Мне это приятно. На его слова Тэхён выдал пару фраз, которые переводчик отказался воспроизводить, и заметив, что тот не среагировал, посмотрел Хосоку в глаза. – Кажется, у этой штуки есть предел прочности, и она способна не на всё, – в голосе у Тэхёна послышалось удивление. Будто он не ожидал такого результата. И Хосок решил за это зацепиться. – Он скоро не потребуется, – и тут же пожалел, потому что взгляд у Тэхёна стал подозрительным, и он снова сдвинулся дальше, и пришлось добавить: – Когда ты будешь готов, я планировал устроить тебе изучение общего языка. – Это может занять годы, – Тэхён с сомнением протянул, но хотя бы немного расслабился. – Несколько часов и после дня три с головной болью, – Хосок улыбнулся, – если объяснять коротко, необходимое знание будет просто закачено в твою память. – Класс, – Тэхён замолчал. Он снова опустил голову, а потом не выдержал: – Я не хочу до конца жизни рассказывать о том, как убого жили в моё время. – С чего ты взял, что тебя это ждёт? – Хосок снова взял его за руку, и Тэхён замер, глядя на его ладонь. Хосок не понял, с чего у него так резко покраснело лицо, и не удержался, коснулся его лба, чтобы проверить температуру, потому что датчики ничего не говорили. – Я уже говорил. Между нами пропасть, как от меня до предкового вида. И я не знаю, зачем тебе возиться со мной, будто я сбитый у дороги щенок, о котором надо позаботиться, – Тэхён поморщился, а Хосок завис. Половина слов не перевелась, звучала очень устаревше и смысл терялся. Если бы не слова Сокджина про животных, он бы снова не смог осознать, что именно Тэхёна тревожило. – Ты неправильно меня понял. Я просто надеялся с тобой подружиться и… Я чувствую трепет при мысли о том, что смог познакомиться с кем-то вроде тебя. Ты уникален, и я действительно считаю, что… – Я сокровище? – Тэхён неловко хмыкнул. Он всё еще казался слишком покрасневшим, но Хосок догадался, причина была иной. Но чтобы не смущать Тэхёна ещё сильнее, решил не уточнять, что с ним. Потому что тот неожиданно усмехнулся: – Боюсь, тебе не повезло с сокровищем. – Почему? – Я оказался не таким уж хорошим человеком, и я оговорился не просто так, когда представлялся. Ви-двадцать-семьдесят-семь – было моим порядковым номером. Я находился в лунной колонии для заключённых. И во время взрыва собирал пробы грунта. Тогда базу только расширяли, и первым делом устроили тюрьму, – Тэхён замолчал, прикусив губу, будто ему было неловко и стыдно говорить о таком. И когда молчание начало затягиваться, тихо вздохнул. Хосок же смотрел на него и пытался понять, как такое возможно. Сокджин бы почувствовал, будь тот плохим человеком. – Сомневаюсь, что судебная система за прошедшее время стала только хуже. И до сих пор очень часто наказания получают те, кто его не заслужил, – Хосок сжал его пальцы. У него была очень нежная кожа, и Тэхён совершенно не был похож на того, кто мог совершить серьёзное преступление. – После нашего общения я не могу себе представить, чтобы ты совершил что-то ужасное. – И тебя не волнует, что ты столько сил вкладываешь в меня? – Тэхён сглотнул, опустил взгляд на их руки и неловко улыбнулся. У Хосока от этого в груди разлилось тепло, и он отрицательно качнул головой, после чего произнёс то, что действительно думал: – Ты – это лучшее, что случилось в моей жизни. Я поверить не могу своему счастью. – Ты говоришь такие вещи, что мне неловко, – Тэхён пробормотал и отвёл взгляд, – ты слишком… совершенный, и мне редко говорили такое настолько красивые люди. Я боюсь, что могу воспринять всё неправильно. Теперь уже Хосок замер, недоверчиво оглядев Тэхёна целиком. Тот явно был сбит с толку, растерян и смущён, но при этом прямо говорил о своей симпатии. До сих пор не многие могли так спокойно рассуждать о таком без лишнего волнения. И Хосоку стало неловко. – Единственное, что меня смущает – ты находишься в замкнутом пространстве, ни с кем не общался и эмоционально нестабилен. Я не хочу стать для тебя неправильной привязанностью и… – он не договорил. Тэхён закивал, но тут же, будто противореча своим же мыслям, потянулся ближе и коснулся губами щеки Хосока, втянул воздух рядом с ним и отстранился прежде, чем позволить хотя бы кому-то из них совершить ошибку. – Я могу попросить тебя лечь рядом со мной? Я боюсь, что я не в состоянии справиться в одиночку с кошмарами. Я постоянно вижу Луну, взрыв и вспоминаю ту агонию, в которой оказался. – Ты мог даже не объясняться. Я с удовольствием останусь рядом. Хосок несколько лукавил. У него от волнения сердца сбивались и стало не по себе, когда он вытянулся рядом с Тэхёном на его постели, и тот положил руку Хосоку на грудь, тут же удивленно отшатнулся, шокированный. – Что с твоим сердцебиением? – он спросил едва слышно, и Хосок не сдержал тихого смешка. – Их просто два. Необходимость питать мозг более эффективно привела к удвоению части органов. Другие же также стали более эффективно справляться со своими функциями. Тэхён кивнул, принимая такой ответ, а когда уже сам Хосок начал расслабляться и погружаться в дрёму, произнес совсем тихо: – Я участвовал в забастовке, когда учился на старших курсах университета. Этический комитет давил и мешал внедрению в жизнь достижений генной инженерии. И мы считали, что многие вещи должны быть пересмотрены. Вместо этого меня осудили за ненависть ко всему человечеству и призывы к лишению всех воли. И четыре года я провёл на Луне. – То есть, существующий сейчас мир держится на таких как ты. Может, у тебя и не было потомков, но само то, что ты делал, привело к существованию меня и человечества в этой точке, – Хосок улыбнулся и провёл пальцами по волосам. Тэхён под его лаской разнежился, прикрыл глаза и смущённо уткнулся в его руку, не зная, что ответить. Хосок тоже не знал. Ни как реагировать на самого Тэхёна, ни на те эмоции, которые тот неизбежно в нём вызывал. И уж точно это не было связано с питомцами или чем-то подобным.

***

Адаптация проходила легко. Гораздо проще, чем Хосок мог вообразить, и он не мог сдержать рвущегося из него счастья. Тэхён до последнего не верил, что возможно было выучить другой язык за несколько часов. Даже когда Хосок объяснил, что так учили все – на каждой планете было множество своих коренных языков и наречий, которые изучались традиционным образом, а вот общегалактическому учили так, чтобы не было различий и понять друг друга точно смогли бы все. У Тэхёна даже почти побочек после этого не было, и он смущённо посмеивался, что сильнее, чем от мысли, сколько прошло лет, у него голова уже не будет пухнуть. И Хосок оставил ему планшет, с которого он мог смотреть развлекательные шоу или узнавать об окружающем мире. Тэхёну это было полезно. И тот с жадностью впитывал любую информацию. А ещё Тэхён оказался способным очаровать буквально всех. И пусть сначала он робел и смущался даже смотреть на остальных членов команды, но хватило недели на то, чтобы Тэхён мог начать пропадать на капитанском мостике, развлекая и Юнги, и Намджуна. Что их капитан так спокойно пустил чужака в святая святых, казалось немыслимым, но Хосок был рад. Он видел, как Тэхён светился от счастья, лично знал, что его начали отпускать ночные кошмары, ведь он неизменно каждую ночь оставался с ним в палате. И уже так привык сам засыпать и просыпаться в белоснежной стерильности под переливающиеся бледно-зелёным лампочки, что слишком затянул с самым важным. Как он и обещал, он старался не давить и не путать Тэхёна своими эмоциями. Поэтому, когда убедился, что тесты не показывали ничего, что могло встревожить, попытался начать осторожный и тактичный разговор. – Намджун сказал, что тебе, как и всем на корабле, полагается своя каюта. Если хочешь, я помогу тебе выбрать из свободных лучшую и обустроиться там. Время было после ужина. Тэхён, зная, что Хосока было не вытащить в общую зону, принёс еду к нему, чтобы поесть вместе. Чем он до сих пор восхищался и не мог насытиться, так это едой. В его времени вообще не было ничего подобного, и всё то, что самому Хосоку после полугода в космосе казалось пресным и однообразным, вызывало у него восторг. И слушая его, Хосок и сам будто заново распробовал всё, что действительно становилось не так ужасно. – Но я не хочу занимать никакую свободную каюту, – Тэхён тут же посерьёзнел и перестал улыбаться. Хосок кожей чувствовал, как тот напрягся, будто готовый защищать то, что собирался сказать, – мне нравится быть рядом с тобой. И если ты… Не против, я бы хотел жить в твоей каюте. Хосок медленно поднял на него глаза. Тэхён не одевался ярко и вычурно. Он предпочитал сливаться с медицинским отсеком и выбирал пастельные оттенки и белое. Только чёрные волосы, отросшие достаточно, чтобы было видно, что они вились крупными кудрями, были ярким пятном, которое неизменно притягивало взгляд. Тэхён растянулся прямо на полу недалеко от стола так, чтобы и ему было удобно смотреть на Хосока, и тот тоже его видел. Но говоря о своём желании, он сел и настороженно замер. У него во взгляде плескался страх, но совершенно другого толка. И Хосок невольно улыбнулся. За прошедшее время Тэхён стал его сокровищем во всех смыслах. И он, как и говорил, не хотел на него давить или чего-то требовать, но его собственные желания достаточно быстро оформились в то, что было далеко от врачебного и научного интереса. – Ты говоришь так, будто я в состоянии тебе отказать, – он улыбнулся и медленно поднялся из-за стола, подошёл ближе и присел рядом с Тэхёном на корточки. Тот моментально заулыбался, но тут же взял себя в руки и вскинул бровь, протянув с самым обиженным видом, на который только был способен. – Откуда же мне знать? Пока что моя ДНК привлекала тебя явно больше, чем я сам. – А ты не думал, что я могу опасаться, как бы не испугать тебя? Мало ли как изменилось взаимодействие между людьми за эти годы? – Хосок хмыкнул и положил ладонь ему на шею. Он видел, что Тэхён подзавис, пытаясь найти правильные образы в своём подсознании, видимо. И едва сдерживая смех, Хосок добавил: – Ты же не думал, что близость и всё, что связано с отношениями, осталось на том же уровне, что в прошлом? – Я… – Тэхён запнулся, у него от удивления и непонимания зрачки расширились, и Хосок всё же прыснул. Он потянулся ближе, шепнул ему в губы: «Ты такой очаровательный», и первым поцеловал. Тэхён был вкусным. У Хосока все тормоза слетали от того, насколько мягкими ощущались губы, каким Тэхён был тёплым и податливым. Поняв, что Хосок пошутил над ним и отойдя от удивления, он сразу же ответил. С таким отчаянием и желанием, что едва хватило выдержки отстраниться. – Несдержанный, – Хосок протянул довольно, и Тэхён на его слова заулыбался, открыто и немного смущённо. Эта его улыбка казалась самым прекрасным и чудесным, что только приходилось видеть. – А каким мне ещё быть? Я семьсот тысяч лет воздерживался буквально от всего. Мне столько нужно наверстать, – Тэхён произнес это с улыбкой, и тут же сам потянулся за новым поцелуем. Действительно, голодный и желающий всего и сразу, что сложно было отказать. Хосок смотрел ему в глаза и думал, что пропал. И чтобы хоть немного отвлечься, потому что проверять, что ещё Тэхён стремился наверстать прямо на полу в медицинском отсеке, он не хотел, Хосок неловко потянулся и выпрямился. – Раз ты решил жить в моей каюте, нужно будет… – Что? Перенести мои вещи? – Тэхён засмеялся в голос, откинувшись на руках назад, и запрокинув голову, посмотрел Хосоку в глаза: – Я думаю, что справлюсь с тем, чтобы перенести самого себя туда. И я в состоянии дождаться времени сна. Что-то мне подсказывает, что у тебя открылось новое поле для изучения, как жили в моё время. Он насмешливо протянул, облизнулся и так провокационно посмотрел, чтобы сомнений не оставалось. Слишком торопливый, взбалмошный и горячий. И он умудрялся этим заряжать, потому что очень хотелось наплевать на свои обязанности и действительно пойти и… провести серию экспериментов.

***

Три месяца на корабле и два с того момента, как Тэхён познакомился с остальной командой, очаровал их и стал такой неотъемлемой частью из исследовательского судна, что Хосок представить не мог, как жил до этого момента. Просыпаться и засыпать рядом, чувствовать Тэхёна и его отзывчивость, наслаждаться каждым моментом стало нормой. Хосок уже представлял, как после окончания исследовательской миссии, когда они вернутся на Новую Терру, он сможет показать Тэхёну новый дом человечества, расскажет обо всём том, что невозможно было узнать, находясь в пути. А пока они готовились к спуску на планету. Небольшая, землеподобная, находящаяся на дальней орбите Сириуса, она была вся покрыта лесами. Хосок был уверен, что Тэхёну понравится там, и ради такого тоже напросился в команду тех, кто должны были спуститься на поверхность. Они дожидались подготовки посадочного модуля, и тот нетерпеливо переминался рядом с ноги на ногу. В защитном скафандре, взволнованный и воодушевлённый. Хосок не мог налюбоваться, и сам тоже подхватывал этот восторг. Он сжал пальцы Тэхёна в своих и ободряюще посмотрел в глаза. Тот даже через затемнённый щиток шлема казался слишком белым, и Хосок не успел спросить, всё ли в порядке, когда, сделав один шаг, Тэхён неожиданно осел на пол. Сначала на колени, но почти сразу же завалился на бок. Это не было похоже на шутку, как бы Хосок не пытался себя в этом убедить и успокоить. И упав рядом, он первым делом стащил с того шлем, чтобы осмотреть. Датчики показаний здоровья сходили с ума, и только сильнее пугали. – Тэхён? Тэхён! – он сглотнул и посмотрел на оставшуюся часть команды, которая должна была спускаться с ними, попытался взять себя в руки. – Идите без нас. Нельзя нарушать график и цель миссии. Несмотря на попытку держаться, рассуждать логически и делать то, что было нужно, внутри у Хосока от тревоги и страха скручивалось всё так, что он едва соображал. И из памяти стёрлось, как он подхватил Тэхёна на руки и донёс до медицинского отсека сам, не прося помощи и не используя аварийные гравитационные носилки, которые были закреплены у всех посадочных люков на всякий случай. У него сердца с ритма сбивались и путались мысли, потому что такого просто не должно было случиться. Не было причины, по которой неожиданно Тэхён мог потерять сознание, и когда у него из носа и ушей тоненькими струйками потекла кровь, окончательно убедился, что всё было плохо. Действовать приходилось очень быстро, и первым делом он поместил Тэхёна на операционный стол, где можно было накрыть стабилизирующим полем и провести все необходимые тесты. Хосок не заметил, как в смежном помещении появился сначала Сокджин, а следом за ним и Юнги, и что всё то время, что он находился в операционной, они стояли там и дожидались. Заметил он их гораздо позже. Хосок уже с ног от усталости валился и чувствовал, что вместо мозгов у него желе. Он больше десяти часов был в операционной и теперь едва шевелился. Но всё, что он пробовал сделать, не помогало. Лучше не становилось. Наоборот, ему казалось, что своими действиями он только ухудшал состояние. Запустившийся процесс невозможно было затормозить, и единственное, что не было подвержено разрушению – те органы, которые Хосок менял на синтетические изначально. – Хоби, тебе нужен отдых. Когда он вышел ненадолго, чтобы поискать другие способы, как помочь, рядом остановился Юнги и сочувственно положил ладонь ему на плечо. Хосок вздрогнул, осознав, что друзья были рядом с ним. – Не могу. Я должен… – Хосок судорожно вздохнул, не в силах продолжить. Сдаваться он не собирался, но подошёл Сокджин и просто обнял, давая поддержку, и его накрыло эмоциями. – Я не понимаю, что произошло. Всё же было нормально, а теперь… – Хоби, я уверен, что ты сделал всё возможное и невозможное, – он проговорил это тихо, но Хосок не был согласен. Очевидно же, что недостаточно, раз Тэхён всё ещё находился в непонятно каком состоянии и не получалось его стабилизировать. Хосок судорожно вздохнул и отрицательно покачал головой. Всё было совсем плохо. – Я не понимаю, почему именно сейчас и каким образом… У него все клетки разрушаются. Вместо того, чтобы обновляться, организм запустил массовый апоптоз. Он сам себя уничтожает! А я не могу остановить это. Мне не хватает сил и ресурсов и… – Хосок запнулся, а потом судорожно вздохнул: – Я не смогу ему помочь. Мне не хватает способностей. Я должен... – Поговорить с ним, – Сокджин произнёс тихо и уверенно, – это не то решение, которое ты можешь принять без него. Поверь, я это чувствую. Хосок возразил бы тысячу раз, потому что его сознание и чувства были против логики и здравого смысла. Но всё же он заторможенно кивнул, а потом добавил более ровно и отстранённо: – Ты прав. Спасибо. Вернуться в операционную было страшнее всего. Хосок старался не смотреть на кровь, на то, каким снова неестественно бледным казался Тэхён. За эти часы он весь осунулся и черты лица заострились, под глазами залегли тени. Видеть его таким было невыносимо. А ему нужно было держаться и не показывать своих эмоций. Сглотнув и вытерев тыльной стороной рукава глаза, Хосок настроил систему так, чтобы не снижать дозу обезболивающего, но вывести Тэхёна из наркозного сна. И когда тот поморщился и едва приоткрыл рот, делая более рваный и глубокий вздох, Хосок тут же подошёл ближе к столу, чтобы Тэхёну было его видно, и взял за руку. Тот открыл глаза и хотел было улыбнуться, но заметил обстановку вокруг, и его взгляд тут же потух. Время потянулось и нужно было начать говорить, но подобрать слова не получалось. Сглотнув, Хосок уже было открыл рот, но Тэхён опередил его. – Прости. Я, кажется, очень сильно налажал, – он произнес это тихо, голос был слишком слабым и уставшим. – Тебе не за что извиняться. То, что сейчас происходит… Я должен был предвидеть и сделать больше тестов, подумать, как обезопасить тебя и защитить… – Хосок, – тот протянул очень тихо, – я должен был умереть ещё очень давно. Мы оба об этом знаем. Я… В курсе, что со мной происходит. Мне стало хуже ещё неделю назад. Прости, что не сказал тебе. Я не хотел тревожить. И я воспользовался твоей аппаратурой. Из-за донорской крови найти причину оказалось не так легко, но я же упрямый, да? – он нервно усмехнулся, скривив бескровные губы, и Хосок только сжал его пальцы, одновременно в восторге от того, что Тэхён запомнил всё, что он показывал в своём отсеке, и в ужасе, что тот проходил через это в одиночку. – Очень упрямый. Лучший, – Хосок не заметил, как глаза снова наполнились слезами. Он и говорил с трудом – горло сдавило и даже дыхание стало более поверхностным, рваным. – Я слишком много времени провёл в заморозке, – Тэхён поморщился, ему не должно было быть больно сейчас, Хосок это контролировал, – термогенная реакция просто разрушила мембрану клеток и запустился апоптоз. Прости, я… Знал, что ты ничего не смог бы сделать. И не хотел, чтобы ты убивался и винил себя. Это то, что никак не зависело от… – Я и не смогу. Но… Тэхён, я могу погрузить тебя в сон, и на Новой Терре точно найдется способ! – Я же читал… Всю эту неделю, – Тэхён мягко улыбнулся, – можно пересадить органы, заменить всё… Что угодно. Но разрушения затрагивают мозг. А откладывать на тысячелетия… Я не переживу ещё один цикл криосна. Мы оба это знаем. И ещё я знаю, что не хочу оказаться в том мире, где тебя уже не будет. Хоби, позволь мне… – у Тэхёна сорвался голос, и он замолчал, собираясь с силами и собой, – позволь мне уйти сейчас. Счастливым из-за того, что я узнал тебя и увидел это будущее. – Но как я буду жить без тебя? – Пожалуйста, не говори так, – у Тэхёна на лице отразилась боль, – я хочу верить, что ты будешь счастливым. За нас обоих. Хорошо? – Если это то, чего ты хочешь, – Хосок наклонился, коснувшись губами костяшек пальцев. Всё зациклилось. Тэхён снова казался нереально прозрачным и хрупким, что было страшно трогать его. Только вместо любопытства и стремления к исследованиям, Хосок испытывал к нему более сложные и серьёзные чувства. И это было в разы больнее, пусть и также трепетно. – Спасибо, – Тэхён улыбнулся и устало прикрыл глаза. Хосок был с ним до самого конца, и ещё долго сидел рядом и мягко гладил по руке, не веря в произошедшее. Даже ровные и пустые датчики показателей жизнедеятельности не давали смириться с правдой и поверить, что всё закончилось. Ему иррационально хотел думать, что Тэхён просто спал и вот-вот был готов открыть глаза. Он очнулся, только когда к ним зашли Сокджин и Юнги и встали рядом. Только после этого Хосок беспомощно оглянулся на них, но так ничего и не сказал. Ему вообще казалось, что и слова, и всё остальное просто потеряло смысл. И первым не выдержал Сокджин. – Я пока не стал передавать капитану. Подумал, что правильнее будет, если ты сам, – и мягко обнял Хосока со спины, уткнулся носом ему в волосы, после чего тихо добавил, – он забрал с собой частичку каждого из нас. Все в команде его полюбили. – И одно из моих сердец полностью, – Хосок произнес это совершенно ровно, а потом вздохнул, – спасибо. Я поговорю с Намджуном. Думаю… Мы должны будем поступить, как принято на корабле. Он был бы рад, узнай, что мы направим его в посадочной капсуле к ближайшему солнцу, чтобы он снова стал частью Вселенной. Хосок замолчал. Он не собирался нарушать обещание. Раз уж Тэхён попросил его быть счастливым за них обоих, он собирался исполнить это. Несмотря на то, что знал – он Тэхёна никогда не сможет забыть и навсегда сохранит всё то, что за эти месяцы Тэхён ему дал. И пусть все планы и мечты разрушены, но он сможет совершить всё, что запланировал для них двоих, в одиночку.