Могу я помочь тебе?

***

      Первое, что чувствует Акк — это запах сожженной вишни. Горечь, терпкость и все то дымное очарование, которое окружало его последние пару лет. Потом за запахом следует звук. Уверенные шаги, принадлежащие человеку, который явно знает, кому принадлежит этот мир.       А потом он слышит голос.       — Надо же. Господин президент студенческого клуба старост и в таком виде. Да, у меня сегодня Новый год!       Акк сглатывает вязкую слюну.       Он мечтает оказаться где угодно, но только не в этом отеле. В любом кругу ада. В Воллмарте в пятницу вечером перед праздниками. На выступлении студенческого театра. Где угодно. Но не тут.       Не тогда, когда у него внезапно началась течка.       Его спины касается рука, поглаживая по лопаткам. Акк собирает остатки своей гордости и рывком поднимается с пола. К сожалению, сил хватает только встать на колени.       — Не знал, что господин президент у нас омега.       О, Акк тоже этого не знал. Он спокойно жил свои двадцать два года в уверенности, что он бета. Никогда его не тревожили все это безумие омег и альф. Ровно до момента, когда их курс не вывезли в соседний город на олимпиаду.       И он не оказался в конференц-зале в таком непотребном виде.       Акк чувствует себя отвратительно. Между ног у него все тянет, все мокро, и аромат дыма и вишни кричит, отдаваясь в кости. Ему нужно что-то до такой степени, что он чувствует себя больным. Изнуренным. Возбужденным.       Он сходит с ума.       Он скулит.       Боже, он жалок.       — Ох, господин президент… Ну как я могу устоять, когда ваши прекрасные глаза наполнены слезами. Я могу помочь?       Помочь. Да. Акк пытается вспомнить, где он оставил свой телефон, чтобы вызвать такси. Это же просто? Вызвать такси, дать водителю больше чаевых за возможно испачканное сидение. И спрятаться в номере…       — Я могу вам помочь, господин президент?       Его окутывает запах, и Акк стонет. Мамочки, это же двойной шоколадный торт и мохито. Это идеальное сочетание. Он не должен хотеть лизнуть этот запах.       — Пожалуйста.       — Акк, ты…       Акк не знает, как можно быть таким идеальным. Сильным. Горячим. И пахнущим мятным коктейлем и шоколадом. Акк прижимается к тому, кто сейчас обнимает его. Так обнимать правильно. Он хочет остаться в этих руках навсегда. Но его тело пронзает судорога.       Больно.       Ему больно!       Акк горит. Не только потому, что внутри у него разгорается пламя. А еще и от стыда. Потому что голос внезапно обретает имя, и перед Акком оказывается Айян. Его соперник. Идеальный парень и любимец декана. Тот самый Айян с педагогического факультета. Мистер Улыбка, мистер Флирт по пятницам и «каждый раз, когда дышу». Акк знает его по литературному кружку, по кружку дискуссий и по музыкальному…       Ох, не стоило вспоминать голос Айяна. Особенно, когда этот самый голос нашептывал что-то ему на ухо. Особенно, когда хотелось унять потребность раствориться в запахе мяты и шоколада, от которого голову кружило больше, чем от литра пива на голодный желудок.       — Тшш! Я позабочусь о тебе, Акк.       Акку все равно. Где-то в подсознании бьётся тревожная мысль о том, что он не должен так себя вести/говорить/думать. Но одно ощущение заботы от альфы рядом заставляло мозг превращаться в сахарный сироп. К черту то, что он должен делать. Прямо сейчас Акк хочет поцеловать Айяна. И перемещаясь где-то в пространстве, он его целует.       И как можно не хотеть чувствовать на себе сильные и такие (Господи Боже!) большие ладони. Которые прикасались к нему осторожно, но в то же время так уверенно, что Акк едва мог дышать.       Холодная вода обрушивается на него, и он издает слабый визг. В его голове проясняется достаточно, чтобы понять, что он находится в душе. И его со спины обнимает Айян.       И они оба голые.       — Что? — Акк не хотел вырываться, несмотря на то, что он был в последний раз голым и рядом с другим парнем примерно в шестилетнем возрасте. Но из памяти явно пропал значительный кусок времени, и он обеспокоен. — Айян, где мы?       — Не нервничай. — До того, как ему приказали, Акк и не осознавал, что напряжен, как тетива лука. Но Айян держит его бескостное тело так уверенно, что Акку не нужно ни о чем беспокоиться. Ему просто нужно дышать. — Я не собираюсь ничего делать с тобой, когда ты в таком состоянии.       — Даже если я этого хочу?       Акк закрывает глаза. Какого черта исчез его фильтр между мозгом и ртом? Ну как он вообще мог такое ляпнуть?       Ну как… Отчасти словесному унижению способствует стояк, который явно был бы виден с луны. А отчасти то, что он считал и до сих пор считает Айяна ангелом. Ну или инкубом, смотря в какой момент дня спросили бы его мнение. Потому что Айян — это влажная фантазия всего университета. Он умен. Он не мудак и не сноб, несмотря на то, что его семья богата. У него лицо, которое китайские поэты древности называли «луноликим». У него идеальная кожа. И, черт возьми. он хранит маленькое складное зеркальце в кармашке рюкзака.       — Акк, у тебя течка. Ты не соображаешь.       Акк стонет и утыкается в скрещенные на стене руки. Это несправедливо.       — Что?       — Это несправедливо. — Фильтра нет, слова льются сами по себе. — Почему ты такой идеальный? Почему даже то, что меня отверг самый сексуальный парень университета, не заставило меня возненавидеть тебя.       За его спиной слышится смешок. И его поясницу стали разминать так приятно, что Акк закатывает от удовольствия глаза, постанывая.       — Ты считаешь меня сексуальным? И все?       — Немного тупым, — Акк открыл рот, пытаясь немного вдохнуть прохлады. Ничего не вышло, но он хотя бы пытался. — Но идеальным. Я был готов кончить, когда ты спел «Over the Moon»…       Его разворачивают, и Акк видит прищуренные глаза альфы. Он замирает, не желая спугнуть момент.       — Ты был на нашем концерте? — Айян спрашивает низким голосом, и у Акка подгибаются колени.       — Да, — Акк смотрит на Айяна. На его губы. На то, как они близко.       А потом его целуют.       И это буквально взрыв. Внутри все заходится в такой яркой вспышке, что Айян рычит. И прикусывает ему шею.       — Чего ты хочешь, Акк? — Он правда спрашивает? Айян и правда немного тупой. Господи, почему он выбрал себе в пару такого тупого альфу?       — Тебя. В постели. Во мне. — Акк слышит, как гремит его сердце в ушах. И он вжимается в Акка, чувствуя, как его прикосновения сглаживают тянущую потребность внутри.       Айян снова издает тот восхитительный звук, похожий на рычание, и целует его.       Мозг Акка временно отключается, передавая руль инстинктам. События и минуты снова выпадают из его памяти. Он помнит, как кончил в душе после поцелуя. А потом сразу в его мозг врывается вопрос от Айяна:       — Все хорошо? Мне продолжать?       Акк не знает, как ответить на это. Потому что внутри него член. Большой, распирающий и такой нужный член. Почему его спрашивают, нужно ли продолжать что-то, если все, что ему нужно — уже в нем?       А потом Айян двигает бедрами, и Акк захлебывается от ощущения того, что его раскололи надвое. Он царапает плечи, стонет, а губы Айяна шепчут ему на ухо какую-то правильную ерунду. Отчего ему так…       — Хорошо, — он шепчет, откусывая такой вкусный воздух.       — Я сделаю тебе еще лучше, Акк. — Айян нависает над ним, и Акк мурлычет и дрожит под его толчками. Все его тело гудит, как камертон, как высоковольтная линия электропередачи. Он обнимает Айяна ногами и требует больше. Не важно, чего именно.       Просто больше.       — Пожалуйста, не оставляй меня, — Акк бормочет, размазывая остатки своей гордости по простыне. — Пожалуйста. Ты такой мой.       Его шею нежат поцелуями и ласково покусывают, и глаза у Акка закатываются. Он думает, что у него галлюцинация: потому что он видит, как собственнически на него смотрит Айян. С какой жадностью он его целует. Он не знает, как показать, что ему хорошо.       Акк потный, и скользкий, и горячий. И, кажется, прямо сейчас кончит. Просто от того, что ладонь Айяна сжимает его член.       И все становится белым.       Цвета включаются внезапно. Акк моргает, осматриваясь и понимая, что он лежит в объятиях Айяна. Тот напевает что-то, почесывая короткими ногтями ему затылок.       — Мне можно оставить тебя уже на минуту, чтобы принести попить. Или ты все еще не хочешь разжать руки? — Айян шепчет, зная, как тяжело воспринимаются звуки в моменты, когда все обострено до предела. Акк непонимающе смотрит на него, а потом замечает, что он буквально держит его одним из приёмов катамэ вадза .       — Не знаю. А ты вернешься? — Акк капризно фыркает, но расслабляется. Айян целует его в макушку и плавно выскальзывает из-под одеяла.       Акк тут же чувствует холод.       — Я закажу в номер еды и воды. — Айян смотрит на него насмешливо, но Акк чувствует шоколадный привкус на языке. Сладкий, нежный и заботливый. Оттеняемый холодком собственничества. — Спи пока. Когда проснешься, я уже буду рядом.       И Акк проваливается в сон, чувствуя внутри удовлетворенную усталость. Ему нужно хорошо отдохнуть перед вторым раундом.