Ромашками украшу твой подоконник

      Когда они в первый раз встретились, это было не больше, чем смущение со стороны незнакомой девушки. Она была слегка растрёпанной после сна, в мятой футболке и штанах, красной как рак от того, что не ожидала увидеть человека, знающего язык жестов. Сынмин знал и ловко пользовался этим, потихоньку раскручивая общение с незнакомкой: кто она, с кем приехала как зовут и что там ещё может быть при первом знакомстве? Юри — так назвалась это нежная натура, больше похожая на наивного ребёнка, чем на взрослую девушку. Очарование в ней было немного и не мало, — по меркам самого Сынмина, конечно — достаточно, что заинтересовать такого человека как Ким. Он бы сам никогда не подошёл к любой девушке на расстояние пушечного выстрела, но тут его практически застали врасплох. Оставшаяся без языка Юри вела себя открыто, что в какой-то мере подкупило и дало шанс на свободный заплыв по течению.       Так оно и завертелось: прогулки, в одну из которых Юри прокатилась со склона холма вниз, в мелкую долину; посиделки в оружейной, во время которых девушка наблюдала за Сынмином и его подмастерьем; признание в симпатии и первый поцелуй. Робкий, нежный, потому что спугнуть Юри совсем не хотелось, ведь та первые пару секунд сидела в ступоре, только потом неумело начала отвечать, вплетая ладонь в волосы парня на затылке. Всё для неё было в первый раз на самом деле, и она об этом ни капли не пожалела, теперь уже зная, что Ким не бросит и по возможности постарается защитить ото всех опасностей. Пускай Юри сама кому угодно может прописать в случае чего.       То, что любимые цветы у девушки ромашки, Сынмин узнал практически на второй прогулке, когда они ходили к старой фотобудке. Единственной во всём городке и поглощающей слишком много энергии, отчего данной техникой пользовались редко. Но это Юри не нужно было, ведь она собирала цветы вокруг для своего гербария. Удивительное рядом, подумал про себя тогда Ким, даже не догадываясь, как почти через год будет носить небольшие букеты в сторону дома четы Бан.       Ранним летним утром, когда городок частично не спит, Ким пробирался по тропинке так, чтобы не дай бог кто-то из друзей увидел его с очередным букетом для Юри. Он до сих пор помнил, что Чанбин и Айен горько плакали от того, что их друг увлёкся девушкой и мир на этом схлопнулся, став похожим на серое нечто. Зато в жизни Сынмина появились определённо яркие краски, которые упускать не хотелось ни в коем случае. Подойдя ближе к знакомому окну на первом этаже, парень приподнялся на носочки, легонько постучав по стеклу. Пару минут тишины и после подошла родная сердцу фигура, раздвинув шторы в стороны и показывая себя.       — Минни, ты чего так рано? — сонно выводя жесты, поинтересовалась Юри. Словно воробей после драки, она провела ладонями по лицу, прежде чем продолжить. — У тебя же выходной, работы нет.       — Я тебе ромашки принёс. Смотри, в этот раз много набрал. — показав букет возлюбленной, Сынмин чуть улыбнулся. Благо окно открытое и позволяет говорить словами, а не жестами.       Юри хлопнула глазами на цветы, расплывшись в нежной улыбке. Видеть её такой для Кима было отдельным видом удовольствия, потому он ловко вручил букет в руки девушки.       — Сегодня погулять выйдешь?       — Прости, не могу, — проговорила Рю, виновато отводя взгляд в сторону. Сынмин при помощи Хёнджина сделал ей протез языка, так что девушка изредка могла говорить короткие фразы более внятно, чем раньше делала это с остатками языка. — Надо помочь Хали с Инхе. Малышка иногда капризничает, так что точно не получится.       — Ничего страшного. Завтра так завтра, — Сынмин мягко улыбнулся, сложив руки за спиной. — Хочешь, я тебе попозже принесу яблоки с солью?       — Хочу. — Юри хихикнула, прижимая букет к груди. Красивая, даже когда помятая с утра после сна.       Ким Сынмин никогда не был романтичной натурой, но с появлением Юри что-то в нём перевернулось с ног на голову и традиция таскать ромашки на подоконник девушки стала неотъемливой частью их отношений. И он готов был её поддерживать, лишь бы видеть, как возлюбленная довольно улыбается и временами смущается от неловких комплиментов оружейника.