Гранатовый сок на Калениче

Вся спальня заполнена сизыми клубами сигаретного дыма. Тёмные стены, большая кровать, открытое окно — она смотрит как будто сквозь вещи своим пустым взглядом. На бледно-серое лицо упали пряди волос, а на растянутых спортивках давным-давно красовались черные дырочки — их прожгли хлопья пепла. — Что-то ты не в форме, Морриган. Чёртов мальчишка. Честолюбивый молоденький засранец — в лучшие времена богиня войны даже не обратила бы на него внимания. Ныне же это лучший [и единственный] вариант — вариант хоть на пару часов забыть о бессилии. Вариант, который, распластавшись на широком матрасе, пытается поймать немного свежего воздуха, чтоб не задохнуться в табачном смоге. Тощее тело, светлые витки локонов, острые черты лица. Но он всё ещё отвратительный. Импульсивный, энергичный, могущественный и отвратительный — равно как и все новые божества. Кажется, будто бы в Интернете нет ничего привлекательного, кроме его члена, и Морриган даже не пытается скрыть своё презрение. Но она не завидует. Испорченные люди создали себе испорченных идолов — их вера отравляет. Выдох. — Не переживай, через пару десятков лет ты прочувствуешь это на своей шкуре, — сипло и немного агрессивно — совсем чуть-чуть, поскольку на эмоции нет сил. — Да не в том смысле, дура. Шорох постельного белья. — Не задумывалась о том, что я могу переживать за тебя, а не просто подкалывать? — Нет, не можешь, — нервно фыркает Морриган, передернув плечами. — Я насквозь вижу твою поганую натуру. Точно издевается. Она на коже чувствует его взгляд — и богине думается, что он преисполнен ядом. Она приподнимает голову и переводит взор на Интернет, а затем понимает, что ошибается. Он действительно волнуется. — Что с тобой происходит? Секундное молчание. — То, что произойдет с каждым из вас, — Морриган безо всякого веселья улыбается одними уголками губ, а затем стряхивает пепел с сигареты. — Я умираю.