Тупик судьбы
18 апреля 2026 г., 04:07
Крылья одинокой чайки, рассекая рассветную дымку, упруго трепетали под напором ветра. Внизу, среди бирюзового ожерелья рифа, расположился родной атолл — крохотный, не больше птичьего следа на влажном песке пляжа, по сравнению с безбрежным океаном. С высоты он напоминал открытый глаз: белоснежный песок был его контурами, а темно-зеленые джунгли — зрачком. Прибрежные воды были цвета слабого зеленого чая, постепенно переходящие в тёмную синеву, где в глубинах сверкали серебряные искры рыбьих косяков.
Взгляд чайки, отточенный природой для поиска сверкания рыбьей чешуи у поверхности, машинально отмечал привычные детали: зубчатые гребни пальм вдоль берега, тёмное пятно подводной гряды кораллов у прохода в небольшую бухту. Всё было погружено в утреннее оцепенение, нарушаемое лишь размеренным дыханием прибоя.
Птица замерла в воздухе, увидев привлекательную серебристую мелочь у самой поверхности. В миг решительного броска, когда мир сузился до блестящей чешуйчатой цели, а в ушах заглушил всё остальное шум собственного пике — в этот самый миг с реальностью что-то случилось. Не гром, не вспышка, а скорее сбой, пропущенный кадр в плёнке бытия.
Вынырнув через мгновение с трепещущей добычей в клюве и взмыв обратно в небо, чайка обнаружила невозможное.
Воздух над лагуной чуть дрожал, как над раскалённым камнем, искажая очертания крон на берегу. Там, где только что была пустынная бирюзовая гладь лагуны, теперь покачивались два стальных исполина. Они стояли, будто были тут всегда, — неестественно белая, большая океаническая яхта и прильнувшая к её борту низкая и узкая приземистая субмарина с зализанными углами. Вода вокруг них ещё дыбилась крупной, встревоженной зыбью, будто только что вытолкнула эту тяжесть из своих недр, но сам момента вторжения был безвозвратно упущен.
Корпус субмарины сиял странным, мерцающим камуфляжем: глубокий, почти фиолетовый индиго, по которому струились, как живые, волны аквамаринового и нефритового оттенков. Этот рисунок не пытался скрыть субмарину — он словно демонстрировал её чуждую сущность, делая её частью не моря, а какого-то иного, холодного пространства. На рубке, похожей на скруглённый плавник, виднелись непонятные сияющие метки.
Длилось это недолго. Между явившимися исполинами молнией промчалась крошечная, едва заметная с высоты фигурка, перепрыгнувшая с яхты на субмарину и через мгновение скрывшаяся в рубке. После чего субмарина, эта призрачная гостья в переливчатой шкуре, плавно отошла от белого борта. Она легко развернулась, неестественно крутнувшись на месте, и на миг её рубка своим холодным металлом отразила встающее солнце. Затем нос опустился, вода у кормы вспенилась беззвучным кипением, и стальная хищница начала стремительное погружение с одновременным рывком к синеве глубин. Она уходила не так, как уходят обычные подлодки или киты, — она словно таяла, растворяясь в толще океана, а её фантасмагорический камуфляж органично сливался с глубокой синевой, пока вместо неё в воде не осталось лишь быстро рассеивающееся пятно донных завихрений.
Белая яхта, оставшись в одиночестве, ещё несколько мгновений покачивалась на набежавшей зыби от погрузившейся товарки, будто ошеломлённая расставанием. Потом её корпус дрогнул, и она медленно и величаво начала движение к белоснежному пляжу.
Чайка, крепко сжимая в клюве трепещущую добычу, на секунду замерла в воздухе, паря в потоках ветра. Её маленький мозг, перегруженный непривычным зрелищем, пытался сопоставить произошедшее с миром тёплого ветра, запахом морских водорослей и вкусной рыбки. Не вышло. Беззвучно подавляя рвущийся недовольный крик, сохраняя ценную добычу, она развернулась и устремилась к небольшому мыску на окраине островка, к гнезду, оставляя за собой тайну, возникшую из ничего и частично канувшую в пучину. Остров снова остался с солнцем, ветром и морем, но теперь в его утренней тишине появились незваные гости.
***
На мостике яхты едва слышно загудели сервоприводы. Они медленно открывали защитные противоштормовые люки обзорных иллюминаторов, постепенно впуская внутрь лучи утреннего солнца. — Ну что, юнга... — капитан Миронов похлопал по расстеленной на столе бумажной карте, обращаясь к стоявшему рядом худощавому подростку. — Слушай вводную: закончившийся шторм вынес нас неизвестно куда. Я лежу где-то там без сознания, аппаратура навигации не работает, — он указал рукой на «мертвые» экраны навигационного комплекса. — Твоя задача — определить наше местоположение и проложить курс к обитаемым местам. — Да, капитан! Проверку вашего состояния и попытку перезапуска навигационного комплекса пропускаем? Ну чтобы вы поработали за штурмана, а не я? — Хитрый какой, — на лице капитана мелькнула ехидная улыбка. — Нет уж, Шин, я вообще от полученных ран только что скончался. А аппаратура навигации разбита вдребезги моей седой головой пока нас болтало в шторме. — Понятно. Тогда я обыщу ваше бездыханное тело, чтобы забрать ключ от сейфа, где хранятся навигационные приборы и справочники. — Вот, — капитан тут же протянул юнге требуемый ключ. — А то еще действительно полезешь обыскивать. И по извечному закону подлости сюда зайдёт твоя сестра, такого позора на мои седины на старости лет мне не надо! Объяснять, что мы не такие, и это просто тренинг, тоже как то не то. — Ага, — автоматом кивнул подросток. — А если об этом узнает Барб... А она узнает... Мужчины синхронно содрогнулись, переглянулись и рассмеялись. Юнга взял протянутый ключ и уверенной походкой прошел к настенному сейфу, таким гордым словом назывался обычный встроенный в переборку запирающийся ящик с необходимым инвентарём. После недолгой возни на навигационном столе объявились: секстант в кейсе, морской астрономический ежегодник (МАЕ), таблицы для расчётов ТВА-52, хронометр в термокейсе. — Для начала, по правилам, я должен был попытаться привязаться к последней известной точке навигации, — начал было говорить юнга, как его перебил капитан. — Выкинь за борт всю эту академическую муть, мы не на экзамене. Точнее, нет — как бы на экзамене, но в реальности значение имеет только то, сумеешь ли ты верно определить наше местоположение или нет, и насколько быстро, а не то, как ты умеешь цитировать параграфы правил. Можешь вообще ничего не говорить, достаточно будет, если ты правильно ткнешь пальцем на карте. — Понял, капитан, — кивнул подросток. И принялся манипулировать извлеченными предметами: извлёк хронометр, посмотрел значения, записал. Хронометр отправился обратно в кейс, и наружу был извлечён секстант. Прохладная латунь привычно легла в ладонь. Сделав вид, что проверяет в иллюминатор местоположение солнца, он на самом деле оценивал окружающую яхту обстановку. Бирюзовая вода, белый песок, тёмно-зелёная полоса джунглей. Остров. Небольшой. Круглый. С проходом в лагуну с северо-востока... Утро... Солнце... Значит, скорее всего, южное полушарие, тропики. Но не факт. — Капитан, разрешите приступить к измерениям? — Разрешаю. Труп не может ничего запрещать. Шин вышел на крыло мостика. Утренний воздух был чист, свеж и неестественно тих. Ни криков птиц, ни шелеста листвы с берега, до которого было меньше кабельтова. Только легкий шепот прибоя. Он поднял секстант, поймал в визир нижний край солнечного диска, начал «качать» прибор, совмещая раскачивающееся солнце с линией горизонта. Движения были отработаны до автоматизма прошлыми тренировками. В момент точного касания — щелчок запорного рычага. Вспомнил записанные показания хронометра. Прикинул навскидку. «Высота небольшая. Мы далеко на юге. Или... очень далеко на юге». Вернувшись за навигационный стол, Шин откинул крышку секстана, снял отсчет по верньерам. Записал полученные цифры, почесал затылок и полез в справочник МАЕ... Так он занимался расчетами некоторое время, то лазя в справочники, то рассчитывая что-то по таблицам ТВА-52, то снова выходя на крыло мостика с секстантом, а капитан Миронов спокойно пил кофе, никак не показывая своего отношения к происходящему, несмотря на эпизодически кидаемые осторожные взгляды Шина. — А-а-а, — протяжно зевая, в рубку завалилась недавно прибившаяся к ним в экипаж новенькая. — А что вы это тут делаете? Её глаза обежали сложившуюся картину, профессиональным взглядом выхватывая из обстановки секстант, карты и раскрытый справочник, в котором в очередной раз ковырялся Шин, пытаясь найти нужные ему значения. Капитан на появление новенькой никак не отреагировал, а слегка дернувшийся в нервном тике уголок губ… Ну так, может, ему что-то неприятное подумалось или организм как-то не так «стрельнул». Шин же, поглощенный расчетами, не особо обратил внимание на вновь прибывшую, что уже не понравилось ей. — Ну что ты там копаешься? Не можешь понять, где мы? Ха! Где твои данные? — новенькая без спросу решительно двинулась к навигационному столу, и вот теперь Шин вынужденно обратил на неё внимание. При взгляде на неё его глаза медленно округлились, и щека дёрнулась совсем как у капитана парой секунд ранее. — Чего? Что-то не так? — заметила новенькая его гримасы. — Нет! Ничего! Замотал головой юнга. При этом бочком-бочком сдвигаясь в сторону, с явной опаской косясь на незваную помощницу. — Арина, я так понимаю, ты с утра в зеркало не смотрела? В тоне капитана не было ни грамма эмоций — спокойный деловой тон опытного, много видевшего в этой жизни профессионала. — Нет, а что? — с некоторой опаской названная Ариной обернулась к капитану. И в этот момент в рубке раздался громкий характерный щелчок. Висящее на одной из стен рубки табло с цифрами 0:5 сменилось на 0:6. Причём над «нулем» была расположена стилизованная буква «А», а над второй цифрой — буква «Б». Взгляд Арины брошенный на сменившееся табло быстро наполнился нехорошими подозрениями и чуть ли не паникой. — Зеркало... Быстро...***
Безмятежную тишину просыпающегося от сна острова нарушил оглушительный негодующий вопль, настоящий акустический удар, вспугнувший ещё не проснувшихся или продолжавших отдыхать живых обитателей, которые, к своему несчастью, выбрали этот позабытый всеми атолл местом своего обитания.***
В рубке яхты бушевал мини ураган, торнадо, шторм и буря в одном лице. Шин забился в угол рубки, опасаясь случайно попасть под руку бушующей канмусу, всё же, несмотря на своё субтильное телосложение подростка, дури завернуть лом штопором у той хватало. А капитан, всё так же потягивая кофе с невозмутимым лицом, размышлял, не стоит ли переименовать яхту в регистрах в «Филиал Кащенко». Кому надо — те поймут. Какими были наивными его мечтания о спокойной службе у Тумана на яхте, а не раздолбанном в хлам сухогрузе с третьесортным экипажем. Вначале он совершил пару переходов через Тихий океан на арендованной яхте с наемным экипажем от хозяина яхты, доставляя какие-то грузы, хотя больше подозревая, что это было простой проверкой его адекватности и умения держать язык за зубами с посторонними. Затем он по согласованию с арендатором оставил экипаж на берегу, а сам на пару месяцев перебрался на строящуюся базу Тумана на Гавайях, где между отдыхом и купаниями в океане его гоняли как по теории и практике магии, так и по общеобразовательным дисциплинам с учётом его новых способностей и учили применению технологий «от Тумана». Нет, к самой учёбе претензий не было никаких — технологии Тумана превосходили земные на голову, а то и две, не говоря уж о привитых магических способностях, и когда он было заикнулся, что для нормального экипажа ему надо будет минимум четыре-пять человек, ему показалось, что ремонтница, которая отвечала за проектирование и постройку яхты, его закопает на месте. Оказалось, что его будущей яхте экипаж вообще не нужен, кроме как для представительских функций. Тут уже возмутился сам капитан — он опытный профессионал, и быть просто красивым балластом на борту — это плевок уже в его опыт. Ожесточённая перепалка «кожаного мешка с кровью» и «упёртой маслопупки с одной шестерёнкой вместо мозгов» дошла до флагманов, и те, недолго думая, приняли компромиссное решение: автоматизация остаётся, но как вспомогательный, а не основной элемент управления. К капитану придается представитель Тумана, которая и будет решать, чем они будут заниматься, заодно обеспечит защиту яхты в тех местах, где понятие законности весьма относительно, с учётом того, что официально сама яхта к Туману не будет иметь никакого отношения. Так у него окончательно забрали старпома, который заинтересовал туманниц своими связями контрабандиста, а вместо него на борту появилась вредная и ехидная пигалица — подлодка Барб. И снова остро встал вопрос экипажа, не столько сколько ради управления яхтой, всё же автоматизация «от Тумана» была выше всяких похвал, сколько для создания правдоподобности их будущим миссиям. Причём набирать людей со стороны, как на обычное судно, через крюинговое агентство было неразумно. Но саму Барб эта ситуация совершенно не взволновала, она просто заявила, что берёт всё на себя, а капитан пусть занимается своими капитанскими делами. Поэтому, вернувшись со своего «отпуска» на островах, капитан снова взял на борт старый экипаж, которому по окончанию вояжа должен будет вернуть яхту, и отправился прямиком в Сингапур. Через две недели неспешного плавания через Тихий океан на борту яхты не осталось ни одного человека (ну разве что кроме самого капитана), который бы не мечтал устроить наглой и бесцеремонной малявке случайное падение за борт. При этом Барб в обычной жизни совсем не вела себя как капризный «золотой» ребенок, а даже совсем наоборот — была мила, вежлива и предупредительна. Вот только мало кому понравится, к примеру, поутру видеть своё фото в общем гальюне с подписью «Король напряжения». Это из самых безобидных. Уже менее безобидно было проснуться утром и увидеть над собой в паре сантиметров покачивающуюся на цепочке секиру. Да, потом человек понимал, что секира сделана из бумаги и картона и очень хорошо, прям реалистично окрашена, но вот спросонья... И никто ни разу не сумел её словить на творимых шалостях, а на попытки пристыдить и попытаться внушить чувство вины и что так делать нельзя, она делала круглые глаза и только вопрошала: «А почему все думают, что это она? Только потому, что она самая младшая и беззащитная?». Если вначале взрослые моряки от такого невинного вопроса терялись и ретировались, то вскоре таких наивных уже не осталось, но вот поймать Барб на горячем так никому не удалось, несмотря на все приложенные усилия. А капитану пришлось прикидываться дурачком весь рейс и покрывать Барб, между делом обещая экипажу, что если сумеют её поймать с поличным, то он накажет ту так, что мало не покажется, на что сама Барб только довольно скалилась и согласно кивала головой. Так что по прибытию в Сингапур на предложение капитана команде погулять на берегу, пока не прибудет уже личная яхта и можно будет вернуть арендованную обратно, весь экипаж дружно рванул с борта, будто на нем была чума. Затем Барб вместо нормального экипажа притащила на борт двух местных сирот-подростков: Шина и его сестру Айяно, которые после спонтанного собеседования заняли позиции юнги и стюардессы. Несмотря на опасения капитана, ребята оказались толковыми, без гонора или уличных замашек. Если Шин звезд с неба не хватал, но при этом демонстрировал неплохие задатки хорошего будущего моряка, то его сестра отличалась куда более живым разумом, но при этом вела себя как идеальная горничная из приличного дома. Да и с Барб она сразу нашла общий язык, хотя казалось, какие могут быть общие интересы у подлодки Тумана и обычной девчонки из низших слоёв общества. Так что на яхте быстро сложился новый порядок: мужская часть основное время проводила или в рубке, постигая науку судовождения и документооборота, или в моторном отсеке с ремонтной мастерской, где Шину преподавались навыки практического обслуживания механизмов. А сестра и девочкоподобные организмы занимались какими-то своими делами, но на яхте всегда был порядок, несмотря на то, что входившие в состав оборудования яхты сервис-боты были деактивированы по требованию той самой Айяно. Когда ребята освоились со своим новым положением, Барб принялась их натаскивать в магическом оперировании и в общеобразовательных науках — всё же у капитана был достаточно специфичный опыт, а более широкий кругозор подросткам был нужен, как ни крути, и тут информационная сущность туманницы была просто идеальна для роли преподавателя. Но Барб не была бы Барб, если бы у неё всё ограничилось только обычными лекциями. И её ученикам пришлось на собственном опыте испытать богатую нездоровую фантазию подлодки. То есть для лучшей усваиваемости материала подлодка стала делать каверзы с учётом пройденного материала. Поэтому, чтобы зайти в туалет по надобности, надо было вспомнить правильный ответ на заданную тему. Хочешь на завтрак получить чай, кофе, булочку с маслом — аналогично. Не ответил — получи стакан воды, и будь свободен до обеда, где всё повторялось. Чуть позже, помимо вопросов, Барб перешла на практические задачи, и яхта иной раз стала напоминать капитану минное поле, где передвигаться можно было только еле дыша и ползком, чтобы не нарваться на скрытый сюрприз. Как бы то ни было, но такая «дрессировка» давала очень хороший результат, и ребята набирались знаний и опыта прямо на глазах, а количество ловушек уменьшалось пропорционально их успехам, но, правда, росли качественно, тем самым свидетельствуя о довольстве Барб ребятами. Так всё продолжалось несколько месяцев, пока одним не очень прекрасным утром Барб не примчалась к капитану с сообщением, что скоро у них будет новая необычная гостья — пришелица с иной вселенной, отличной от родного мира капитана и самой Барб. — Э-э-э, а может не надо? Капитана несколько напряг энтузиазм Барб и предвкушающая ухмылка на её лице. — Всё будет норм, — подлодка отмахнулась от вялых возражений капитана. — На базе её уже изучили, пока она находится без сознания, а дальше её необходимо акклиматизировать в нашем мире, но при этом не допустить, чтобы она попала в руки какому-либо государству. Она считает себя носительницей духа корабля, и её физические возможности находятся где-то посередине между вами, даже с учётом проведенной модернизации тела, и нашими аватарами. Жалко будет, если придётся утилизировать. Очень, очень интересный уникальный экземпляр. Русская, кстати...***
— Где? Где эта ржавая цистерна с тухлой рыбой?!! Я разберу её на иголки голыми руками! — Вроде отправилась куда-то по делам, — подал голос Шин, из своего угла. — Сбежала, трусиха, — пальцы эсминца сжались в кулачки. — Я требую засчитать это за поражение! — палец Арины ткнул в сторону злополучного табло. — Не аргумент, — как ни хотелось капитану не влезать в разборки «кошки с собакой», но... — Подлодка и не должна вступать в прямое противостояние с кораблями охраны. После нанесения успешного удара она отходит, чтобы выбрать подходящее время и ситуацию для следующего нападения. — Капитан... — в этом стоне отчаяния так и слышалось: «И ты, Брут». — Что за шум, с утра пораньше? В рубке появилась последний представитель плавающего дурдома на волнах — сестра Шина, Айяно. — А-а-а, — обозрев текущую мизансцену, она замерла глядя на Арину. — Понятно... Мгновение слабости, выразившееся в легком охреневании на лице Айяно, снова сменилось на бесстрастную маску. — Арина, думаю, тебе надо привести себя в порядок. Давай помогу... При этом и капитану, и Шину достался взгляд, полный укоризны «почему сами не предложили помощь», заставив тех почувствовать себя не в своей тарелке. Одновременно Айяно безбоязненно подошла к Арине, беря её за руку и уволакивая прочь. — Фух, пронесло, — из угла рубки выполз Шин, картинно вытирая лоб рукой. — Это было близко. — Юнга, ты ничего не забыл? — А вот капитан не собирался забывать об учебных планах на утро. — Капитан!!! — Столько искреннего возмущения. — Я тут прошел по самой грани жизни и смерти, а вы... — А судно и экипаж ждать не будет. Как и море не будет делать скидку на твоё эмоциональное состояние и жизненные трудности. Я жду наши координаты!***
То ли поздний завтрак, то ли ранний обед начался уже ближе к полудню, так как штатная стюардесса-горничная вынуждено задержалась, помогая привести в порядок один незадачливый эсминец. Но никто не высказал ни малейшего недовольства такой задержкой — капитану вполне себе хватало кофе с тостами, а Шин обладал развитым чувством самосохранения, чтобы высказывать подобного рода претензии собственной сестре. Уже нормально выглядящая, умытая и причёсанная Арина вяло и мрачно ковыряла ложкой суп, будто желая раскопать там некое сокровище, и с надеждой поглядывала на стоящий в стороне пирог с фруктовой начинкой, но постоянно натыкалась на строгий взгляд Айяно, картинно вздыхала и снова принималась за раскопки супа. Капитан старательно не замечал всех этих переглядываний, спокойно изучая на голографическом планшете внутреннюю ежедневную сводку по флоту, которую формировала Барб специально для него. Ничего секретного, но создавало этакий флёр причастности к общности Тумана. Несмотря на то, что капитан почти два месяца провёл на главной базе Тумана, по факту за всё время он пообщался всего с полудесятком туманниц, точнее, их аватар, так как сами корабли постоянно шастали туда-сюда по бухте и вокруг островов. Но ему в самом начале этак достаточно прозрачно намекнули, чтобы он не лез куда не просят. Кому надо будет, те его сами найдут, подойдут и, если надо, проведут куда надо. Он человек бывалый, с понятием, не то что в молодости, так что такая просьба встретила полное понимание с его стороны. — Можешь говорить погромче? — несколько ехидно поинтересовался Шин, у бурчащей себе под нос Арине. — Нам тоже интересно. — Чего? — та отвела взгляд от злосчастной тарелки с супом, и с прищуром уставилась на пацана. — Что, в присутствии сестры осмелел? Забыл как недавно по углам прятался? — Разумная предосторожность — не есть трусость, — торжественно провозгласил тот, подняв для солидности в воздух указательный палец. — Я тебе покажу, предосторожность... Арина, обрадованная добровольным появлением громоотвода для всё ещё бурлящего внутри раздражения, кровожадно ухмыльнулась. Вот только в её планах был один неучтённый фактор. — Арина, нечего вымещать своё раздражение на других. Произнёс капитан спокойным голосом, не отрываясь от чтения новостей на планшете. Но вместо того, чтобы успокоиться и извиниться, канмусу внезапно вызверилась оборачиваясь уже к капитану. — Да что вы понимаете? У нас там война, понимаете? Война! Война, где убивают! А я вместо этого занимаюсь всякой фигнёй, да ещё выступаю как объект шуточек для вашей тупой Барб! Я боевой корабль, понимаете... Боевой! А ваши туманницы разводят глубинных. Вы хоть раз видели, как эти твари жрут судно вместе с экипажем? Верните меня домой! — Мда, тяжёлый случай. Миронов отложил в сторону планшет, всё так же спокойно глядя на злобно сопящую девушку. Шин с сестрой, не готовые к такому внезапно вспыхнувшему конфликту, замерли с другой стороны стола, с надеждой поглядывая то на капитана, то с укоризной на канмусу. — Хорошо, давай тогда поговорим. Ты сама-то готова к разговору или будешь снова вести себя не как боевой корабль, а как истеричная девчонка с элитного района? Арина, явно уже пожалевшая о своей эмоциональной вспышке, тем не менее отрывисто кивнула. — Ну что же. Ты говоришь, там идёт война. Не буду спорить, тут тебе виднее, но сейчас ты не там, а здесь. Причём попала ты сюда самостоятельно... Вскинувшаяся Арина хотела что-то возразить, как её жестом руки остановил капитан. — Не спорь. Я не говорю «по собственному желанию», я имел в виду, что тебя никто не вытаскивал сюда специально. По крайней мере, такой информации у меня нет. Ты сама рассказывала, что этот ваш «тёмный или сумеречный шторм» штука очень опасная, и мало кто из него выбрался живым. Кстати, может, как раз потому, что их перенесло в другие вселенные, а не сожрали или утопили. Ведь, скорее всего и ты будешь числиться у своих пропавшей без вести, читай — погибшей. — Месяц, — буркнула нахохлившаяся канмусу. — Если корабль не возвращается через месяц, то она автоматически считается погибшей. А по факту больше трёх недель никто ещё в океане в одиночку не выживал, чтобы остаться ещё при этом и в здравом уме. — Хм, понятно. Официально ты, скорее всего, числишься героически погибшей, когда увела за собой, как ты там рассказывала, «глубинный линкор». — Прошло всего две недели. — Мы этого не знаем. Даже ремонтницы из Тумана не могут сказать ничего определённого по поводу того, как идёт время относительно разных вселенных. Ведь сам Туман пришёл к нам из середины двадцать первого века, где не было ни магов, ни твоих глубинных. Ты попала уже из начала века и из вселенной, где не было ни магов, ни Тумана. И если насчёт магов остаются вопросы, так как те неплохо скрываются, я и сам не знал об их существовании у нас, прожив тут всю жизнь, то вполне допускаю, что само существование ваших глубинных и последующее появление канмусу — это результат деятельности именно ваших магов. И то, что ты об этом ничего не знаешь и не слышала, ничего не доказывает. — А ваш любимый Туман разводит глубинных. Ведь это они могли запустить этих тварей к нам, — снова ощетинилась иголками Арина, оседлав больную тему. — Точно нет. Так как первый экземпляр Саратога создала не так давно, то есть когда ты уже во всю с ними воевала, и я был как раз в то время на главной базе, когда добрая половина местных аватар бегала посмотреть на этот экземпляр в бухте. И если изначально все думали, что это она нашла своё предназначение в биоконструировании, то после твоего появления и рассказов о происходящем у вас чаша весов склонилась больше к тому, что Саратога просто неосознанно скопировала структуру ваших глубинных. Ведь, по утверждению туманниц, они больше информационные сущности, для которых и корпуса кораблей, и аватары — это просто якоря, проявленные в реальности. И если твоя и наша вселенные в тот момент условно сближались, то их информационные поля могли уже взаимодействовать. Так что неизвестно еще, кто кому «подсадил» этих глубинных. Кстати, именно с твоей подачи это название стало у Тумана официальным. — Чего? — неприкрыто удивилась Арина. — Ну а что, — развёл руками капитан. — Пока шло тестирование и изучение того, что получилось у Саратоги, эти создания называли просто «автономными модулями», так как их отношение к живым организмам весьма условно. Но после твоего появления термин «глубинные» был сочтён достаточно адекватным и соответствующим реальности. Так что, как минимум в этом, ты причастна к официальному появлению «глубинных» в этом мире. А если серьёзно, — капитан попытался немного сгладить шок, отразившийся на лице у девочки. — То Туман принял к сведению информацию о поведении глубинных в вашем мире и доработал протоколы безопасности, чтобы те не вышли из-под контроля ни в коем случае. Ну и, по секрету, скоро будет их презентация человеческим правительствам как специальных «морских мусорщиков». За прошедшее время с промышленной революции человечество, чего уж тут греха таить, порядочно замусорило океаны всяким хламом, а эти глубинные очень хорошо подходят для очистки океанов от всякого затонувшего и плавающего мусора. Ещё и планируют на этом подзаработать, мол, хотите очистить свою прибрежную акваторию от техногенного мусора для улучшения экологии — заказывайте у нас данную услугу... Ну и так далее. — Да вы что, совсем с ума сошли? — ужаснулась канмусу вскакивая с места. — Это же глубинные! Они вначале сожрут весь мусор, а затем примутся жрать всё подряд. — Ты чем слушала? — возмутился уже капитан. — Я же тебе прямым текстом сказал, что местные глубинные находятся под полным контролем у Тумана. Волк и собака тоже очень схожи между собой, но по внутренней сути отличаются очень сильно. Собака полностью предана человеку, и дикий волк для нее лютый враг, несмотря на условное родство. Конечно, без полноценного исследования ситуации у вас сложно сказать, что реально, а что нет, но повода сомневаться в своих словах туманницы не давали ни разу. — Лучше бы просто меня вернули назад, и всё, — упрямо, не желая признавать факты, вяло огрызнулась Арина, падая назад на свой стул. — Тут увы, — капитан покачал головой. — Мне тебя нечем порадовать, и давать ложную надежду я не хочу. — Вы нет, но ваши разлюбезные туманницы могли бы. — Арина, давай честно — а им это зачем? Насколько мне известно, переход между вселенными, осознанный переход, а не спонтанный, как у тебя, вещь очень энергозатратная и малоизученная. Наверняка там есть ещё много иных сложностей, Барб как-то обмолвилась, что они назад к себе вернуться не могут, так как неизвестно, куда возвращаться. — Это как? — удивилась канмусу. — Ну-у-у, если в морских терминах, они сюда пришли вроде как на свет маяка одного из флагманов, которая попала к нам случайно, почти как и ты, но из-за своей сущности не потеряла связь с остальным флотом. И вот на её сигнал, как на свет маяка, прошли остальные. Но вот вернуться обратно... — Миронов покачал головой. — Если хочешь, можешь сама потом расспросить. Но я бы перед этим хорошо подумал над ещё одним моментом — а тебе это точно надо? — Что вы имеете ввиду? — напряглась Арина, ведь вроде всю беседу она давала понять, что хочет вернуться, и вдруг такой заход. — Ну смотри, — грустно улыбнулся капитан. — Туманницы, несмотря на своё несколько раздолбаистое поведение аватар, всё же являются существами с иной логикой и устремлениями. Ты дашь гарантию, что они, открыв проход в твою вселенную, переправят тебя и тут же уберутся восвояси, а не решат освоиться и там? И чью сторону они тогда примут? Что ты будешь делать, если они, изучив обстановку, решат присоединиться к глубинным или заменить их на себя? Если против глубинных у тебя и твоих сестёр есть шансы, то ты сама уже убедилась, что против такой же рядовой туманницы ты полностью беспомощна, несмотря на все свои возможности канмусу. В глазах Арины медленно отразился весь ужас понимания ситуации — в описанной капитаном ситуации для нее не было положительного исхода. Точнее — был, но настолько маловероятный, что рисковать всем ради его реализации... И многодневный копившийся стресс вылился сначала в шмыганье носом, а затем в полноценный плач, чего эсминец не позволяла себе уже много лет. Капитан взглядом придавил Шина с сестрой, не дав им броситься к Арине для утешения. Вместо этого он встал сам и пересел под бок девочки, обнимая её рукой и прижимая слегка к себе, предоставляя свою грудь как опору для рыдающей жертвы обстоятельств и мысленно кляня матом туманниц с их психологическими экспериментами. Сдавленные рыдания постепенно перешли в эпизодическое хныканье, а вскоре прекратилось и оно. Затихшая канмусу вульгарно потерлась носом о грудь капитана и осторожно отодвинулась прочь, украдкой вытирая заплаканные глаза. В кают-компании яхты повисло тягостное молчание. Айяно с Шином участливо смотрели на поникшую Арину, а капитан Миронов молча подтянул к себе подзабытый пирог, звякнул ножом о фарфоровую тарелку, отрезая ровный, пахнущий ванилью кусок и пододвинул его Арине. Канмусу там или просто девочка с особенностями, но сладкое любит, а положительные эмоции ей сейчас явно нужны. Не хотел бы он быть на её месте. Как бы ни хотелось наобещать ей, что всё будет хорошо... но... Проклятье. Общение с туманницами даром не прошло и для него. Допустимо умалчивать, не выдавать всех подробностей, но вот прямо врать — табу. Патологическое нежелание туманниц прямо врать привело к тому, что для них лгущие люди становились просто биомусором, недостойным внимания, не говоря уж о каком-либо доверии. Другое дело, если ты выдашь информацию, не соврав ни единым словом, но при этом твой собеседник сам себя обманет — это с недавних пор считалось у туманниц, общающихся с людьми, высшим шиком «аватарной болтологии». И если их в этом уличить, то схваченная с «поличным» аватара, невинно похлопывая ресничками, невозмутимо заявит, что она не соврала ни единым словом, а то, что ей не задали уточняющих вопросов, это не её проблемы. Вот кому надо составлять договоры... Обычные юристы от зависти повесятся на шнурках собственных папок с делами. Но при этом самому капитану ни разу не удалось провернуть подобный фокус с той же Барб. Стоило ему только недодать информации, даже не специально, как та превращалась в сущего клеща после голодовки — пока не выудит всю нужную ей информацию, не отцепится. И ведь всегда с той же невинной улыбкой, будто просто интересуется жизнью... — Что совсем нет шансов? — сдавленно пробормотала Арина потихоньку ковыряя предложенный пирог и отправляя добытые кусочки в рот. — И что же мне тогда делать? — Я не говорил, что шансов нет. Миронов взглядом указал Айяно, что пирог стоило бы разрезать и на остальных. Дело было не в «голоде», а чтобы показать единение с Ариной. Простенькая психологичная манипуляция, но ведь работает же. — Просто данное событие маловероятно. Помимо чисто технических сложностей с поиском твоей вселенной, как я понял, есть еще момент с энергетической стоимостью такого перехода. Насколько мне известно, для пробития барьера на время, необходимое для прохода сюда своих флотов, туманницы потратили энергии больше, чем дает выработка многих государств за годы. И они слишком рациональны, чтобы тратить такое же количество энергии для твоего возвращения, а ведь ещё будет необходимо провести тесты... Так что никаких эмоций — голый прагматизм. Ну а насчёт занятий... — капитан помолчал. — Туманницы сильно не любят тунеядцев, мол, это паразитные организмы, только потребляющие ресурсы. Но при этом они не заточены на грубой функциональности от рассвета до заката. Хочешь собирать, к примеру, морские ракушки — собирай. Не забудь только результаты наблюдений обнародовать. Тебе и слова никто не скажет, проведут как исследовательскую работу по изучению разнообразия ракушек. Хочешь танцевать — танцуй. Тут будет, скорее всего, записана отработка координации движений аватары. И так далее в том же духе. Главное, чтобы ты не лежала бревном. Ты же привыкла быть на службе, иметь задачу. Так найди её здесь. Но твоя задача теперь — не уничтожить врага, а... изучить ракушки. Или научиться танцевать. Для твоего психологического комфорта это сейчас важнее любой войны. Другое дело, что если ты хочешь быть не просто «не балластом», а полезным членом флота, то тут лучше поговорить с самими туманницами, как они видят твоё участие. Могу только гарантировать, что ничего противного тебе против твоей воли поручать не будут. Арина перестала ковырять пирог. Она смотрела на капитана, и в её глазах медленно угасало отчаяние, уступая место усталому, горькому размышлению. «Полезный член флота»... Звучало странно. Но «бревно», «балласт»... Быть им она не могла. Это было ниже её достоинства даже сейчас. — Спасибо, капитан. Я подумаю Иначе и быть не могло, — подумал Миронов про себя, наблюдая за чуть оживившейся канмусу. — Туманницы, эти странные создания, ненавидящие паразитов, по сути, просто использовали древний рецепт спасения от отчаяния от бессмысленности бытия: осмысленный труд. Любой. Лишь бы он заставлял смотреть вперёд, а не назад, в тот шторм, из которого нет возврата.***
Задумчивую послеобеденную тишину нарушил не скрип люка, а странный, влажный шлепок о палубу прямо возле кают-компании. Все встрепенулись. Через мгновение в проеме, едва не задев косяк, возникла Барб. Она была вся в брызгах солёной воды, а на плече, лежало нечто огромное, скользкое и грязно-розового цвета – щупальце гигантского кальмара, толщиной чуть ли не с саму Барб. — Всем приветик! — её взгляд, быстрый и оценивающий, обвёл присутствующих. Он задержался на Арине не дольше, чем на остальных, но в нём не было обычной ехидной искорки. — Вот, попался на пути и, видимо, принял меня то ли за кашалота, то ли за конкурента. Вот я и решила, что скучные консервы для ужина на тропическом острове — это неправильно. Мясо нежное, питательное. Будем жарить. Шашлык из архитеутиса. Она с глухим шлепком бросила трофей на свободный участок пола. Щупальце дёрнулось, сворачиваясь в кольцо. Капитан Миронов вздохнул, мысленно благодаря судьбу за то, что Барб не притащила целого и живого гигантского кальмара, ограничившись щупальцем, с неё сталось бы. Шин впечатлённо приподнял бровь, а Айяно уже мысленно составляла список необходимого для разделки и готовки. Если Барб сказала шашлык из кальмара, значит, будет шашлык из кальмара. Подлодка, избавившись от своей ноши, устремилась к маленькому холодильнику за бутылкой воды. — Замоталась, — бросила она как бы между прочим, отпивая глоток. — Связь с базой, отчёты, патрулирование окрестностей… Скукотища. Но надо! — Она обернулась, её взгляд скользнул по Арине, которая всё ещё сидела, отстранённо глядя в стол, стараясь избегать взглядом вновь прибывшую. — Кстати, Арина, я тут поговорила насчёт тебя с флагманами, — Барб вернула бутылку обратно в холодильник, как бы не замечая, как Северова дёрнулась при упоминании своего имени. — О чём же? — канмусу всеми силами постаралась не выдать охватившее её волнение, постаравшись скрыть его за напускным безразличием. — Да мы вскоре планируем глубинных презентовать людям как подводных чистильщиков от мусора, и у флагманов появилась идея привлечь тебя к курированию этого проекта. Да и жрут эти паразиты многовато. Мы-то не обеднеем от кормежки пары десятков единиц, но лучше этот момент переложить на людей. Ну и тунеядцев во флоте быть не должно, пусть отрабатывают своё создание и кормёжку. — И ты... — голос Арины предательски сел, дав петуха. — Я ответила отказом — ты не готова. Твой иррациональный страх слишком силён. К тому же хоть ты можешь общаться с нами на нашей волне, но ты не можешь общаться с автономными модулями, что ставит под сомнение твою эффективность при взаимодействии. Это потребует, как минимум, твою доработку в плане возможностей коммуникации, а это может делаться только с твоего добровольного согласия, но ты нам не доверяешь, поэтому данный вопрос не стоит на повестке. Так что не беспокойся, можешь дальше кататься на яхте, никто тебя никуда гнать и ни к чему принуждать не планирует. — Кто тебе дал право говорить за меня? Возмущенная таким пренебрежением, почти не скрытым в тоне Барб, Арина вскочила с места, сверля с негодованием такую раздражающую подлодку. — Я просто экономлю время, — Барб даже бровью не повела, глядя на вспыхнувшую Арину. — Зачем тащить тебя к флагману, если твой ответ известен заранее — «нет»? У неё и без того задач хватает. Это тебе нужно определиться, а не нам. Но ты ведь не ищешь пути решения — ты лелеешь свою боль утраты. Что ж, твой выбор. — Она пожала плечами с видом полного безразличия. — Ты у нас не служишь и не подчиняешься. Значит, вольна делать что вздумается. Несмотря на отказ, никто тебя отсюда выставлять не собирается. Можешь и дальше кушать тортики. — Барб... — попробовал было приструнить разошедшуюся подлодку капитан. — Ну что, Барб? — та обернулась к капитану, уперев руки в пояс. — Я просто говорю, как оно есть. Так честнее и быстрее, чем ходить вокруг да около, типа чтобы ненароком не обидеть нашу неженку. Вон Шин с Айяно потеряли почти всё, и ничего, учатся, стараются, а эта только ноет целыми днями, как ей плохо. Когда наш флагман сюда попала, потеряла всё, включая корпус, и ничего не понимала в происходящем, не побрезговала пойти учиться в школу к людям и через полгода почти захватила магическую Англию, лишь бы связаться с флотом. Вот пример борьбы с ситуацией. Настоящий корабль! — Ты... Ты... Арину просто трясло от услышанного. Сегодня Барб не была ехидной врединой, как обычно. Её слова не ножом, а настоящим ледяным прессом били по болевым точкам канмусу, вымораживая возражения. Она... Она... — Говоришь, я бесполезная? Я тебе докажу! Я всем вам докажу, что значит канмусу-эсминец. — Это просто временные эмоции, — не повелась подлодка, проходя мимо разгневанной канмусу. — У меня сейчас другие приоритеты, помимо возни с тобой, — она снова подняла на плечо щупальце кальмара. — Айяно, пошли на камбуз, будем готовить добычу. А мальчики пусть займутся лагерем на берегу, — невзначай раздала она указания, обойдя при этом вниманием Арину. — А я? — А ты... — уже почти вышедшая из рубки Барб обернулась к эсминцу. — Решай сама. Учись думать не по приказу. Если не передумаешь насчёт разговора с флагманом, то подойди вечером... Возможно... На тебя выделят время. Дверь рубки хлопнула, отсекая ушедших от оставшихся. Капитан молча вернулся на своё место, наливая себе кофе. На этот раз Барб перегнула палку, но... к этому были все предпосылки. С каждым днём Арина всё глубже погружалась в саморефлексию, отказываясь признавать реальность, и это грозило полным нервным срывом с неизвестными последствиями. Туманница просто и грубо вскрыла зреющий нарыв, перенаправив ярость канмусу на саму себя, сыграв на её гордости. Простой, но эффективный метод... Теперь нужно было слегка сгладить последствия. — Шин, готовь шлюпку к спуску. Я пока соберу всё для лагеря. — А я... Капитан, что мне делать? — Арина, оставшаяся в стороне от суеты, теперь больше напоминала брошенного котёнка, чем самоуверенного подростка, каким старалась казаться. Капитан обернулся к ней, сохраняя спокойное, доброжелательное выражение лица. — А ты сбегай на камбуз. Попроси Айяно подготовить набор специй и продуктов для пикника. Мясо кальмара — это хорошо, но без гарнира не пойдёт. А потом можешь помочь либо девочкам, либо нам на берегу. — Да... Сейчас! Я мигом! Получив чёткие цели, канмусу засуетилась по каюте, быстро убрала со стола оставленную грязную посуду и вдруг замерла, медленно оборачиваясь к капитану. — Я... Я справлюсь? Капитан сразу понял, что вопрос не о его поручении, а о вызове, брошенном Барб. — Просто делай то, что считаешь нужным, — он медленно подошёл и положил руку ей на плечо. — Пока ты живёшь — жизнь продолжается. Туманницы не лгут, это так. Но для тебя сейчас важнее не обманывать саму себя. Если Барб сказала, что решать тебе, значит, так оно и есть. Только помни: второго предложения может и не быть. Они не сожалеют о прошлом. Что произошло — то произошло. И идут дальше. Он помолчал, думая, стоит ли добавить что-то ещё, но решил не давить сильнее. — Какое бы решение ты ни приняла, на этой яхте ты всегда останешься дорогой гостьей. Но принять решение должна именно ты. И только для себя. — Спасибо, капитан... Я постараюсь не подвести. Миронов понял — решение принято. Ей действительно больше некуда идти. Жизнь на суше среди обычных людей сейчас для неё немыслима — даже без учёта фактора документов и денег. Слишком отличается и физически, и ментально. Официальное обращение к властям гарантировало бы ей участь бессменного подопытного образца в какой-то из лабораторий. Она сама рассказывала о таких случаях в первые дни появления канмусу в её мире. Лишь реальная угроза глубинных заставила тогда политиков действовать разумно, но несколько трагических инцидентов всё же произошло, и она об этом помнит. А Туман... Жёсткий, прагматичный, но — как ни парадоксально — понятный. Он принимал всех, какими они есть. И необычный эсминец, привыкшая к военному порядку и иерархии, имела все шансы органично вписаться в его структуру. А там, кто знает... Если Арина станет своей, и если ремонтницы однажды нащупают проход в её вселенную, это станет лишним шансом на спасение для тамошних канмусу. То ли от глубинных, то ли от людей, если те захотят избавиться от таких «конкуренток» обычным людям, о чем промолчал и капитан и Барб. Ведь давить таким аргументом было нельзя категорически. Прошлое должно остаться прошлым. А будущее... Будущее ещё не определено.
