Городская пыль

Я сорвался с места, и, тяжело дыша, сбавил шаг только возле остановки. Никого. Совсем пусто. Маленькое небо застывшее в границах лужи под ногами начинает окрашиваться в яркие закатные цвета. Я сажусь на скамейку, болтаю ногами, разглядываю окошки в доме напротив. По дороге проползают редкие машины, а моего троллейбуса совсем не видно. Тоскливо. Но как-то по-доброму тоскливо. Густая листва деревьев будто обнимает этот дом снизу, а сверху он упирается в ясный небесный простор. Почему-то я никогда не любил это место. Всегда жил на окраине,но никогда не питал а ней положительных чувств. До этого лета. Сейчас же сижу в самом центре панельных высоток и размахиваю ногами, а футболка моя развивается от малейшего движения теплого ветра. Что же со мной случилось? Резко нахлынула радость и тепло стало не только от солнечного света. Воспоминания. Вот что связывает меня с этим местом, которое я уже почти могу назвать домом. Помнится мы гуляли с ним здесь. Гуляли везде. Теперь мне знаком каждый серый закоулок, мимо которого пробегает кошка, тоже мне знакомая, каждая скамейка, залитая солнцем, и разумеется каждое здание, редкие из которых веяли авангардизмом прошлого века. Признаться, здесь не сильно многое изменилось. Люди точно нет. Город отвергал всякую попытку следовать эволюции, и многие бабушки до сих пор ходят на местный рынок за хлебом, который по их словам там гораздо вкуснее. Наконец показался мой троллейбус. Я резво поднялся со скамейки и вошел внутрь. Красиво все-таки. Особенно здесь чувствуется удивительная провинциальная атмосфера, свойственная только маленьким, забытым Богом городам. Я встаю в самом конце, опираюсь спиной о поручень и смотрю за тем, как в окне медленно, почти незаметно меняется пейзаж. Вот мелькает дом, который я негласно считаю одним из самых необычных домов советской постройки. Вообще это высокое и огромное общежитие, недалеко от завода, но оно часто заставляет меня задержать на нем взгляд. Балконы нагромождены друг на друга, и с высотой все плотнее и плотнее сжимают собой маленькие окна комнат. Дом почти белый, частями светло-коричневый, поэтому почти всегда отделяется от неба огромным светлым пятном. Проезжая мимо я вспомнил про людей, что живут здесь. Мне доводилось говорить с одним рабочим, который был отбитым трудягой и все мечтал купить себе квартиру. Он работал шесть дней в неделю, а седьмой проводил с женой, играл ей Цоя на гитаре. Он показался мне душевным и простым человеком, и поговорив с ним тогда мною завладела задумчивость. Может быть красота это и есть душевность? Тогда я и полюбил тихую красоту, а контрастом полюбил громкую лирику. В этом видимо и есть особенность русского человека, особенность мечтателя. Мало кто здесь может добиться целей,высот. Из Владимира все уезжают в Москву в погоней за успехом, и в поисках счастья. Этот город–место радости мелочам, а вовсе не город амбициозных забегов. Троллейбус мой уехал уже совсем далеко, так, что я почти не видел общежития. Совсем скоро панельки и сталинки сменятся домами дореволюционной постройки, окраина сменится центром. Здесь я бывал редко, последний раз года два назад. Сейчас почти не вылезу из своей дыры-хожу от дома до школы, находящейся в двух улицах. Центр, как ни странно ассоциируется у меня с достопримечательностями, белокаменными соборами и детством. Маленького меня родители вечно таскали по музеям и разного рода интересным местам. Помню, однажды мне купили большой пряник с гербом города в одной давольно популярной пряничной лавке. Центр развит лучше всего. Сейчас тут стали появляться фонтаны, облагороженные площадки и пешеходные улицы, и наверное было бы поистине приятно приезжать сюда каждый день для долгих прогулок с дедушкой и бабушкой, как раньше. Только я уже не смогу повторить эти моменты, но всегда буду помнить и хранить в сердце. От исторического Владимиро веет настоящим искусством-так и ждешь, чтобы из-за угла выскочил какой-нибудь художник с мольбертом в руках и шапкой набекрень. В это время, под вечер, такие художники отходят от белокаменных зданий, заканчивают работу и возвращаются в свои дома, которые тоже непременно находятся недалеко от главных мест культуры. Совсем стемнело. Я сажусь, кутаюсь в футболку которая совсем не согревает и прислоняюсь лицом к стеклу. Я совсем устал. Скоро кольцевой троллейбус завершит свой маршрут и вернет меня назад к пустынной остановке. Но пока я продолжаю наблюдать за мельком движений снаружи. И думается мне, что я вовсе не хочу покидать этот город. Каждая улочка навевает на меня какие-то мысли и воспоминания, по-особенному теплые сердцу. Я боюсь забыть. Боюсь не вспомнить того, что греет мне душу с невероятной силой. Поэтому для меня Владимир-это память, детство, юношество. Это любимое прошлое,трепетное настоящее и нечеткое будущее. Наверняка можно еще много чего сказать-про историю,архитектуру, однако я уже не думаю, что это нужно, если в людях мои слова отозовутся хотя бы слабым эхом, значит эти слова были подобранны правильно. Не хочу учить тому,чего не знаю, не хочу рассказывать о победах, которых не было, не хочу, чтобы меня судили со стороны каждого человека, хочу,чтобы эта история сохранилась как поток абсурдных мыслей и теплых воспоминаний. Это мой город. И я люблю его по-своему. Осуждать-значит не быть человечным, противится простоте, а значит и противиться красоте. *** В этот день я вернулся домой поздно, попил чаю и уснул почти тотчас. Однако, после размышлений на следующий день я не отказался от своих слов, придуманных в сильном порыве вечерней сентиментальности.