Расстояние

«Интересно, кто я для тебя на самом деле?

Аккуратно я держу глаза на твоём теле»

Я получил твоё приглашение на игру в Аргентине. Что ты хотел сказать этим приглашением? «Посмотри, я стал лучшим» или «Съел, дурацкий Ушивака, мне никогда не была нужна твоя Шираторизава»? Второе, как мне кажется, вполне в твоём духе. Наверное, мне не стоит говорить, что я никогда и не сомневался в тебе. Достать билеты в сезон было не просто. На самом деле, сам не понимаю, почему пропустил тренировки сборной и полетел на твою игру, будто принял участие в негласном соревновании, в котором ты провозгласил себя победителем, а я это принял. Хотя, наверное, я первый это начал, думаю, ты так считаешь. Но это не было соревнованием, я просто делал и говорил всё, что считал нужным для себя и для тебя. С нашей последней встречи ты возмужал ещё больше, аргентинское солнце явно идёт тебе на пользу. Просто наблюдение, но твоя загоревшая кожа приятно контрастирует с вашей формой. Ты всегда выглядел уверенно во время матчей, тебе, помимо хорошей игры, нужно показать себя во всей красе, я никогда не понимал этого, но без этой черты ты бы не был самим собой. Я вижу твой цепкий взгляд, преследующий мяч, и одновременно каждого игрока на поле даже с высокой трибуны. Эта твоя способность использовать потенциал любой команды, в которой ты находишься, как всегда поражает меня, но теперь я искренне рад тому, что она реализуется в действительно сильной сборной. Твоя подача в прыжке стала ещё более виртуозной, кажется, я вижу, как напрягаются мышцы твоих ног, как идеально выгибается спина и замахивается рука. Не назову твою технику идеальной, потому что считаю, что всегда есть куда расти, и я всё ещё могу противостоять тебе, даже если, наблюдая за твоим матчем, не могу отвести от тебя глаз. Какой счёт игры? Неважно. Я ловлю твой взгляд на себе, и мне внезапно хочется исчезнуть. Глупость какая-то, ты сам позвал меня, и я принял приглашение, тогда почему у тебя такой растерянный… А нет, ты уже ухмыляешься и салютуешь двумя пальцами от виска. Упиваешься своей победой надо мной, а я покорно киваю. На этой площадке ты Король, но мы еще обязательно сойдёмся на площадке.

«Расстояние между нами, ты – далёкий берег

Я хотел тебя купить, но ты дороже денег»

Мне никогда не приходилось сомневаться в себе. Я упорно работаю, обладаю всеми необходимыми физическими навыками и развиваю их для взращивания своего таланта. Так было всегда, но ты своим глупым упорством всегда проделывал брешь в моей уверенности. Тогда, в старшей школе, я думал, что между мной и тобой пропасть, которую не хочешь пересекать ты, имея для этого все возможности. Но сейчас мне всё чаще кажется, что неправым мог быть я. Ты выбрал быть вторым, зная, что для того, чтобы стать первым, тебе достаточно сменить школу, но было бы это твоей победой, которую ты так жаждал? Нет, поэтому ты и не сдался мне. А что должен был сделать я, если бы захотел достичь тебя? Я никогда не думал об этом, считая себя исключительно правым, а теперь даже не знаю, имеют ли эти размышления смысл. Твои слова про гордость, которые ты сказал мне после вашего проигрыша Карасуно, я действительно не забыл, будто в тот день ты проклял меня на размышления об этом навсегда. Твоя бесполезная гордость обернулась лучшей дорогой успеха для тебя, ты доказал мне всё, что хотел доказать, не купившись ни на какие мои уговоры.

«Ты – не золото, ты – просто медная монета

Брошенная в гетто»

Если честно, я не помню ни одного человека в Сейджо, кто стоял бы с тобой на одном уровне. Не будь у них тебя, вряд ли они выигрывали бы даже на соревнованиях префектуры. Хотя, кажется, ваш ас Иваизуми был неплох, и, насколько я помню, всегда контролировал тебя, направлял твою энергию в нужное русло. Интересно, мог бы на его месте быть я? Знали ли они, насколько им повезло, что ты выбрал их? Потому что я знал. Точнее знаю сейчас. Тогда ваша борьба казалось бессмысленной, зачем ты выбираешь быть вторым вместе со слабаками, если можешь быть первым со мной? Так я думал до проигрыша Карасуно. Оказалось, что нельзя быть абсолютной командой, всегда быть на первом месте, быть непревзойдёнными. Не побыв на втором месте, нельзя стать первыми. Тогда я этого не знал, а ты знал, и в этом было твоё преимущество передо мной. Ты уже знал вкус поражения, знал, как взлетать, когда ты упал, а я думал, что всегда буду парить над всеми. В момент моего поражения, я думал о том, что хотел бы, чтобы ты был моими вторыми крыльями, абсолютным оружием, что позволит мне оставаться на вершине всегда. Но ты всегда хотел быть крыльями для своей команды, а не только для себя и уж тем более не для меня.

«И вспоминая твой очередной отказ

Я представлял, что могло быть с нами сейчас»

Мы никогда не были близки, но тот потенциал, что я увидел в тебе во время нашей первой игры, поразил меня. Это было так давно, но я помню тот день, будто он был вчера. Что ты делал там, по ту сторону сетки, с кучкой неудачников, недостойных и толики твоих стараний, которых ты прикладывал, чтобы быть наравне с лучшими игроками? Тогда ты еще не был великим королём (хоть это и просто дурацкое прозвище, придуманное Хинатой), но я не мог оторвать от тебя взгляд. Сейчас, вспоминая тебя такого юного, подавленного проигрышем, думаю о том, что я не хотел видеть тебя таким. Возможно, именно поэтому я был так настойчив в своих попытках заставить тебя пойти в Шираторизаву после окончания средней школы, да и во время старшей школы тоже. Как бы повернулась твоя жизнь, послушай ты меня? Смог бы ты реализовать свой потенциал, стоя по одну сетку со мной? Смог бы я также искренне восхищаться тобой сейчас, будь ты рядом со мной тогда? Я никогда этого не узнаю, как и того, каким бы стал я сам, находясь под твоим влиянием.

«Расстояние снова разделило нас

Я всё также не свожу с тебя глаз»

Не знаю, зачем я всё ещё размышляю о школьных временах и нашем былом соперничестве, если всё, что разделяет нас сейчас, это барная стойка в твоей квартире в Сан-Хуан. Конечно, временно, потому что билет на самолёт до Польши уже лежит в моём чемодане, но думать о нём мне совсем не хочется. Твоё тело накачанное и мускулистое, закалённое тренировками под солнцем, но в моей футболке ты выглядишь уязвимо, хоть она и ненамного больше твоего размера. Твой голос спросонья звучит ниже, чем обычно, ты говоришь неторопливо, будто вспоминая как говорить на японском, пока варишь кофе, что-то сказав о том, что его (кофе) тебе прислал Хината из Бразилии. Иногда, не замечая или забывая выражения на японском, ты неосознанно продолжаешь говорить на испанском. Я, если честно, в такие моменты ничего не понимаю. Ты лениво жестикулируешь, пытаясь вспомнить слова родного языка, и мягко смеёшься. Мне это не свойственно, но я желаю раствориться в этом моменте как свежемолотый кофе в кипячённой воде в турке, который ты помешиваешь. Не выдерживая, я обнимаю тебя со спины и закрываю глаза, вдыхая запах твоих волос. – Знаешь, ты потрясающий, Тоору, и всегда таким был

«Что-то больше, чем просто на один раз

Я надеюсь, ты придёшь ко мне в самый трудный час»

Я всегда относился к поездкам и перелётам спокойно, но, когда в моей жизни появились наши отношения, аэропорт стал для меня необычайно болезненным местом. Я больше не мог спокойно смотреть на взмывающие в небо самолёты через панорамные окна, потому что знал, что через какие-то два часа окажусь в одном из них и улечу от тебя. От твоих ладоней, что сжимали мои во время прогулок по Сан-Хуану или пасовали мяч тёплыми вечерами, от твоего голоса с испанским акцентом, бодрого и эмоционального, от твоего смеха уже не по-ребячески задорного, но по-прежнему игривого, от твоих касаний откровенных и горячих, нежных и трепетных. Ты сжимаешь мою руку в зале ожидания, посматриваешь на табло, показывающее, что посадку на мой рейс уже объявили, а я стою, вросши ногами в пол, и смотрю в твои печальные глаза. – Ну что ты в самом деле, Ушитоши, как маленький, я скоро прилечу к тебе в отпуск, выбьешь себе несколько выходных, и проведём время вместе, как и хотели, – ты звучишь оптимистично, и я киваю, обнимаю тебя крепко и целую в лоб на прощание, не люблю проявлять чувства на людях. Но ты, уже поддавшись моменту, обнимаешь меня за шею и целуешь, будто прирастая губами к моим, и я невольно улыбаюсь, прижимая тебя к себе, забывая и про самолёт, и про людей вокруг. – Я буду тебя ждать, Тоору.