В черепной коробке ZZ

      День за днем. Шаг за шагам. Год за годом. Ценому больше не ребенок, а ЕГЭ больше не мамина страшилка перед сном. 11 класс начался незаметно, как и удушение ответственностью. И это он ещё только на домашнем обучении впадает в хандру. Представлять, как давят учителя в школе на его, пока еще, одноклассников, вызывает тревогу.       Ценому тщательно готовится в каждому экзамену. То есть ко двум – русский и литература. Базовая математика на то и базовая, что к ней никто не готовится, все же раз он сдал ОГЭ, то сдаст и ЕГЭ.       Русский пока что стоит не в приоритете, и проводится за ним не так и много времени. Он же говорит по-русски, хули он его не сдаст? Вот именно, да, так держать.       Осень сменяется зимой, а там уже и весна. Для классов по младше это означает ВПР, который на изи списать с телефона, да нищий ОГЭ. Для Ценому это значит начало конца. Чем ближе экзамены, тем больше он не уверен в хороших баллах. И в сдаче в принципе. Если про ОГЭ каждый говорит, что там делать нечего и даже самые дебилы сдают, то про ЕГЭ советуют лишь покрыться и покреститься, чтобы быть под защитой двух богов. Ценому бы с радостью, только в Нюерке не существует ни церкви, ни мечети.       Читать книги, самостоятельно писать всевозможные сочинения стали еженедневной рутиной. Не сдать литературу для Ценому равно главному провалу в его жизни.       — О-па, стоять, — Сена словила мимопроходящего из комнаты, как призрака, Ценому.       — Ну че? — парень закатывает глаза, принципиально не поворачиваясь но сожительницу.       — Не чëкай мне тут! Я тебе не мама, с родителями будешь так себя вести, — Сена сама подходит ближе, в проблему роста, смотря снизу вверх.       — Старая, из ума выжила что-ли? — пфыкает Ценому, честно удивившись тому, что Сена до сих пор пытается быть няней.       — Эт кто старый еще, уеба? Во-первых, женщинам некультурно говорить в возрасте! Во-вторых, я и твоего младше. В-третьих, иди нахуй, — Чижикова тянет руку вверх, чтобы потыкать факом прямо в лицо школьника. Ценому для вида морщит нос. Закончив отчитывать за длинный язык, голос Сены смягчается. — И в-четвертых, тебе нужно проводить время не только за пробниками. Раньше тебя хотя бы можно было вытащить из комнаты, приводя кого-то в хату.       Ценому чуть стыдливо отводит взгляд. Ну как ребенка отчитывают, ну что такое. Придумала она заботу проявлять еще...       — Ты не сдавала ЕГЭ, тебе не понять, — он пожимает плечами, пряча руки в карманах домашних штанов. Да, он не ходит дома в одним проперженных трусах.       — Ды нэ свавала ЕХЭ, тебэ нэ панат, ыыы, — передразнивает его Сена, рукой изображая голову. Её это видно веселит. А Ценому – тоже.       — Дебилизмом занимаешься, — он собирается дать подруге щелбан, но та в тайминги отходит на шаг назад.       — "Дебилизм", сосунок, – это не уходить после 9 класса, — Сена складывает руки на груди, делая из себя до пизды умного человека. Были бы очки, то она бы их уронила.       — Непоступившую никто не спрашивал, — Ценому и сам миллион раз пожалел, что остался в школе. Не хватало ему ещё и осуждения окружающих.       — Да ладно тебе. Экзамены как экзамены. Вон у Аксиомы тоже скоро, она спокойно своими делами занимается, — Сена тянется за телефоном, чтоб доказать свои слова, — Вот, даже сейчас в эфире!       — Я за неё рад, — отвечает Опиум. Няня собирается продолжить разговор, которого ей сильно не хватает в последнее время с вечной занятостью друга, как Ценому продолжает, — Всë, теряйся.       Школьник уходит в свою комнату, оставляя Сену смотреть стримы Аксиомы.       

***

      Май. Месяц ада. Как и июнь с декабрем, в принципе. Ценому панически подписывается на все форумы, каналы, статьи про ЕГЭ, чтобы лишний раз прочитать, что ответов нет. Поэтому он тратит все время, чтобы сделать шпоры за весь школьный (и не только) материал. Посмотрев пару-тройку туториалов, он начинает составлять план по тому, как, если что, будет списывать. Осознание, что Ценому он нервов начал все забывать, вызывает нехилую панику.       Викова, как прилежная староста, отправляет Ценому в личку со своего пятого твинка – ведь на остальных она находится в бане – расписание экзаменов. В силу малого количества учеников, расписание не особо то и длинное. Первым ЕГЭ он сдает базовую математику. Затем русский и самый ответственный для него предмет – литература.       Ценому уже забыл одноклассников как страшный кошмар. Кроме, может, Виковой, по понятным причинам. И рубашку забыл. И брюки. И чёрные гелевые ручки. И шпоры в носках, трусах и рукавах.       Парень за день до первого ОГЭ начинает тревожиться по любому поводу. Он заводит будильники на всех возможных устройствах. Даже Сену затрахал просьбами завести время и на её телефоне. Ценому проверяет каждую ручку, и берёт с собой пять штук в аудиторию. Плюсом ещё три в обуви для шпор. Кстати, на счет шпор – их он тоже постоянно проверяет. Перед выходом сто раз спросил у Сены видно ли бумагу через рукава и стоит ли все же их там прятать.       Ценому на тряссущихся ногах подходит к школе. Он вышел заметно раньше назначенного времени, но у входа уже стояла староста.       — Ценому! Ценому-ценому-ценому-у-у-у!       — Блять, — шепчет под нос названный, пытаясь смотреть куда угодно, кроме местонахождения рыжей дамы.       — Це-ено-о-о-о-о-ому-у! Представляешь, базу сдают только мы! — Викова впервые за долгое время одета в нормальную одежду. Хотя и та достаточно открыта, все равно является школьной. Ценому случайно опустив взгляд на декольте, быстро, со слегка красными щеками, панически отводит взор. Её повседневная одежда хотя бы прикрывала то, что принято прикрывать!       — Ага..       — А ты готовилс? Вот я готовилась. С самого 9 класса, сразу после ОГЭ села за ЕГЭ. Я уверена в себе. А ты в себе уверен? Ты не выглядишь как уверенный. Ну же, выше нос! Я же в себе уверена. И ты будь уверен. Но не во мне конечно, а в себе. Хи-хи. Хорошо-хорошо, я поняла, тебя наверное напрягает ЕГЭ. Не переживай, я тоже волнуюсь. По мне не видно? Ну почему же? Я просто горю от не-тер-пе-ни-я! Ай, скорее бы сесть в аудиторию. О погоди-погоди я такое придумала!       Викова на пару секунд прекращает пищать, и Ценому не понимает это она заткнулась, или у него перепонки лопнули. Девушка достаёт телефон из своей элегантной мини-сумочки. Подойдя к однокласснику вплотную, она наводит на себя с ним камеру.       — У нас первый экзамен – базовая математика. Осталось всего-то пару часов! — Викова начинает что-то снимать, даже не спросив Ценому. Женщины.       — Не снимай меня... — он тихо протестует.       — Как ты думаешь на какую оценку ты сдашь? А на сколько баллов? Потом еще скажешь мне на сколько сдал! Вот я думаю, что-о-о.. Ну, думаю сдам на "5", а баллов будет 20! Из 21 возможных, если кто не знает. А ты? На сколько думаешь сдашь? Не волнуйся, у каждого свои возможности. Не переживай, все обязательно получится, ты просто баллы скажи.       Ценому вздыхает.       — Какой минимум?       — Минимум.. Минимум.. Хммм, а я не знаю. Я не интересовалась минимумом, потому что всегда была уверена на максимум. Я же готовилась к ЕГЭ с 9 класса. Я же говорила! Я знаю сколько максимально – это 21 балл. Но ты не переживай, я сейчас посчитаю. Так-так, заданий всего 21, и за каждое по одному баллу. Проходным считается оценка "3", а это, обычно, половина. Значит 11! 11 баллов – минимум. Блин, это так мало.. Неужели ты думаешь, что сдашь на такое малое количество баллов? Ну ты чего, ты волнуешься? Не волнуйся! Все ты сдашь!       — Я не думал, что сдам на 11 бал-       — ОПИУМ! А ну молчать! Снова распизделся! Что, дома поговорить не с кем, да? Теперь заговариваешь зубы нашей Петровой. Вот ты и бесстыдник, Опиум. Дать бы тебе по башке! Может мозги вправлю, — Ценому почти испустил дух, услышав этот голос. Физручка.       — Здравствуйте, Светлана Семеновна-Радионовна, — Викова улыбается их новой классной, ведь прошлая сдохла, — Ничего страшного, Ценому меня не отвлекал.       — Ну-ну. Ты просто девочка хорошая, не то что этот. Не защищай его, — физручка ради вида хотела харкнуть под ноги, но попала Ценому на обувь. Так даже лучше, — А ты что стоишь?! Тебя дома не научили здороваться с учителями?       — Здравствуйте, — Ценому кажется, что у него заболели все части тела, которые когда-то были отбиты с помощью СССР.       — Здравствуйте! Спасибо, Опиум, что соизволил поздороваться! Бестолочь. Еще и оделся как на трассу. Хотя, смотря на тебя, как будто с трассы. Неуч. Посмотри вот на Викову. Посмотри-посмотри! Оделась на экзамен, сразу видно. Не то, что ты! — Сорокина свистит в свисток, который хрен знает зачем она взяла с собой на экзамен.       С горем пополам, Петрова и Ценому поставили роспись, и отправились во вторую школу в городе. Ведь на весь Нюерк их всего две, и во второй, вроде как, тренируют морских котиков.       Пройдя до злополучного заведения, их еще битый час никуда не пускали. Повторить весь школьный материал не представлялось возможным из-за двоих незатыкающихся женщин. Даже больше, ведь телефон Ценому постоянно разрывался от сообщений.       — Ценому, а, Ценому. Тебе не кажется странным, что у Светланы Семеновны-Радионовны двойное отчество? Ладно, я бы поняла, если бы была двойная фамилия. Но отчество? Как так могло произойти? У неё два отца? Или две семьи? Или у неё отец иностранец с двойным именем! Так интересно, да? Да-да, мне тоже! Просто шок, честно, так волнительно. Ты волнуешься? Не волнуйся. Ты можешь волноваться из-за экзамены, но не из-за отчества Светланы Семеновны-Радионовны. Главное не переживай, все пройдет хорошо, — сразу выебывает мозги Виктора, как только классная отошла долбиться в окна с просьбой пустить.       Затраханному Ценому хватает сил только показать большой палец вверх.       Спустя один сломанный замок, директор школы их пускает. Чисто ради того, чтобы сохранить здание, снова не закрываясь на двадцатилетний ремонт. Морские котики сами себя дрессировать не будут.       Стандартная процедура, которую Ценому два года тому назад уже проходил. Металлоискатель, проверка паспорта, костяные, холодные, длинные, корявые, морщинистые, мерзкие, склизкие, старые, древние, скользкие, чуткие, стремные, деревянные, жесткие, кривые, прыщавые руки, проверяющей на наличие шпор, бабки. Не ясно какой предмет она ведёт в этой школе. Скорее всего любой. Такой персоне образование не требуется. Она оставляет незабываемые ощущения, которые будут чудиться Ценому ещё ни один год. Можно ли считать это харизмой?       Единственное, что за последний месяц заставило Ценому выдохнуть спокойно – факт того, что с Виковой их рассадили по разным аудиториям. Странно, они, вроде как, не овощи. По крайне мере, Петрова, которую солнышко поцеловало в темечко при рождении.       Еще битый час в пустом кабинете пролетел нихуя не незаметно. Температура тела скачет то вверх, то вниз, головная боль усиливается, ощутима сжимая виски, а перед глазами все чаще виднеется конец тоннеля. Правда, чёрный. Значит ли это, что Ценому там ждет ад, а не рай? Нет, ведь его ждут там три экзамена.       Какая-то женщина вещает Ценому о том, о сем. Правила проведения ЕГЭ, данное время, разные вопросы. Да это и не важно, все равно он все прослушал. Перед ним вскрывают конверт, в которой лежит целая одна работа. Её тут же кидают на стол парня, который удачно расположился на месте 1Б. Камеры работают (вот куда ушёл бюджет всего Нюерка!), в аудитории четыре проверяющих на все стороны света. Если бы Ценому сдавал географию, то можно было бы посчитать за подсказку.       Заполняя паспортные данные, Опиум раз пятнадцать задумывается о том, реально ли его имя пишется именно так. Каждая буква кажется чужеродной, а цифра неправильной. Подпись так вообще он выводил так аккуратно и медленно, как даже солнечные дети раскраску не раскрашивают.       Грозная женщина проверяет что он там начеркал, и засекает время. У Ценому начался тремор. Он не то, чтобы прочитать содержимое задачи, он даже листок нормально удержать в руке не способен. Мозг вырубает, и он начинает писать возможное решение как карта ляжет. База – это тест на трезвость, чего там не сдать?       Ценому с ужасом начинает осознавать, что он делает, когда остаётся всего час. Большая часть заданий кое-как выполнены. Сейчас главное не начать их проверять. Чем больше думаешь, решая задачку на логику, тем больше вероятность, что ты проебешься. Ну, так уверен Ценому, которому не дана ни логика, ни математика.       — Можно выйти? — на удивление четко отпрашивается Ценому, подняв руку. Женщина за столом щурит глаза, записывая в листок время. Затем она идет к выходу из кабинета.       — Сопроводите! Выйти! — кричит она, махнув рукой Ценому, давая разрешение встать с места. Он сразу дергано подрывается, тем самым, притянув к себе лишние подозрение.       — Ты че как калека? — спрашивает старый мужик, выполняющий роль сопровождающего. Вроде как, говорить им не разрешается. Но кому не насрать, да? Ценому молчит, не позволяя проронить и звука. Он тщательно прислушивается к себе, пытаясь уловить какой-то шорох от многочисленных шпор.       "Ссать хочу пиздец", — в уме отвечает парень, когда они наконец-то дошли до туалета.       Заходя в первую же кабинку, Ценому с ужасом понимает, что в ней нет замка и унитаза. Дырка в полу и деревянная дверь чуть ли не по колено. Он даже представлять не хочет как справляются обычные обучающиеся на постоянной основе.       Одной рукой держа кабинку, так как ручки тоже не наблюдается, другой Ценому лезет себе в трусы. Около шоколадного глаза нащупывает нужные ему шпоры с теоремами по геометрии. Он весь трясется, текст прочитать не получается. Самый главный страх – упасть в обморок. Это в первую очередь означает, что его заберет скорая, где врачи наверняка заметят, облепленное бумажками, тело. Вряд ли кто-то поверит, что это так Ценому решил закосплеить мумию.       Писать что-то на руке в его ситуации решение опасное. Он один в аудитории, значит все смотрят лишь на него. Придется запоминать. Ценому бежит глазами по тексту, матеря кривой почерк, хотя шпоры он печатал.       Красным в голове мигает мысль, что он здесь уже слишком долго, и его могут спокойно выгнать. На последок шепотом пересказав теорему, прячет бумажку обратно в очко. Для вида помыл руки, и не без помощи сопровождающего, возвращается в аудиторию. Садясь за парту, в голове вновь пусто. Ни одного слово из, казалось бы, выученного правила.       Ценому начинает мыслить только отойдя от школы на метров двести. Шпаргалки ощущаются каждой клеточной тела, хочется как можно скорее сжечь их на скотомогильнике. Одним экзаменом меньше, уже успех. А может и не меньше.       

***

      Второй экзамен, то есть русский язык, разделяла с Ценому неделя. Легче все равно не было. Для кого целая неделя, а для других лишь неделя. Дали бы хотя б год.       На этот ЕГЭ Опиум шпорами так же запасся. Каждое правило, каждое исключение. Как же он скучает по ОГЭ, где выдавали словарь.       На нервы ещё плюсом капал Керпэдж, который приревновал свою девушку. Да, Викова и Ценому расписались. Но, сука, за присутствие на экзамене, а не вступили в брак! Босс с кафе не заставил себя ждать, впервые за всю работу соизволив поинтересоваться, с какого хуя парень решил не ходить работу.       Сена дополняет этот мозговой штурм, изображая приведение из какой-то шторы, которая до сих пор служит дверью в комнату школьника. Ценому уже устает разворачивать её и выставлять за пределы порога, ведь, по факту, в саму комнату она не заходила.       Неделя прошла, результаты по математике, которые Ценому проверяет каждые полчаса, не пришли. Как обычно встав за два часа, смотрит сливы варианта восточных регионов. База вроде плюс минус так совпала. Правда, русский язык не совсем то, что можно так сверять. Как-никак, в математике поменять числа в зазубренном решении, и все, готово, когда как в русском надо точно знать как решать.       По повторному сценарию, который, как минимум раз, повторится, Ценому подходит к своей школе. В этот раз народа побольше, чем два. Это значит, что Викова не будет делать из мозгов парня кашу, отвлекая от мыслей других одноклассников. Одета она почти так же, как в прошлый раз, но ещё более ярко. Петрова вернула себе яркий макияж, добавив ещё и блестящих побрекушек.       Рядом с Виковой так же слишком громко разговаривает ещё одна девушка. Ценому взглянул на них всего раз (иначе он бы ослеп), и абсолютно не узнал новую персону. Одного взгляда, конечно, мало, чтобы узнать одноклассницу, с которой он не виделся много лет... Хотя че он раздумывает, похуй ему.       СССР как в армии отсылает их на раз-два маршировать в другую школу. Ценому, как аутсайдер, остаётся в конце без пары. Оно и к лучшему, пока что никто не узнал его, и значит никто не будет его пинать.       — Опиум! Тебя что не учили маршировать?! Как ты потом собираешься служить Родине? Ты думаешь нашему государству нужны такие как ты? Какой же ты никчемный! Сидел бы дома, гнил дальше, зачем тебе это образование? Если ты даже с этим справиться не способен, то значит и ЕГЭ не осилишь. Не видать тебе ни четвёрки по физкультуре, ни аттестата! — стандартно орет Светлана Семеновна-Радионовна на Ценому, и тогда все поворачиваются на него. Ну началось... Спереди слышатся смешки и ядовитый шепот.       — Цéному? Так тебя же убил тогда мяч?       — Пха-ха, не убило, но травмы сильные нанесла. Посмотри на его лицо!       — Может он болеет чем-то? Идите впереди быстрее там, а то вдруг заразно.       — Илья?       — У нас в списке нет Ильи.       — Неужели он в себя поверил и решил на ЕГЭ прийти?       — Лучше бы дальше дома сидел.       — Ценому, ты понравился моей подруге одной. Можно я ей твой номер дам?       Ценому молчит.       — Не изменился ваще. Терпила.       — Ценому, я фоткаю, давай позируй!       Хорошо хоть Викова увлечена разговорами с темноволосой девушкой. Так бы ситуация стала в три раза мерзотнее. Обида перебивает абсолютно все волнение насчёт предстоящего ЕГЭ. Как давно он не ощущал нечто такое. Уже совсем забылись эти ублюдские лица.       Еле-еле Ценому доходит до аудитории, ведь каждый его шаг комментировался одноклассниками. Пару раз поставили подножку, один раз пытались вытащить паспорт из кармана. А он закатывал глаза и делал вид, что ему все равно. Теперь мысль о экзамене наоборот успокаивала.       Место 2В. Не идеал, но терпимо. Полчаса разговоров, пару минут инструктажа, пару минут заполнения бланка. Теперь перед ним только ручки, задания и КИМ. Никаких шуточек и дразнилок.       Одноклассники постепенно выходят в туалет, возвращаясь больно довольными. Далее кабинет начинает пустеть, а Ценому до сих пор ни разу не вышел. Решает все полностью сам, ни разу не оторвавшись от бланка заданий. Черновик активно заполняется, слова перечеркиваются. Сочинение неудачное на сто двадцать процентов. "Почему нельзя общаться с людьми, не чувствуя любви к ним?". Откуда ж Ценому, блять, знает?       Отчего-то тема сочинения захватывает, заставляя по-настоящему задуматься. Ценому уверен, что аргумент можно найти в многочисленных шпорах где-то в носках, но пока прет – надо писать. Голову посещают как хорошие мысли, так и так себе. Парень записывает любую идею, пытаясь, как пазл, сложить все в единое толкование. И вот, пустота. Абсолютно ничего, мыслей ноль. Он прикрывает глаза.       Ценому непроизвольно сравнивает тему сочинения со своей жизнью. Начинает от одноклассников, заканчивая друзьями. Друзьями? Керпэдж, с которым можно хорошо сыграть в кооперативные игры. Аксиома, которая пусть и не интерисуется мнением Ценому, всегда "за" него, своеобразно поддерживая. Викова, которая.. Нет, точно нет. И Сена.       Ценому как будто специально избегает любой мыслишки о подруге, даже не пытаясь разобраться почему. Потому что в глубине своей черепной коробки знал, догадывался. Все очевидно, и это самое противное. Всегда оставляет её напоследок, якобы так все уравновесится, и никакой привязанности к Чижиковой вовсе не существует.       Ценому чешет голову, вбиваясь обгразанными ногтями в кожу. Пытается физически убрать Сену из головы? Парень резко чиркает чёрной ручкой по черновику, выходя за поля, из-за чего задевает парту. Ну и похуй, потом плевком оттереть можно. Открывает глаза он не от испуга испорченного имущества, а из-за того, что слишком ушёл не туда. Никакой Сены в его голове. Аудитория рассасывается, а он все еще сидит над аргументом в сочинении.       — Можно выйти? — все по сценарию. Главное, чтобы сейчас его не утащили в медпункт из-за красных щёк, подумав, что у него температура под сорок.       Проверяющий зовет сопровождающего, пока Ценому чувствует как его спину прожигают пару насмешлевых взглядов. Чего они такого смешного нашли? Ну да, голос вышел резким, высоким и конченным. Да, интонация как у больного. Ну да, это же Ценому.       В этот раз в туалете из четырёх возможных кабинок занято три. И похоже, что на тех замок имеется, ведь никто дверцы не держит. Какая удача, Ценому вновь возвращается в свою излюбленную.       Он шуршит по одежде, пытаясь хотя бы примерно вспомнить где у него лежат шпоры по аргументам.       — Эй, — едва слышно шепчет кто-то из соседней кабинки. Опиум чувствует, как упало его сердце в пятки. Он молчит, надеясь, что это не ему, но все равно замедляет действия примерно в семь раз.       — Пссс, — еще раз повторяет попытку аноним, но в этот раз просунув носок кроссовка снизу стенки между кабинками, чтобы Ценому понял, что это ему. — Помоги, пожалуйста. У тебя есть готовое сочинение на тему "Как время влияет на окружающую среду?"?       Опиум молчит. В голове крутятся шестеренки, но все они настолько ржавые, что быстрее он взорвется, чем найдет оптимальный вариант решения ситуации. Готовое сочинение у него-то было. Он даже помнит где. Только отдавать шпоры подставному ученику идея гипер хуевая.       — Какое тебе попалось? У меня есть шпоры почти на все, мне слили, — подставной ученик замолкает, когда кто-то выходит из первой кабинки. Ценому видит как туалет покидает парень, который считал его Ильёй.       — Сам решу, — быстро отвечает Ценому, вылетая пулей из кабинки, забыв для вида помыть руки. Гребанные ЕГЭ, теперь ясно почему так часто подростки с крыши сигают.       Пусть он и не посмотрел на аргументы, от нервов у него перед глазами вся жизнь пролетела. Где-то там он смог выловить, что можно привести в аргумент. Скорее всего, пример посредственный и притянутый за уши. Но балл какой-нибудь нищий уж получит.       Практически забывая записать ответы в бланк, Ценому сдает работу, надеясь, что остался лишь один экзамен.

***

      Ценому почти перестал спать. Желание лечь в кровать гигантское, а оставаться на едине со своими мыслями – отсутствует. ЕГЭ, одноклассники, результаты, учителя, школа, друзья, Сена, человеческий фактор, ЕГЭ, литература, ответственность, конец детства, ответственность, ответственность, ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.       Парень бросает очередную попытку найти сон за день. Значит, не сегодня. И не вчера. Тогда завтра. Странно, вчера его голову посещала точно такая же мысль. Так нельзя, Ценому понимает. Какие ещё мысли о сне, когда на носу ЕГЭ по литературе?       Сена операется на стену возле прохода в комнату Ценому. Почему-то прямо сейчас без причины зайти в комнату ощущается чем-то из разряда невозможного. Нужно просто постучать о косяк (двери же нет), показав свою решительность, зайти в комнату, поддержать, может обнять, если позволят, и все станет хорошо. Станет же?       Девушка вздрагивает, услышав движение. Уже готовясь встретить Ценому у входа, она понимает, что тот выходить не собирается. Кажется, его накатило. Сена слышит, как в комнате летают книги. Вряд ли Опиум позволил бы себе такие вольности, значит он роняет все случайно. Насколько же он устал?       Сена заносит кулак, собираясь постучаться. А что она скажет? Как она собирается поддержать? Ценому говорил правду – она не понимает, она не сдавала ЕГЭ. Но неужели дело только в этом? Сена понимает, что нет. Но Ценому не рассказывает. Разве она имеет право лезть в его голову? Она хочет знать, хочет поддержать. Но она так же понимает, что ничего на смотреть дать в ответ. Абсолютно. Значит не сегодня. И не вчера. Завтра?       В комнате становится тихо. В коридоре шум так и не поднялся.

***

      Ценому впервые просыпается от будильника. До этого вставал где-то за час до него. Одеваясь, парень на автомате пересказывает себе всевозможные классические произведения. Умываясь, как скороговорку повторяет имена различных писателей и поэтов. Обуваясь, шепчет под нос давно зазубренные и разобранные стихи.       — Ценому..       Сена осторожно зовет его, когда парень почти покидает квартиру. Он сейчас не настроен говорить. Но если он покажет это, то Чижикова может расстроиться. Нельзя допустить такого. Ценому не может себе позволить обижать подругу.       Сена смотрит ему в затылок, мнет рукава кофты, но ничего не говорит. Боится задеть Ценому. Вдруг она своими словами сделает только хуже? Не надо было вообще ничего говорить, дура.       — Удачи, — слегка улыбается Сена, прекрасно понимая, что Ценому этого не увидит. Но не понимая, что он сможет детально представить улыбку, услышав лишь интонацию её голоса.       — Спасибо, — перед тем, как Сена осознаёт, что это одно из самого искреннего, что когда-либо говорил Ценому, тот громко хлопает за собой дверью.       В этот раз к школе Опиум подходит последним. Плевать, все равно по-любому ему бы досталось. Так хотя бы за дело.       — Опиум! Какой же ты безответстенный! Ни пунктуальности, ни мозгов! Ты хоть что-нибудь можешь сделать достойно? Хотя бы "средненько", а не "омерзительно"! Мерзопакосно, прямо как твоя рожа. Где только таких рожают? В Чернобыле? В Хиросиме? Жалко твоих родителей невозможно. Надо же было такому дебилу родиться.       — Здравствуйте, Светлана Семеновна-Радионовна, — устало отвечает Ценому. На большее его не хватает. За спиной классной уже слышится едкий смех одноклассников, который физручка с удовольствием одобряет.       — Хорошо, что 12 класса нет! Я еще год не выдержу смотреть на тебя. Из-за тебя у всей улицы падает зрение и айкью. Тебе самому не стыдно на улицу выходить? — СССР тяжело дышит, как будто эта речь намного сложнее, чем физические упражнения. Да чего уж там, физручка никогда не видала спорта, — И что ты стоишь? Ну что ты стоишь без дела? Расписывайся! Ты какой уже экзамен сдаешь? Всему тебя учить надо!       Кто-то тыкает Ценому в плечо бумагой для росписи. О, ну конечно. А то Опиум уже надеялся, что день хуже быть не может.       — Привет, Ценому! Как дела? Волнуешься? Я вот не волнуюсь. Одноклассники тоже не волнуются. Представляешь, я сдала профиль на 100 баллов! Как неожиданно, хи-хи! Я так рада. Не зря готовилась с ОГЭ. А ты хорошо готовился? Не волнуйся, я просто интерисуюсь, я уверена, что ты все-все сдашь!       — Ты же сдавала базу?..       — Я сдавала все, вообще-то! Но не волнуйся, что ты один сдавал базу. Это нормально! Да ведь? Ты же не считаешь это странным? Не волнуйся только, я же не волнуюсь.       — Викова, рот закрой, — слишком громко и резко вырывается из Ценому. Блять, он слишком мало спал, слишком мало думает. Теперь он уверен, что все о чем когда-либо говорила о нём классная – правда.       Викова распахнула глаза (или глаз, из-за челки не понятно), не зная, что сказать. Действительно затянулась. Ценому быстро ставит подпись, и практически впихивает ей в руки бумагу, ещё и помяв несчастный листок.       — Хера он озверел!       — Ценому, не плюйся только, а то бешенство передаётся через слюну.       — Ну он и быдло. Я всегда знала, что его просто из школы выперли!       СССР покраснела от злости. Такого ора улица ещё не слышала. В любом случае, до второй школы с горем пополам они дошли. Викова ни разу не взглянула на Ценому, а одноклассники вечно тыкали ему в лицо включённой камерой телефона, звонко угарая. Он уверен, что во всем прав, но тогда почему так чертовски стыдно? Обидно должно быть ему! Блядство.       Следующие часы ЕГЭ казались раем. В аудитории шутки не прекращались, из-за чего Ценому не мог сосредоточиться на повторении материала. Шпоры на литературу больно вбивались в кожу, грозясь исцарапать его всего. Изнутри он постарается сам – можно не сомневаться. Вот и останется от человека кучка нервов и разрезанной от чувств плоти.       Хотелось лишь одного – оказаться дома. Лучше в комнате. Ещё лучше – где-то много лет назад, чтобы успеть ко всему подготовиться ещё раз. Ему не хватило 18 лет до этого. Пожалуйста, дайте ещё времени. Не сейчас. Когда-нибудь потом, где-нибудь там. Но не сейчас и не здесь. Где-то, где-то... Перед глазами плывет, чернила, кажется тоже.       Ценому полностью забывает весь экзамен, и даже ни разу не выходит посмотреть ответы. Настролько тихо ещё не было. Теперь все осталось на потом. Сейчас можно идти домой, и подготовиться ко всему заново. Подготовиться к чему?       Парень останавливается по среди дороги. Что теперь? Экзамены сданы. Школа закончилась. Он ведь не знает, что будет потом. Как вышло, что будущее уже наступило?

***

      Прошла еще одна неделя. Ценому как будто потерял смысл жизни. И смысл жить. Аксиома бесконечно закидывает его видео, которые сняли и потом выложили его одноклассники. Теперь он ещё и мем, как здорово. Просто мечта. Так она ещё и видит, что Ценому игнорит и обижается. В добавок Викова все еще играет обиду, перестав писать со всех твинков. Так как Керпэдж каблук – не пишет тоже.       — Ценому! Ценому!       Сена зовет его. Единственное, что еще как-то выводит его из самобичевания.       — Иди сюда!       Ценому безразлично зачем и почему он ей понадобился. Вина царапает душу изнутри еще больше. Давай, разочаруй еще и Сену, тебе же так это нравится.       Через еще пару криков, Сена сама решается прийти к нему. В этот раз есть повод, значит переживать не стоит. Значит она спокойно может позволить себе зайти. Она медленно отодвигает штору, проходя внутрь.       Чижикова не хочет смотреть на Ценому – боится. Она понимает, что происходит, но увидеть все своими глазами еще сложнее. Сена не может найти правильных слов, и не может посмотреть на явно пессимистичное состояние друга. Ужасная няня. Ужасна-ужасна-ужасная-ужасная... И еще более ужасный друг.       — Ценому...       Тихо зовет его, прощупывая почву. Она глубоко вздыхает. Ценому не выглядит живым. Он вообще дышит?       — Ты сдал, — Сена мнется, переступить с ноги на ногу.       Ценому резко принимает сидячее положение.       — На сколько?       Чижикова вздрагивает. Испугал не Ценому, а его самочувствие. Она не была готова это увидеть. Сена быстро включает телефон, скорее чтобы не смотреть на него, нежели, чтобы найти точные результаты.       — Математика – "4", русский – "4", — читает Сена. Она искренне надеется, что когда Ценому осознает, что экзамены позади, снова вернется к своей пассивной агрессии, а не этому, — И литература тоже.       Ценому молчит. Воздух в комнате как будто тяжелеет. Он продолжает недвижно сидеть, тупо глядя на стену позади Сены. Перед тем как поджать губы в линию, он хрипло спрашивает:       — "Тоже" – это сколько?       Сена вновь аккуратно разблокировала телефон, вчитываясь в результаты. Она не знает как поступить лучше. Сказать правду или соврать? В чем нуждается Ценому? Русская рулетка. Парень хмурится, его нога непроизвольно дрожит.       — По литературе у тебя "4", 65 баллов, — она читает результаты медленно, параллельно думая о том, как дальше могут развиться события. Неужели он так беспокоится из-за экзаменов? Не верится, у всего есть причина. Так же у всего есть ключ к решению. Только почему Сена не может найти даже замок? — Ты молодец.       Сена вновь открывает рот, собираясь продолжить, как Ценому падает обратно лицом в подушку. Девушка вздрагивает, панически метая взгляд по всей комнате. За что уцепиться? Что делать дальше? Она ведь даже не понимает что случилось!       Спустя долгие бессмысленные гляделки с предметами, Сена перестает думать. Пришло время дать вести чувствам. Она аккрутано подходит к кровати, садится рядом.       Рука нежно ложится на чужую макушку, начиная гладить волосы. Осторожно, изредка невесомо делает массаж, иногда проводить пальцами на манер расчески. Чаще всего просто гладит. Ее пальцы дергаются, но не отлипают от головы парня, когда по его спине бегут мурашки.       — Родители наверняка гордятся тобой, — начинает попытки поддержки Сена, — И я.. особенно.       Ценому тяжело поднимается на локтях, шатаясь вновь садится. Сена с камнем на душе убирает руку. Чужие волосы как будто до сих пор касаются её кожи. Хочется вернуть её обратно. Так было лучше.       Опиум покрасневшими глазами смотрит на неё, сам на понимая, что хочет найти.       Ценому практически падает на Сены, сгребая ее в охапку. Холодным носом утыкается в чужую шею, судорожно вздыхая. Связки сковывают горло, мешают дышать. Ценому тонет, задыхается, пытается держаться за Сену как можно крепче. Когда его в последний раз так обнимали? Он вспоминает лишь теплые мамины руки в далеком детстве. Странно, она всегда считала его просто ребёнком, но почему-то для объятий он всегда взрослый.       Сена не дергается, не пытается уйти. Она обнимает в ответ, прижимает. Рука возвращается на голову, вторая сжимает домашнюю футболку. Хочется ближе, сильнее. Ценому это нужно. Ей это нужно. Их дыхание выравнивается, грудные клетки поднимаются синхронно. Сена начинает гладить и спину.       Прямо как с ребенком. Но Ценому и есть ребенок. Обиженный, брошенный. В основном на себя и собой. Сена готова отдать всю себя. Своё счастье, своё время, свои чувства. Уже отдала. Все, лишь бы Ценому вновь язвительно послал её из комнаты.       — Хочешь я расскажу твоим родителям? Они будут рады знать, что ты так хорошо сдал экз-       — Нет!       Ценому вырывется из рук, испуганно кусает губу. Сена мысленно делает себе жесткое замечание.              — Почему?       Парень смотрит на свои колени, то хмурясь, то складывая брови домиком.       — Ты не понимаешь. Не только ты. Все. Они.. Они в частности. Чего я вообще стою, если не сдам идеально? Я.. Навсегда останусь для них ребёнком! Что я вообще без своей фамилии? Просто никто, кто даже экзамены сдать не в состоянии, — Ценому сначала повышает тон, но не услышав спора в ответ, понижает громкость, в конце начиная заикаться.       — Извини. Уходи. Можешь вообще из дома.       — Что?-       — Можешь не приходить больше. Я.. Я не скажу никому. И ты не говори. Сможешь дальше получать деньги и все.       — Но я не-       — Я тебя не держу, наверно уже и вовсе достал. Ты долго меня выдерживала... Спасибо, я-       — Ценому!       Сена поворачивает его к себе за плечи, заставляя смотреть глаза в глаза. Её губы дрожат, ещё чуть-чуть и она заплачет. Если бы не оставшиеся эго Ценому, он выглядел бы точно так же.       — Я не хочу уходить! Если хочешь, то я могу соврать о твоей успеваемости. Если хочешь, то могу больше никого не водить сюда. И даже готовить научусь! Я могу даже отказаться от зарплаты, или передавать большую часть тебе! Но, пожалуйста.. Не выгоняй меня..       В этот Сена первая кидается в объятия, всхлипывая. Она до боли сжимает чужое тело, пытаясь передать Ценому все свои переживания и желания.       Ценому чувствует, как в уголках глаз скапливаются слезы. Он молча утыкается лбом в висок девушки, чтобы она не увидела его таким. Одинокая слеза скатывается по щеке, изгиб шеи намокает от слез Сены.       — Не прогоню, — судорожно шепчет Ценому, повторяя одно и то же множество раз.       — Ты честно много всего стоишь. Для всех. Для меня. Ты ничего не замечаешь... — Сена устало вздыхает, прикрывая глаза. Ценому слегка краснеет, то ли от её слов, то ли от того, что он при этом почувствовал.       — Извини, — единственное, что сейчас способен выдавить Ценому.       — Извини, — повторяет Сена.       Парень кивает, медленно отстраняясь. Они некоторое время все ещё сидят, смотря друг на друга. Слишком живых, настоящих. Полные взаимопонимания и отдачи. Человек познается в горе, и они готовы разделить душу пополам.