Дождь

Моя любовь, сегодня нам придётся умереть А смерть придёт и будет в карие глаза смотреть И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак - Когда в тебя влюблялась, было всё примерно так... Сегодня нам придётся умереть. Сегодня нас ждёт жестокая расправа. Сегодня наши жизни оборвутся. Их сломают, будто они до этого ничего не стоили. Про нас забудут, никто не напишет книг, не сочинит песен и стихов, не нарисует картин. В нашем поступке не будет ничего героического и романтичного. Только разве чуть - чуть... Слегка.   На улице опять лил дождь. И вчера, и день назад даже сидя в тюремной камере, что больше была похожа на подвал, которым пользовались последний раз столетие назад, было прекрасно слышно как капли дождя разбиваются о землю. И вот снова. Твои мокрые волосы, итак тёмные от природы, а теперь вообще чёрные, отдельными прядками спадали на плечи. А небесного цвета платье, которое спустя пару дней, проведённых под землёй, стало не голубым, а серым, полностью промокло и впитало в себя огромное количество воды, прилипая к твоей груди, рукам, бедрам и другим частям тела. У меня такой же участи постиг новый костюм. Но уже было абсолютно не важно, как и во что мы одеты. Моё сердце бешено билось и, казалось, что откажет мне раньше времени. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха, а скорее от всего вместе взятого. Я кое - как держался, чтобы не впасть в настоящую истерику. Я хотел взять тебя за руку, убежать отсюда к черту... Я уже был готов закричать о несправедливости, но когда посмотрел на тебя, то лишь удрученно вздохнул. В твоём взгляде не читалось абсолютно ничего из того, что испытывал сейчас я. Не было ни боли, ни страха, ни отчаяния... Твоё лицо, твои, даже в такой ситуации, грациозные и плавные движения, выражали спокойствие. Словно ты знала, что будет дальше, после смерти, и не боялась умереть. Но сильнее всего мне врезалась в память твоя улыбка... Ты подняла на меня свой взгляд и улыбнулась своей самой милой и нежной улыбкой, взяв меня под руку. Словно не было никакого дождя, не было солдат, стоящих с оружием за нашими спинами, не было колючей проволоки, не было расстрельной стены. Я же смог выдавить из себя лишь жалкое подобие улыбки. — Потарапливайтесь, не на прогулке тут! — вдруг рявкнули за нашими спинами, и я почувствовал дрожь в твоём теле, но внешне это больше никак не отразилось, мы лишь слегка ускорили шаг и встали к стене. Мы двоем. Я не один. Ты не одна. С нами наша любовь и наши сердца. — Можете дать нам пару минут? — вдруг спросила ты, стараясь не выдавать тревожную дрожь в своём голосе. — две минуты. — рявкнули в ответ. Я не успел опомниться, как уже целовал тебя. Этот поцелуй был жадным и страстным, это был наш последний в жизни поцелуй. И это не было метафорой, какую используют в книгах писатели, это была наша с тобой реальность. Этот поцелуй был по своему прекрасен. Тогда я впервые был благодарен дождю — мои слезы не так бросались в глаза. Ты обхватила мои щеки своими ледяными ладонями, а я приобнял тебя за талию. Мне хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Но так было невозможно. И от этого я ещё больше проклинал весь мир и самого себя, что затянул тебя в дело, из за которого мы теперь здесь, хотя ты тысячу раз убеждала меня, что не винишь в случившемся. — время вышло. — Я люблю тебя. Всегда любил, люблю и буду любить тебя. И даже смерть не убьёт мою любовь к тебе, я... — сбиваясь, начал я, но ты лишь приложила палец к губам и тогда в твоих глазах я наконец увидел что то, кроме пустоты — благодарность, любовь и горечь. — Я тебя тоже люблю... Выстрел. Два выстрела. Две пули поразили два сердца. Два сердца, которые до самой смерти бились в такт. Две потерянные жизни. Два мёртвых тела, лежащих на грязи. И закончился дождь. Мне небо давит на ладони в невесомости И если упадёшь, я буду на руках нести Ты моя девочка, красива, как последний выстрел Прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро.