КРАШ, ВЕРНИ МОЁ ТЕЛО!

Суа решила воплотить план Чонгука уже на репетиции, поэтому попросила обслуживающий персонал принести колу со льдом. За ужином в ресторане она слопала аж две порции мороженного и весь вечер пила только холодные напитки. Утро стало для нее недобрым, потому как нещадно болела голова, тело все ломило, а в горле будто поселился ежик. Даже горячий чай на завтрак не облегчил страдания, но Кан держалась до последнего и никому ничего не говорила. Парней привезли на стадион и ими тут же занялись стилисты, подбирая одежду и делая макияж. Девушка, что работала с Чонгуком случайно коснулась ладонью его лба и округлила глаза в удивлении. Она что-то затараторила на английском, но Суа ни слова не поняла, зато остальные мемберы тут же столпились возле нее. — Вы чего? — испугалась та. — Ты что заболел? — с подозрением спросил Намджун. — Нет. — Да ты горишь весь, — подтвердил Джин, приложив свою руку к ее щеке. — Да все со мной нор., — закашлявшись, не смогла договорить девушка. — Блин, Гук, что происходит? — возмутился Чимин. — Ты уже второй концерт срываешь. — Я не специально, — прохрипела Кан. — Уверен? — с укором спросил Тэхён. От его пронизывающего взгляда стало не по себе, и девушка поспешила виновато опустить глаза. — Так, ладно, будем петь под фонограмму, — сориентировался лидер группы. — Чонгук, сможешь выстоять концерт? — Постараюсь. — Хорошо, тогда выпей лекарство и просто отдыхай до начала выступления. Стоя перед выходом на сцену, Суа никогда еще так не волновалась в своей жизни. Ее тело трясло то ли от простуды, то ли от переживаний, бросая то в жар, то в холод. Петь под фонограмму оказалось легко, но вот двигаться со всеми синхронно не всегда удавалось. После трех неудачных композиций, мемберы решили забить на хорягу и двигаться по сцене хаотично. Это сработало и вроде никто ничего не заподозрил, но странное поведение макнэ не укрылось от глаз фанатов. Он то и дело спотыкался, делая ошибки, а потом и вовсе стал прятаться от камер. В общем, кое-как девушка смогла дотянуть до окончания концерта и приехав в отель, не раздеваясь рухнула в кровать. На следующий день, сославшись на плохое самочувствие, она выпила лекарство и не поехала со всеми на очередную экскурсию. Набрав собственный номер, Кан услышала свой недовольный голос. — Капец, я думал, со стыда провалюсь, когда смотрел выступление, — возмущался Чонгук. — Ты не могла быть смелее на сцене? — Ты серьезно? — ответила та. — Я впервые там находилась и когда увидела полный стадион, вообще потерялась в пространстве. — Жесть, теперь обо мне будут писать осуждающие комменты. — Разве тебя волнует чужое мнение? — Представь себе. Лучше бы ты ногу подвернула и то правдоподобней выглядело, чем то, что ты вытворяла на сцене. — И это вместо спасибо? — Офигеть, я еще и благодарить тебя должен за то, что ты украла мое тело? — Я этого не делала и вообще, зачем ты надел чужой браслет на руку? Выкинуть не мог или не подбирал бы его совсем! — Не нужно было покупать сомнительные вещи. — Тебя не спросила и покупала я их не для себя. Не только я виновата в этой ситуации, поэтому не ори на меня! — Ладно, проехали. Что дальше думаешь делать? — Попробую притвориться больной еще на один концерт. — Парни ничего не заподозрили? — Вроде нет. — А Тэ как себя ведет? — Молчит по-прежнему. — Блин, ну и подкинула же ты мне проблем. — Слушай, Чонгук, он тебе правда нравится? — Тебя это не касается. — Но что, если он попытается помириться, мне оттолкнуть его? — Тэ не из тех, кто делает это первым, поэтому просто не разговаривай с ним. — А правда, что у Намджуна есть жена? — Откуда ты знаешь? — Он сам сказал. — Ну, если сказал, значит, правда. — Но вам же по контракту нельзя заводить отношения. — Послушай, Кан, тебя вообще не должно волновать то, что творится у нас в группе. Ты в моем теле ненадолго, поэтому не вдавайся в подробности. — Ты в этом так уверен? — Только не говори, что тебе понравилось. Я сделаю все, чтобы вернуть его себе обратно, понятно тебе? — Да понятно. Меня тоже не радует перспектива быть айдолом всю оставшуюся жизнь, но что, если мы не сможем найти способ обменяться телами? — Тогда тебе придется жениться на мне, чтобы хоть так я смог быть рядом с парнями и со своими родителями. — Блин, я, конечно, мечтала связать свою жизнь с айдолом, но в качестве невесты, а не жениха, но ты прав, через тебя я смогу продолжать заботиться о своем отце. — И все же я надеюсь, что у нас получится вернуть все как было. Ты помнишь продавца, у которого купила эти браслеты? — Смутно, но, думаю, узнать смогу, если увижу. — Отлично, как вернешься, сразу приступим к поискам, а пока постарайся больше не позорить меня на весь мир. — Хорошо. Тэхён слушал, стоя под дверью и не верил своим ушам. Чонгук не Чонгук вовсе? Бред, но что тогда с ним происходит и с кем он так покорно общается? Понятно, если бы это была девушка, но Чон явно разговаривал с парнем. Айдол из другой группы, но кто? О чем вообще они говорили? О каких браслетах и обмене телами? Может, Ким неправильно понял и речь шла об обмене образами на каком-нибудь косплее? Парень специально вернулся пораньше, чтобы наедине поговорить с Чоном и выяснить наконец их отношения. Однако никак не ожидал снова услышать этот непонятный разговор. Что теперь делать: войти и потребовать объяснений или дождаться, когда тот сам решиться поговорить об этом? Но Тэхён четко слышал, как Чонгук советовался с незнакомцем о том, как вести себя с ним. Неужели у макнэ все-таки появился другой? Внезапно дверь открылась и на пороге замер удивленный Чон. — Тэ? — испугался он. — Эмм, я у меня голова разболелась, вот я и вернулся обратно, — с ходу придумал тот. — Решил тебя навестить. Ты как себя чувствуешь? — Горло все еще болит. — Лекарство пил? — Да. — Ну и хорошо. Ладно, я пойду. Когда за парнем закрылась дверь, мысли в голове Суа забегали словно тараканы при включенном свете. Как много Ким слышал из разговора? — Ну что еще? — недовольно спросил Чонгук на том конце связи. — Катастрофа! — ответила Кан по телефону. — Я думаю, Тэ слышал наш разговор. — Почему? — Он стоял под дверью, когда я вышла из комнаты. — Какой у него был вид? — Растерянный. — Тэ что-нибудь сказал? — Поинтересовался моим здоровьем. — И все? — Да. — Блин, походу, он и правда что-то слышал. Погоди, но парни ведь должны были вернуться вечером. — Сказал, что у него разболелась голова. — Черт! Он явно хотел поговорить со мной, а теперь вообще не понятно, что будет думать обо мне. — И что делать теперь? — Веди себя как ни в чем не бывало. — Блин, а если он все же захочет со мной поговорить? — Избегай этого всеми способами. — Даже если дело снова до ссоры дойдет? — Да. — У Тэхёна рука тяжелая. — Знаю, но ты могла бы и увернуться. — Я вообще не ожидала, что он ударит меня. — Теперь будь готова ко всему. Однако, как бы Чонгук не подбадривал девушку, сам не был готов к тому, что увидел, приехав в пансионат. В просторном холле его уже ждала медсестра, сидя на стуле рядом с инвалидным креслом. Мужчина в нем выглядел потерянным, но увидев дочь, оживился и его глаза радостно заблестели. Чон не знал, как вести себя с больными людьми, но постарался быть предельно вежливым и внимательным. Отдав женщине пакет с гостинцами, макнэ неспеша покатил кресло из здания, а затем свернул в парк. Какое-то время он молчал, не решаясь заговорить, а потом потихоньку начал рассказ о своей жизни и учебе. В принципе ему было легко сочинять, видя перед собой лишь затылок собеседника, да и плюс ко всему тот не мог ни ответить, ни возразить. Два часа пролетели незаметно и на прощанье Чон, как и обещал Суа, присел перед ее отцом, взяв его руки в свои. Он заглянул в его глаза и удивился, потому как увидел в них осуждение. Неужели мужчина понял, что перед ним не его дочь? — Отец, прости меня, — сказал Чонгук, не смея взглянуть на него. — Я очень виновата перед тобой и возможно, ты чувствуешь причину, но обещаю, что все это ненадолго. Просто хочу, чтобы ты знал, что наша мечта скоро сбудется. По дороге в общежитие, парень накупил еды с выпивкой и пока Хана отсутствовала, приготовил поесть. К ее приходу он уже был изрядно пьян, но упорно продолжал пить. — Суа, с отцом что-то случилось? — удивленно спросила подруга. — А, ты пришла, — пьяно улыбнувшись, ответил Чон. — Давай садись и выпей со мной. — Да тебе уже хватит. — Вот еще! Я сам знаю свою норму. — Опять сам? — Ай-щ, что ты придираешься к словам? Не хочешь пить, не надо. — Суа, ну, правда, что с тобой происходит? — Хочешь знать? — Да. — Знаешь, до того, как стал Суа, я был известным айдолом. — Ну, началось. Я ведь серьезно спрашиваю. — А я тебе серьезно отвечаю, что я — Чон Чонгук, который любит танцевать, играть в компьютерные игры и хорошо говорит по-английски. — Ну, ладно, если ты — Чонгук, то значит, в твоем теле сейчас находится Суа? — Точно, а ты не зря носишь очки. Выглядишь очень умной. — Бред. Как же вы поменялись телами? — О, а это спасибо твоей подруге, которая любит всякие мистические штучки. Я поднял браслет, который она выронила, когда столкнулась со мной в толпе, но когда не смог ее найти, то на автомате засунул его в карман куртки. Не помню, когда надел браслет на руку, но утром я проснулся уже в чужом теле. — Ты все еще продолжаешь верить в эти сказки? — А ты не веришь мне? — Нет конечно, потому что мы сами строим свою судьбу. — Ну, хорошо, а как ты тогда объяснишь мое поведение? — Временное помутнение от перенапряжения. Ты слишком переживаешь за своего отца, вот организм и дает такие сбои. — Вот же. Ты прям какая-то непробиваемая. Ладно, тогда загугли концерт моей группы в Берлине. — Зачем? — Просто посмотри на поведение Чонгука. Он во Франции вообще не вышел на сцену, а в Германии вел себя как трейни. Не находишь это странным? — Я мало знакома с творчеством этой группы, поэтому не знаю, каким может быть Чонгук. Может, ему плохо было или захотел подурачиться, айдолам ведь такое легко с рук спускают. — Чего? Да ты вообще ничего не знаешь об этом. Ай-щ, с тобой бесполезно разговаривать. — С тобой тоже, особенно, когда несешь такую чушь. Хватит пить, иди спать. — А ты мне не указывай, когда хочу, тогда и пью. Своим фанатам я нравлюсь в любом виде. — Да на тебя такую не то, что айдол, но и из универа никто не посмотрит. — Кто бы говорил, у самой-то парня нет из-за постоянной зубрежки, да и что в тебе привлекательного? Выглядишь, как серая мышка. — Ну, спасибо, подруга. Такого я от тебя не ожидала. — На здоровье. Кто еще тебе правду скажет? Хана обиделась не на шутку и вот уже второй день не разговаривала с подругой, правда у нее из головы не выходил их недавний разговор. Да, люди могут резко изменить не только свое поведение, но и привычки, но как правило перед этим должно было случиться что-то ужасное. С Суа ничего такого не происходило, так неужели действительно такие резкие перемены произошли из-за этих чертовых браслетов? Бред, в современном мире не существует магии, а значит, нужно искать причину в другом. Хотя, если на секунду предположить, что эта теория верна, то выходило, что в теле девушки и правда находилась душа известного айдола. Тогда это объясняло странное поведение, когда она спросонья назвала Чо мужским именем, а потом пыталась доказать, что вовсе не является Кан. Поражали также хорошие баллы по всем предметам, кроме ее любимого, а еще эта страсть к танцам и спорту, которую Хана раньше никогда не замечала у подруги. Максимум, что та делала, так это пела песни, пока делала домашнее задание и мечтала стать девушкой какого-нибудь айдола. Суа очень любила своего отца и с радостью ехала к нему, а тут возникло такое ощущение, что он для нее был чужим человеком и она не хотела его навещать. Да и отношения между подругами тоже изменились, ведь если раньше Кан казалась беспечной и постоянно шутила, то сейчас выглядела слишком серьезной. Она бы никогда не позволила себе так грубо осуждать Чо, а наоборот всегда защищала и поддерживала. Ну, даже если просто предположить, что внутри девушки и правда Чонгук, то неужели он такое хамло в жизни? На всех сайтах писали, что айдол очень вежливый, тактичный и скромный, да и сам он показывал уважение не только к старшим, но и к другим участникам различных групп, включая женские. Хотя, может, его грубость вызвана страхом и переживанием из-за того, что с ним произошло? Однако, если это так, то каково сейчас было Суа? Страшно представить, ведь если бы Хана оказалась в мужском теле, наверное, рухнула в обморок и не очнулась, пока не вернулась в свое. И все-таки в эту теорию слабо верится, ибо скорее всего, с подругой что-то произошло, но она не хотела об этом рассказывать. За всеми этими раздумьями студентка не заметила, как на ее пути возникло препятствие, и она с ходу врезалась в широкую грудь. — Эй, Чо, смотри, куда прешь! — грубо оттолкнули ее чьи-то руки. Девушка несмело подняла глаза, поправляя свои очки и смотря на предмет ее мечтаний в компании своих дружков. Ли Тэхан ухмылялся, глядя на нее сверху вниз и от этого его образ казался еще более привлекательным. — Извините, — пролепетала она. — Я задумалась, поэтому не заметила вас. — И о чем-таком глобальном можно думать, чтобы совсем выпасть из реальности? — спросил парень, немного наклонившись. Указательным пальцем он слегка сдвинул очки Ханы на кончик носа, а затем заглянул в ее глаза. От такой близости у той все поплыло, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Его полуоткрытые губы так манили, что ей едва хватало сил сдержать себя от поцелуя, но мелькнувший в голове ответ все же был озвучен раньше, чем она поняла смысл сказанного. — О тебе, — тихо произнесла девушка. — Что? — брезгливо отпрянул от нее тот. — Парни, вы это слышали? — Конечно, — ответил один из друзей парня. — Ты ж такой красавчик, что все серые мыши этого универа мечтают о тебе. — Эй, Чо, мечтать не вредно, но тебе тут ничего не светит, — поддержал его другой студент. Компания громко загоготала и обойдя девушку с обоих сторон, продолжила свой путь. Уже второй раз ее обозвали серой мышью, но ведь она на нее совсем не похожа! Слезы обиды блеснули в глазах Ханы и она впервые пожалела, что рядом не оказалось ее подруги. Однако та наблюдала за происходившим издалека и неодобрительно покачав головой, пошла в аудиторию. На большом перерыве Чо не хотела идти в столовую, но перспектива сидеть голодной до вечера ее не радовала. Взяв поднос с едой, она села за свободный столик и принялась быстро поглощать пищу. Ей казалось, что все на нее смотрели и перешептывались, осуждая, но как оказалось, на этом ее позор не заканчивался. Перед девушкой нарисовалась Минсу, предполагаемая подруга Тэхана, потому как их часто видели вместе, но официально они парой не являлись. Ее гневный вид и недовольные лица подруг не предвещали ничего хорошего. — Эй, Чо, тебе жить надоело? — спросила она. — С чего бы? — ответила спокойно та. — С того, что Тэхан только мой, а таким как ты о нем даже думать запрещается! — Глупость. — Что? Это ты меня сейчас дурой назвала? — Я на личности не переходила, а лишь имела в виду то, что ты сказала. Никто не может запретить человеку думать. — Запретить — нет, а вот отбить всякое желание — да. Еще раз увижу тебя рядом с Тэ — мало не покажется. — Он не твоя собственность, к тому же ты не его девушка. — Вот же, нахалка! — начали возмущаться подруги Минсу. — Кем она себя возомнила? — Чо, скажи честно, ты где-то бессмертия хапанула, поэтому нервируешь меня? — разозлилась та. — Запомни, мышь серая, я Ли никому не отдам! Девушка схватила с подноса суп и вылила его на голову Хане под дружное одобрение своих соратниц. — Это чтобы ты лучше усвоила не только еду, но и слова Минсу, — ехидно сказала одна из них. — Эй, вы чего творите? На этот грубый и громкий окрик обернулась вся компания, включая всех находившихся в помещении. Чонгук с грозным видом направился в сторону подруги, сжимая руки в кулаки. — Ой, а вот и мышиный хвостик пожаловал, — сложа руки на груди, сказала Минсу. — Че ты там вякнула, кошка облезлая? — ответил он, вставая перед ней. — Что? — Что слышала. Ты чего тут себя самой красивой возомнила? В зеркало давно смотрелась? От твоего макияжа мурашки по коже бегают. Могу подсказать хорошие курсы визажистов, если сама не можешь с этим справиться. — Да как… Да ты., — потеряла дар речи нахалка. — А ты еще и склерозом страдаешь, раз не помнишь мое имя. Ммм, вроде такая молодая, а уже вся больная и не только на голову. — Что? Да я тебя! — и девушка с кулаками кинулась на подругу Чо. Однако Чон увернулся, уйдя влево так, что Минсу не рассчитала траекторию своего полета, наткнувшись на стол всем своим телом. Ее одежда была перепачкана в еде, и она в недоумении посмотрела на своих подруг, которые в ужасе закрыли рты руками. — Если не хотите последовать за ней, валите, пока я добрая, — сказал парень, глядя на них. Студентки, обойдя девушку стороной, кинулись к своей подруге, а та в гневе крикнула: — Кан Суа! — Ну, что еще? — ответил он. — Тебе мало? — Ты ответишь за это! — Я девушек не бью, но тебе очень хочется врезать, поэтому не вставай на моем пути, — Чонгук подошел к Хане, которая все это время сидела, сдерживая слезы. — Ты как? Вместо ответа та резко вскочила с места и побежала прочь из столовой. Чон нашел ее в кабинке женского туалета по громким всхлипам. Он все еще немного стеснялся, входя в женскую уборную, но видя чужое отражение в зеркале, тут же вспоминал, в чьем теле находился. — Хана, открой, — попросил он, стоя под дверью. — Уходи! — ответила та. — Гонишь лучшую подругу? Это нелогично. — Нелогично все, что с тобой сейчас происходит и я сомневаюсь, что ты моя подруга. — Вот это поворот. Живем вместе, общаемся, в конце концов я заступилась за тебя и вместо спасибо слышу, что я тебе не подруга? — Я тебя об этом не просила. — Класс. Походу, нравится, когда тебя унижают и оскорбляют? Не знала об этом, поэтому прости, что вмешалась, но что бы ты не думала обо мне, я не могу оставаться равнодушной в таких ситуациях. Надень мой пиджак и иди домой. Парень снял с себя вещь и перекинул ее через дверь, а затем вышел из туалета. Весь оставшийся день он размышлял над тем, что произошло и злость закипала от одной только мысли о буллинге. Этой напасти подвергся каждый мембер в группе, поэтому парни с болью вспоминали о школьных годах. Став известными личностями, они совсем позабыли об этом, но этот случай вновь напомнил Чонгуку о несправедливости учебного мира. — Эй, Суа, не хочешь сходить со мной на свидание? Этот вопрос застал парня врасплох, резко выдернув его из раздумий. Он с удивлением посмотрел на своего одногруппника, которого в принципе можно было назвать симпатичным. — А? — откликнулся Чон, сделав вид, что не понимает его. — Я видел, как ты в столовой уделала зазнайку Минсу, — ответил тот. — Мне нравятся смелые девушки, поэтому и приглашаю тебя на свидание. — Мне, конечно, приятно, но прости, ты не в моем вкусе. — Серьезно? У тебя уже кто-то есть? — Ты тупой? Что в выражении «Ты не в моем вкусе» заставило тебя так думать? Хотя, ты прав, извини, у меня действительно есть парень и он намного круче тебя. — Вот же. Студент с недовольным лицом отошел к своему месту и тут макнэ заметил какие-то нездоровые взгляды в его сторону со стороны парней и осуждающее перешептывание среди девушек. Он осмотрел себя и с ужасом понял, что, сидя под солнцем у окна, его блузка бесстыдно просвечивала, открывая обзор на грудь в лифчике. К тому же айдол неподобающе сидел на стуле, широко расставив ноги, отчего короткая юбка задралась выше положенного. Он тут же сменил позу, закинув ногу на ногу и прикрывшись учебником, постарался вести себя женственно, кокетливо заправив за ушко выбившуюся прядку волос. Этот жест не укрылся от взора отвергнутого им ухажера, поэтому он пошло облизнулся, хитро прищуривая глаза. Скучные занятия закончились, когда за окном уже стемнело и Чонгук, устало закинув рюкзак на плечи, поспешил в общагу, но в слабоосвещенной части улицы был прижат к высокому каменному забору. — Кан Суа, недотрогой себя возомнила? — спросил тот самый одногруппник, которого Чон недавно отшил. — Эй, ты клешни-то убери, — недовольно ответил он, ударяя по его рукам. — А то что? — уточнил тот, нагло лапая девичью грудь. — Поломать ведь могу. — А я думаю, что ты только и ждешь, чтобы я тебя приласкал, но постеснялась это признать при всех. Не бойся, я никому не скажу. Парень вжал макнэ в стену, впиваясь в его губы слюнявым поцелуем, а рука нагло полезла под юбку, оглаживая стройное бедро. Как же это было противно ощущать на себе эти грубые прикосновения и этот шершавый язык у себя во рту. Чонгук сильно укусил его за губу, а затем резко поднял колено, которое врезалось прямо в возбужденный пах нахала. От боли тот согнулся пополам, а Чон с отвращением оттолкнул его от себя, тем самым повалив на землю. — Ты, наглый ублюдок! — зло бросил он. — Еще раз подойдешь ко мне, вообще без яиц останешься!