КРАШ, ВЕРНИ МОЁ ТЕЛО!

Джин подбадривал Суа всю дорогу, даже когда доктор сказал, что она не сможет какое-то время активно двигаться. Девушка как могла изображала вселенскую печаль, но душа ее ликовала, ведь план сработал без всяких усилий. Ей так хотелось поделиться этой новостью с Чонгуком, но прежде, попав в свой номер, пришлось поговорить с каким-то Биг боссом. — Чон Чонгук, ты что творишь? — заорал тот так, что Кан пришлось отодвинуть телефон от уха. — Эмм, ничего, — осторожно ответила она. — Как это ничего? Тебя нет на трех концертах, а то, что ты вытворял в Берлине, это вообще ни в какие ворота! Ты хоть понимаешь, что своими выходками полностью сорвал турне? — Понимаю. — Ни хрена ты не понимаешь! В общем так, тебе придется выплатить всю неустойку и штраф, а когда вернешься, мы с тобой серьезно поговорим. — Хорошо. Кан тут же набрала Чона и тот сонно ответил с третьего раза: — Ты чего так поздно звонишь? — Почему поздно? — удивилась та. — У нас только пять часов вечера. — А у нас двенадцать ночи. — Ой, прости, я не знала, что с Кипром и Кореей такая разница во времени. — Ладно уж, что случилось? — Рассказываю по порядку. Во-первых, наш план удался. — Сломала что-нибудь? — Нет, ногу подвернула на репетиции. — Блин, как ты умудрилась? — Веришь, не специально. Пока мы танцевали, ботинок зацепился за провод. — И? — И ничего серьезного, но на концерте меня не будет. — Класс! — Во-вторых, мне позвонил какой-то Биг босс и очень жестко со мной разговаривал. — Что он сказал? — Что тебе придется оплатить неустойку и штраф, а по приезду он хочет с тобой серьезно поговорить. — Блин. — Кто это был? — Бан Шихек и судя по его настрою, я лишусь очень крупной суммы денег. — Ой, прости. — Надеюсь, ты ничего лишнего ему не сболтнула? — Нет. — Хорошо. — Гук. — Что? — Есть еще и в-третьих. — Ну, давай уже добей меня. — Я поссорилась с Тэхёном. — Он приставал к тебе? — Почти, пытался помириться и говорил, что очень скучает. — Стоп! Ты, что ответила? — Сказала, что не скучаю по нему. — Все? — Да. Он действительно слышал наш разговор тогда и сказал, что обязательно узнает, кто встал между нами. — Капец, ну, вот откуда ты свалилась на мою голову? — На твою грудь. — Чего? — Вообще-то я врезалась в твою грудь тогда в толпе. — И вот кой черт меня дернул пойти гулять в тот день? — А может быть, это сама судьба свела нас, не находишь? — Послушай Кан, я в курсе, что являюсь твоим биасом и что ты мечтаешь выйти замуж за айдола, но я точно не твоя судьба. — Вот же! Что еще Хана успела про меня рассказать? — Много чего интересного. — Предательница. — Эй, не вздумай обижаться на нее, она ведь всего на всего думает, что ты просто слетела с катушек. — Надеюсь, ты там себя прилично ведешь? — Если ты о теле, то я все уже видел и трогал. — Ай-щ, не говори мне этого! — Да брось, как будто ты этого не делала с моим телом. Кстати, ты там тренируешься по утрам? — Как-то не до этого. — Вот же! Мне нельзя пропускать тренировки иначе наберу лишний вес. — Тебе до этого как мне сейчас до Сеула. Постой, если ты их никогда не пропускаешь, выходит, постоянно тренируешься там? — Ага. — Слушай, не надо делать из моего тела гору мышц! — За месяц этого невозможно достичь, но зато я тебе выровнял дыхалку и немного повысил выносливость, чтобы ты могла дать отпор всяким уродам. — Каким уродам? К тебе кто-то приставал? — Да есть у тебя в группе один козел, который не понимает слова «нет». — Он симпатичный, высокий, но ведет себя по-хамски? — Точно. — Блин, но почему он к тебе подкатывал? — Я одолжил пиджак Хане, а он пялился на мою грудь, вернее твою. — Блин в квадрате и что ты сделал? — Послал его куда подальше, правда после занятий он подстерег меня в темном переулке и прижал к стенке. — Божечки! Он что из… — Эй, я тебе что девчонка какая-то? Твое тело не помешало мне врезать ему так, что думаю, он на тебя вообще больше не посмотрит. — Ну, все я — труп. — Почему это? — Ты не знаешь этого придурка. Он уже ко многим приставал и поговаривают, что кого-то даже изнасиловал. Я всеми силами старалась не привлекать его внимания, но ты умудрился все испортить за один день. — Я не испортил, а спас тебя, и теперь этот урод будет думать, что с тобой лучше не связываться. — Ладно, хотя постой. Ты сказал, что одолжил Хане мой пиджак, зачем? — Сунми вылила на нее суп в столовой. — Сунми, но почему? — Приревновала к якобы своему парню. — Тэхан был там? — Нет, он столкнулся с Ханой до этого, вернее это она врезалась в него. Я вообще не понимаю, что она нашла в этом индюке? — Я тоже, но погоди, так они разговаривали? — Да, но этот хам вел себя неуважительно по отношению к девушке, а она что-то лепетала ему в ответ. После этого Сунми пришла в столовую на разборки, хорошо, что я вовремя подоспел. — И что ты сделал? — Ничего, просто удачно увернулся и она проехалась по столу, уставленном едой. — Вот же! За эти три недели ты успел накосячить так, что мне теперь придется переводиться в другой универ. — А вот и нет. Своим поведением я поднял твой рейтинг и теперь с тобой многие хотят познакомиться. — Правда? — Ага. Я присмотрел тебе несколько кандидатов, потом скину их имена. — Вот уж не думала, что всемирно известный айдол заделается свахой, но мне жаль Хану. Представляю, какое унижение и боль она испытала. — И не говори, она даже предложила мне напиться. — Ого, это совсем на нее не похоже. — Да, но проблема в том, что я не помню, чем все закончилось. — В смысле? — В прямом. Я почему-то проснулся в ее кровати. — Что? Чон Чонгук, какое право ты имеешь распускать мои руки в отношении моей подруги? — Да не ори ты так. Между нами ничего не было. — Уверен? — Да. — Как Хана себя чувствует после того, что случилось в универе? — Нормально. Я тут решил повысить ей самооценку, поэтому скинь мне на карту несколько миллионов вон. — Эй, ты что задумал? — Не переживай, твоя подруга еще не раз тебя за это поблагодарит. — Надеюсь, не матом. Стадион «Цирион Атлетик Центр» в Лимассоле был огромен и вмещал в себя около тринадцати тысяч зрителей. Вечерняя подсветка делала его похожим на древний амфитеатр, на котором должны были выступать гладиаторы. Почему-то именно в этом образе Суа представляла мемберов, танцующих без нее на сцене. Девушку вновь посадили на VIP-место в окружении охраны, снабдив различными напитками. Несколько раз камеры выхватывали лицо айдола, выводя его на огромный экран и тут же тысячи глаз устремлялись в сторону Кан. Огромная волна поддержки и позитива охватывала ее со всех сторон, пробирая до мурашек, но сознание отказывалось принимать это на свой счет. Парни проделывали огромную работу, чтобы добиться таких результатов, а Суа бездумно влезла, нарушив этот порядок. Теперь она будет осторожнее со своими желаниями, а возможно, вообще больше ничего не будет загадывать не связанное с ее отцом. Хоть месяц и пролетел быстро, но каждые выходные она скучала по нему, поэтому переживала, что Чон недостаточно внимателен к мужчине. Девушке очень хотелось рассказать о своем путешествии родителю, и она даже придумала все это обставить как приснившийся сон. С подругой она не могла поделиться такими впечатлениями, потому как та опять станет намекать на ее придурковатость. Отец — другое дело, хоть он и молчал, но с удовольствием слушал болтовню своей дочери, потому что именно она помогала ему не упасть духом. Однако ей все же хотелось услышать его голос и поговорить, как это бывало в детстве. Еще Кан мечтала, что отец однажды встанет с инвалидного кресла и крепко обнимет ее. Девушке так не хватало его поддержки, ведь только ради него она притворялась сильной. Иногда Суа жалела о том, что практически стала сиротой и проклиная злую судьбу, горько рыдала в подушку. В такие моменты только Хана могла ее успокоить и поддержать, за что студентка была очень благодарна своей подруге. Она и подумать не могла, что в ее отсутствие эта дрянь Сунми посмеет обидеть Чо. Жаль, что Кан не присутствовала при этом инциденте, уж она бы позаботилась о новой прическе этой гадины. Хотя Чонгук сказал, что и так проучил ту, но легче от этого почему-то не становилось. Он еще и умудрился нарваться на самого опасного студента в универе. Со Минги слыл красавчиком, но про него ходили нехорошие слухи. Девушки, что встречались с ним, упорно молчали о причине разрыва, а некоторые так вообще переводились в другие учебные заведения. Однако нашлась одна, которая смело заявила на него в полицию за изнасилование. Правда дела так и не возбудили, потому как отец парня обернул все против потерпевшей. Якобы это она не давала проходу его сыну и в конце концов соблазнила, а потом решила написать заявление, чтобы получить большую моральную компенсацию. Конечно, все понимали, что это бред, да и Суа лично общалась с этой девушкой, а та поведала, что ее семью запугали, дав денег за молчание. Ей пришлось переехать в другой город, чтобы избежать преследования и насмешек, но Кан видела ее состояние, понимая, кто являлся реальной жертвой. Теперь же Со наметился на нее и как бы Чон не храбрился, мог реально пострадать. Она переживала не за парня, а за свое тело, которое Минги мог сильно покалечить, а то и чего похуже сделать. Возможно, пока Чон находился в нем, ничего плохого не случится, но никто не знал, что будет, когда они поменяются телами. Девушке предстояло еще один год учиться в универе в одной группе с насильником, а ведь он очень злопамятный. В предпоследний день пребывания на Кипре парни решили устроить вечеринку. Все собрались в номере Намджуна, куда было заказано огромное количество еды и напитков, включая спиртное. Суа старалась меньше пить и больше налегать на пищу, но неугомонные мемберы раз за разом поднимали тосты за удачное окончание их провального турне. Ближе к полуночи хозяин номера уже сладко спал на диване, свернувшись калачиком. Заботливый Джин накрыл его покрывалом и шатаясь, отправился к себе. Вслед за ним последовал Юнги, а потом и Чимин с Хосоком. Кан была настолько пьяна, что уже и забыла о ссоре с Тэхёном, поэтому бессовестно пялилась на его красивое лицо. Айдол, казалось, вообще не захмелел, поэтому допив остатки вина из своего бокала, серьезно взглянул на нее. Его глубокий взгляд проник в самую душу, отчего девушке сделалось не по себе и прикрыв руками свою грудь, она обиженно спросила: — Эй, почему так смотришь на меня? — Пытаюсь понять, что ты скрываешь, — ответил он. — У меня мурашки от этого. Перестань раздевать меня глазами. — Чего я там не видел, — усмехнулся тот. — Может и видел, но не надо думать, что я такая легкодопустная. Не, легкодосупная. Блин, как это правильно сказать? — Легкодоступная, ты хотел сказать. — О, точно! Такая и есть, а нет, то есть не такая вообще! — Так ты такая или такой? — Такой. Или такая? — Гук, ты очень странно ведешь себя в последнее время. Расскажешь, что с тобой происходит? — Мне плохо. — Почему? — Потому что это не мое тело. — А чье? — Чон Чонгука. — А ты тогда кто? — А я — Кан Суа, студентка третьего курса. — Студентка? Решил вспомнить наши ролевые игры? — Какие еще игры? Я не хочу играть. — Я тоже. Тэхён встал с места и подойдя к девушке, начал поднимать ее. — Эй, ты что делаешь? — начала возмущаться она. — Помогаю тебе дойти до кровати, — ответил он. — А, тогда ладно. Парни вышли из номера Намджуна и зашли в другой напротив. Ким свалил студентку на широкое ложе, а затем принялся раздевать ее. — Эй, перестань распускать руки и вали из моего номера! — вяло сопротивлялась она. — Вообще-то это ты у меня в гостях, а спать одетым я не привык. — Ну и раздевайся сам. Внезапно айдол навис над ней, внимательно всматриваясь в глаза, а затем приник к ее губам нежным поцелуем. Если бы девушка была трезвой, то подумала, что ее мечта сбылась, ведь рядом с ней такой потрясающий краш. Однако алкоголь не позволил адекватно оценить случившееся и лишь отключил разум, а вслед за ним и память. Суа проспала до обеда, но на удивление, пробуждение не оказалось болезненным, как у нее это обычно бывало после обильного возлияния. Она сладко потянулась и открыв глаза, не сразу поняла, что находилась не в своем номере. В принципе все номера отеля были одинаковыми за исключением одного отличия — их хозяев. Тэхён сидел в кресле, залипая в телефоне, но, когда увидел, что его друг проснулся, отложил гаджет на стол. — Эй, ты чего делаешь в моем номере? — недовольно спросила она. — Что-то не припомню, чтобы ты страдал провалами в памяти после пьянки, — ответил тот. — В смысле? — В прямом. Это мой номер. — А, да? А как я здесь оказалась, то есть оказался? — Ты разве ничего не помнишь о прошлой ночи? Нехорошее предчувствие кольнуло девушку в сердце, а память любезно подкинула ей несколько фрагментов с вечеринки и поцелуй Кима. Она попыталась вспомнить, что было дальше, но провал оказался слишком глубоким. Однако догадаться было нетрудно по чужой кровати, обнаженному телу под одеялом и довольной улыбке Кима. Неужели они реально переспали? Студентка приняла сидячее положение и еще раз заглянув под одеяло, натянула его по самое горло. Тэ мило улыбнулся, а затем встал с кресла и подойдя к другу, присел рядом. Суа тут же отодвинулась от него на самый край, отвернувшись и краснея, потому как халат айдола распахнулся, обнажая его грудь и бедра. — Малыш, ну, ты чего? — ласково спросил он. — Ведешь себя как девственник, ей богу. — Мы вчера занимались этим? — уточнила Кан. — Да и тебе очень понравилось. Если ты ничего не помнишь, мы можем повторить. — Нет! — вскрикнула она, еще сильнее прижимая к себе одеяло. — Знаешь, если бы я верил в мистику, то подумал, что в тебя действительно вселился другой человек, причем девушка. Однако я вчера полазил в твоем телефоне и нашел контакт некой Кан Суа. — Ты звонил ей? — встревожилась студентка, взглянув на парня. — Да, но мне никто не ответил. Может, объяснишь, кто она такая? — Знакомая. — Откуда она взялась? — Да случайно познакомился в чате. — В чате? Ты в своем уме? Нам запрещено общаться с фанатами вне лайва. — А я устал от запретов и мне захотелось нормального общения. — С девчонкой? — А чего ты так удивляешься? По-твоему, я не могу быть би? — Би? Ты правда Чонгук? — А что есть сомнения? — Теперь да. — Ты ведь не веришь в мистику. — Мистика это или нет, но я докопаюсь до правды и, если под этой Кан Суа скрывается парень, пеняй на себя. Тэхён встал с кровати и вышел из спальни, а девушка заметалась по комнате, собирая свои вещи и быстро надев их, выбежала из номера. Заперев дверь на замок, она тут же кинулась к телефону и набрала Чона. — Привет, — ответил он. — Как делишки? — Хреново, — ответила та. — У меня катастрофа просто вселенского масштаба. — Где ты еще накосячила? — Гук, я, кажется, переспала с Тэхёном. — Что?! — заорал тот. — Как это случилось? — Я не помню, — начала плакать студентка. — Парни вчера устроили вечеринку, а проснулась я уже в его номере. — Так, может и не было ничего? — Я проснулась голой, да и Тэ подтвердил, что мы занимались этим, а еще… — Что еще? — но вместо ответа парень услышал всхлип. — Суа, не молчи, что еще? — Он сказал, что мне понравилось, — заревела та. — Вот же! Да успокойся ты. Что тебе Тэ сказал после этого? — Мы опять поссорились. Он копался в твоем телефоне и нашел мой номер, а потом стал спрашивать обо мне. — Ты что сохранила свой номер в моих контактах? — Да, ну, просто, чтобы сразу отвечать, когда ты позвонишь. — И как ты выкрутилась? — Сказала, что случайно познакомилась с тобой в чате. — Ааааа, ты меня так разоришь. Нам по контракту запрещено общаться с фанатами, если это не публичное мероприятие. Биг босс влепит мне еще один штраф, если узнает. — Прости-иии, — вновь зарыдала Кан. — Ладно, проехали. Как Тэ отреагировал на наше общение? — Очень удивился тому, что ты можешь быть бисексуалом. — Что? Да я в жизни с девчонкой не был. — Ну, раз не был, значит, не можешь утверждать, что тебе нравятся только парни. — Ты меня совсем не знаешь, поэтому не в праве судить о моих предпочтениях. — Ты прав, и я не пастор, чтобы наставлять тебя на путь истинный, но в будущем тебе по любому захочется семью и детей. Я не знаю, что ты чувствуешь к Тэхёну, но он точно влюблен в тебя. Понимаю, пока вы молоды, вас ничего не интересует кроме популярности и денег, но с чувствами в любом возрасте шутить нельзя. Лучше сейчас остановиться, пока это не переросло в зависимость. — Чиминь. Прочитала мне проповедь, а у самой-то парня нет. Боишься стать зависимой? Хотя, нелогично как-то, ведь ты все же мечтаешь выйти замуж за айдола, верно? — Лучше мечтать о несбыточном, чем отдавать свое сердце кому попало. К тому же мне сейчас не до отношений, потому как хочу поставить на ноги отца. — Думаешь, это возможно? — Да, ему нужна дорогостоящая операция, поэтому мне нужно усердно трудиться. — Ладно, как вернетесь, Шихек, скорее всего, захочет сразу с тобой поговорить. Будь готова к тому, что он может тебя ударить. — Серьезно? — Да, но не принимай это на свой счет и постарайся стойко выдержать весь негатив. Со всем соглашайся безоговорочно, а на вопрос, что случилось, скажи, что чувствуешь упадок сил. Бан хоть и вспыльчивый, но отходчивый, поэтому сначала лишит всех выходных, а потом остынет и даст несколько дней отдохнуть. — Но это ведь неправильно так обращаться с вами. — Ему можно, ведь это он из нас сделал знаменитую группу, и мы всю жизнь будем обязаны за это. В общем, сразу после разговора позвони мне. — Хорошо. Перед вылетом в Корею у парней оставалось немного свободного времени, поэтому Суа решила прогуляться по побережью. Плеск морских волн действовали на нее успокаивающе, что помогало расслабиться и не думать ни о чем. Девушка села на песок и стала наблюдать за мелькающими вдали разноцветными парусами яхт. Как бы ей хотелось вот так беззаботно рассекать просторы моря со счастливой улыбкой, зная, что не придется беспокоиться о завтрашнем дне. Чтобы рядом был отец и можно беззастенчиво чувствовать себя маленькой девочкой. Печаль по несбыточным мечтам катилась из ее глаз блестящими слезинками, поэтому Кан вздрогнула от неожиданности, когда рядом приземлился Джин. Она тут же отвернулась, вытирая рукавом толстовки влажные дорожки. — Плакать перед возвращением домой — это нормально, — сказал он. — Я не плачу, — буркнула студентка. — А вот врать нехорошо. Мне самому иногда жаль покидать такие чудесные места, но домой тянет сильнее, ведь там всегда ждут. Для меня это самый счастливый момент видеть радостные улыбки при встрече. — Почему ты мне рассказываешь об этом? — Просто потому, чтобы ты понял, как бы плохо не было на душе, в жизни всегда есть что-то радостное. Я не знаю, что творится между тобой и Тэхёном, но мне кажется, что вам обоим тяжело в этих отношениях. Мы все можем увлечься, но это должно приносить удовольствие, а не страдания. — Я это понимаю. — Это хорошо, а вот Тэ — нет. Его увлечение переросло в нечто большее, поэтому он мучается от неизвестности. — Он, что жаловался тебе? — Нет. Я зашел к нему в номер и застал его в слезах, поэтому позволил выговориться. — Джин, я правда не хочу его мучить. — Так поговори с Тэ. — Я пытался, но он не слышит меня. — В любом случае тебе нужно до него достучаться, иначе мы рискуем потерять одного участника, а это равносильно распаду группы. — Так все серьезно? — А ты как думал? Чувствами нельзя играть, к тому же между вами уже была такая ссора, из-за которой Тэхён хотел уйти из группы. Если он сейчас это сделает, на нашей карьере можно смело поставить крест. — Да почему? На нем свет, что ли клином сошелся? — Ты реально не понимаешь? Убери сейчас любого из мемберов и мы уже не будем одним целым. Нам придется публично признать, что группа распалась. Это будет большим ударом не только по нашей популярности, но и по фанатам, а хейтерам так вообще на руку. Столько сплетен и грязи выльется на наши головы, а уж о многочисленных штрафах, из-за невыполнения контракта, я вообще молчу. Подумай, каково будет твоим близким, когда в них будут тыкать пальцами и полоскать их имена почем зря. — Ладно, я понял. Как вернемся, обещаю, что поговорю с ним. Полет длился одиннадцать часов и все это время Суа практически ни с кем не общалась, залипая или в телефоне, или в стекло иллюминатора. Соседнее кресло занял Джин, а Тэхён расположился рядом с Чимином и хоть на его лице была явная обида, но парень все равно иногда посматривал в сторону Чона. Девушка чувствовала его взгляд, поэтому старалась не пересекаться с ним и чем ближе они подлетали к своей стране, тем сильнее ее одолевало волнение. В аэропорту мемберов усадили в микроавтобус и первым делом отвезли к главному стаффу. Хоть Чонгук и предупреждал, что тот будет сильно кричать, переходя на личности и даже мог поднять руку, но такого негатива Кан все же не ожидала от мужчины. Он орал так, что казалось, дрожали стекла в окнах, причем на всех сразу, а когда очередь дошла до макнэ, то и вовсе кроме мата ничего нельзя было разобрать. В конце концов, не привыкшие к такому обращению нервы студентки сдали, и она хлопнулась в обморок.