the tension between us

Когда от красивой укладки остается лишь нечто похожее на нее, когда от духоты достаточно скромного помещения пот стекает по вискам, оставляя не совсем приятные липкие ощущения, когда тело слабеет и растекается лужицей по свободному кожаному диванчику после нескольких часов, проведенных на танцполе, а чужие голоса сливаются с музыкой в одно целое, хочется получить очередную волну удовольствия, хочется нового и необычного. Возможно, это всего-навсего действие алкоголя, медленно и приятно растекающегося по всему телу, так или иначе, Чжан Хао до безумия скучно, и с этим немедленно нужно что-то делать. /flashback/ Путем множества разговоров и обсуждений Чжан Хао и Ханбин наконец-то добиваются своего: компания все же решает отправить их двоих на мероприятие от Гуччи, на которое они оба были приглашены несколько дней назад. Как-никак, появление юношей может вызвать бурю обсуждений и привлечь огромное внимание не только к себе, но и к группе в целом, так как вижуал потрясает и сводит с ума, стоит только разок взглянуть. Компании это определенно идет на пользу. Ханбин решает, что эту маленькую победу обязательно нужно скромно отметить и заодно поблагодарить Чжан Хао: все-таки он приложил немало усилий, чтобы получить одобрение. Именно поэтому Сон тайком пробирается к китайцу, где его, конечно же, с нетерпением ждут, пока остальные мемберы уже крепко спят. Скромная комната заполняется звуками бесчисленных поцелуев и сбитого дыхания. Это маленькая традиция, о которой все давно знают, но усердно делают вид, что по утрам совсем не замечают опухшие губы. /end of flashback/ Чжан Хао, откровенно говоря, начинает злиться еще в самом начале афтерпати, ведь его план идет далеко не так, как он рассчитывал, а все потому, что после основного мероприятия Ханбина сразу же переманивают в какую-то сомнительную компашку, чтобы пообсуждать совершенно бессмысленные, по мнению Чжана, вещи. Китаец лишь закатывает глаза и обиженно разворачивается в противоположную сторону, сканируя своим презрительным взглядом толпу в поисках тех, с кем можно перекинуться хотя бы парой фраз, но сколько бы Хао ни приглядывался, найти кого-то достойного ему так и не удается. Слишком уж приторно сладко выглядят все эти людишки, наигранно, совсем не искренне улыбающиеся друг другу в ответ, настолько, что Чжана чуть ли не выворачивает наружу. Видимо, единственным хорошим и действительно стоящим способом скоротать мучительно тянущееся время остается танцпол — место, где Хао может выложиться на полную, показать всем, на что способен, и доказать, что он лучший из лучших. Чжан Хао становится заложником чужих взглядов, как только оказывается в центре нелепо шатающейся под музыку толпы, но, несмотря на это, он чувствует себя не только свободно, но и уверенно. Он, точно птичка, порхает между людьми, элегантно взмахивая своими руками, плавно изгибается, демонстрируя невероятный контроль тела. Чжан отдает музыке всего себя, абсолютно все чувства, что он с трепетом хранит в себе, словно это последняя возможность вдохнуть полной грудью и почувствовать себя по-настоящему живым. Танец — зависимость, без которой жизнь кажется черно-белой и совершенно бессмысленной. Может ли что-то быть сильнее? Да, определенно. В этой вселенной не существует того, что способно переплюнуть зависимость Чжан Хао от Сон Ханбина, который прямо сейчас стоит в толпе и прожигает его взглядом, полным страсти и дикого желания. У китайца кровь вскипает, как только он замечает до дрожи знакомое и любимое лицо, а в голову приходят самые безумные мысли, которые Чжан, конечно же, обязан воплотить в реальность. Когда дерзкий и столь вызывающий мотив сменяет нежный и чувственный, Чжан Хао неприлично наклоняется вниз и тонкими пальцами вульгарно скользит по обнаженной коже от щиколоток до бедер, а затем, как бы невзначай, задевает край своей красной брендовой рубашки, на секунду открывая вид на тонкую талию, и довольно ухмыляется, зная, что среди гостей, сходящих с ума после безумной выходки, есть один человек, которому далеко не до смеха. Ханбин ревнивец до мозга костей, и Чжан Хао прекрасно об этом знает, однако, в силу своего характера, позволяет себе нагло пользоваться этим при любой возможности, особенно когда обижен на младшего. Сон, конечно, учится держать себя в руках в таких ситуациях, но когда его хён позволяет себе чересчур много, желание проучить и доказать, что вытворять подобное не стоит, берет верх. Однако метод, как раз таки являющийся главной причиной нахального поведения китайца, у Ханбина весьма специфичный. После своего звездного часа Чжан Хао покидает танцпол под громкие визги и аплодисменты, на которые он, к слову, совсем не обращает внимание, потому что в мыслях всплывает охваченный яростью Ханбин, одним своим взглядом показывающий, что готов разорвать каждого, кто омерзительно долго рассматривает принадлежащее только ему тело. И это не на шутку заводит Хао. По пути он, довольный собой, хватает очередной бокал шампанского, опустошая его за раз, после чего обессиленно плюхается на, что удивительно, пустой диванчик и каждой клеточкой тела чувствует, как последствие его выходки стремительно движется навстречу, расталкивая стоявших на пути людей. Ханбин молча хватает Чжан Хао за ворот, заставляя встать, и тащит за собой сквозь толпу таких же пьяных гостей куда-то далеко, где без лишних глаз сможет как следует преподать урок. Голова трещит и идет кругом из-за алкоголя, все смешивается в одну непонятную, смазанную картинку, когда китаец, спотыкаясь о чужие ноги, пытается успеть за младшим. Эта ситуация забавляет Хао и вызывает громкий смешок, после которого Ханбин с новой силой хватает его за рубашку и, наконец, проталкивает в одну из приватных комнат, закрывая ту на замок. Чжан Хао в одно мгновение оказывается прижатым к стенке. Крепкие руки с силой сжимают запястья над головой, лишая какой-либо возможности хоть малость пошевелиться. Ханбин прожигает своим острым взглядом даже в темном помещении, и китаец находит в этом что-то до безумия горячее и возбуждающее. Когда нужда в более интимных действиях становится до трясучки невыносимой, Хао прибегает к чужим слабостям, о которых помнит, будучи в состоянии алкогольного опьянения. Он прикрывает глаза и тихо мычит, прикусывая губу, а Ханбин, не в силах больше сдерживать себя, не теряет время и сразу же, точно хищник, поймавший свою жертву, впивается в чувствительную шею, накрывая волной беспорядочных поцелуев. — Ханбин, нельзя... - задыхаясь, пытается предупредить Чжан Хао, — нельзя оставлять следы тут. Сон послушно кивает в ответ и, чмокая четко выраженную линию челюсти, плавно переходит к пухлым губам, на которых еще остался привкус шампанского и клубничной гигиенички. Руки освобождают хрупкие запястья, позволяя Чжан Хао одной рукой обвить чужую шею, а второй — схватившись за галстук, притянуть к себе горящее тело. Ханбин жадно сжимает тонкую талию через ткань рубашки, пока с диким желанием исследует то нижнюю, то верхнюю губу, покусывая и оттягивая на себя. Ускоряя темп, он углубляет поцелуй, тем самым выдавливая из чужих уст приглушенное мычание, которое позже сменяется на тихие стоны, и младший окончательно слетает с катушек. Ханбин резко подхватывает столь легкое тело и тащит в сторону аккуратно застеленной кровати, а Чжан Хао охает от неожиданности и крепче хватается за шею, чтобы не упасть, хоть и знает, что Сон ни за что не позволит ему упасть. Когда сбитое дыхание щекочет лицо, а руки вжимают в мягкий матрас, Хао позволяет себе расслабиться и полностью отдаться парню без какого-либо сопротивления, ведь ему уже удалось добиться желаемого. Руками, дрожащими от охватившего его с ног до головы возбуждения, Ханбин расстегивает несколько пуговиц рубашки, освобождая от дорогой ткани выпирающие ключицы, к которым прилипает губами, оставляя яркие багровые следы и доказывая самому себе, что хён принадлежит только ему и никому больше, а Чжан Хао волосы его на затылке сжимает, прерывисто охая от наслаждения. Лишь через пару часов они, прикрывая лица масками, покидают место проведения брендового мероприятия в сопровождении менеджера. Никто так и не узнает о том, каким незабываемым для Чжан Хао и Ханбина опытом стал этот вечер.