Приглашение

«О, ты же девчонка, Гермиона!», — воскликнул вдруг Рон. «Спасибо, что заметил через 3 года, Рональд», — едко прокомментировала Гермиона. «Не», — не позволил сбить себя с толку шестой Уизли. «Значит, ты можешь пойти со мной на бал. Это же и тебе надо. Мы глупо будем смотреться без пар, а так я тебе помогу! И ты мне», — Рону на секунду показалось, что он нашёл для себя идеальное решение, но тишина, мгновенно воцарившаяся в гостиной дома, явно намекала на проблемы. Вероятно, проблемы у одного рыжего, распустившего язык. И без того пушистые и растрёпанные волосы Гермионы стали, кажется, иллюстрацией Медузы Горгоны. Да и шипение ее голоса подходило разве что змеям: «То есть ты оказываешь мне честь, Рональд? И говоришь, что я никому не нужна, кроме как тебе из жалости? Я правильно поняла?» «Эээ… Гермс, я же правильно всё сказал, поможем друг другу?», — продолжил копать себе могилу Рон. «И всё это счастье мне за день до бала, и сейчас я буду бегать, чтоб мне не было стыдно сопровождать Великого Рона», — продолжила язвить Грейнджер. «Ну, чуток приодеться там, волосы расчесать. Да мы там просто походим, сливочного попьем, поедим чего-нибудь. Мы ж не чемпионы, зачем танцевать и светиться», — глубина могилы Рона стремилась к Марианской впадине. «Кхм… Я вообще-то...», — начал Гарри, но был грубо прерван Гермионой «Ты продолжай, родной. Что мы там ещё можем сделать на балу? Пока никто не обращает внимания, да?», — прищурила глаза и теперь очень внимательно смотрела на Рона Грейнджер. Рон так понял, что Гермс уже согласная, но надо чуток приукрасить, как девочки любят. «Ну вот сливочного выпьем, там пирожные ещё будут, пунш обещали. В сад пойдем, близнецы сказали, что сад будет, с изгородями и скамейками. Посидим, поцелуемся, может ещё чего…», — окончательно унесло в фантазии Рона. Наблюдавшие до этого со стороны близнецы и младшая Уизли, потянулись к палочкам, чтобы оставить хоть что-то для захоронения на семейном кладбище. О выживании Р. Б. Уизли никто из них уже не думал. «Редукто. Ступефай. Экспеллиармус», — так называемое «приветствие дуэлянта» вылетело из палочки Грейнджер примерно за полторы секунды. Если бы не щит, который Поттер на секунду раньше, пока его подруга была в шоке, поднял перед Роном, быть бы тому без головы, сознания и палочки в придачу. А так Гарри просто сам вырубил идиота оглушалкой и быстро схватил подругу. Во избежание эксцессов. За талию и чуть ниже. Чтоб отвлеклась, конечно. Никаких других причин. И он не хотел, ага. «Гарри! Отпусти, я ему сейчас такие поцелуи организую, дементорам не снилось! Он эти скамеечки зубами из гранита вытачивать будет, раз в учебу не хочет! Да я ему…», — на этом всеобщей старосте, и плевать на курс, пришлось замолчать. Потому что Поттер тоже не привык долго думать, а действовать ему сейчас хотелось только в сторону ее губ. Короче, он ее поцеловал. И ещё раз. И ещё. И она вообще перестала понимать, где она и зачем. Только его губы, мягко ласкающие ее. И она отвечала и не хотела заканчивать, пока, по неопытности, у обоих не закончился воздух в лёгких. «Вау!», — это была общая мысль. А ещё волчий свист по всей гостиной грифонов. «Я хотел после бала, может быть, если захочешь…», — застенчиво начал Гарри. Но тут же задорно усмехнулся и продолжил: «А так даже лучше! Ты будешь моей девушкой, Гермиона Грейнджер? Всегда и навсегда я буду с тобой, что бы ты ни решила. Я люблю тебя, Миона», — последная фраза была очень тихой, только для неё, на ушко. Гермиона бы упала, если бы Гарри уже ее не держал. Настолько подогнулись коленки, хотя она всегда считала это книжным преувеличением. Зато Гарри теперь точно знал о её реакции и победно так улыбался ей. «Да, Гарри, чёртов, Поттер! Ты и так знал, что всегда да! Но я тебе отомщу, потому что теперь ты тоже только мой. Бойся, любимый!» Триумф Гарри и правда на секунду был сметен волнением, но это же была его, теперь его, Миона. И если его ждали с ней неприятности, то он готов идти, они же его ждут.