Море.

      Баджи уже забыл, когда в последний раз отдыхал. Вся его жизнь стала больше похожей на добивающую рутину: работа, учеба, быт. Это все сгрызает до самых костей, не оставляя ни кусочка плоти. По пробуждению, обычно раннему, ему предстоит сесть за учебу. Уже несколько лет он учится в высшем учебном учреждении, связывая это с работой в зоомагазине Мацуно. Он удивляется, как эти двое – Чифую и Казутора, – умудряются без остановки работать, идти за мечтами и целями, невзирая на усталость. Может, дело в том, что почти весь быт лежит на нем, может, в учебе, которой он посвящает первые солнечные лучи, что пробиваются сквозь неплотные шторы, освещая две темные макушки.       Но ему точно нужен отдых. Много отдыха, который он сам не смог бы себе позволить. Кейске, наверное, предпочел бы жить один в маленькой комнатке, где не было бы места даже для шкафа с одеждой. Напомнило бы о детстве, когда основная часть одежды висела на небольших болтиках, вбитых в стену.       Но у него есть Майки. Она дарит ему и отдых, и счастье, и желание делать хоть что-то, что натолкнет его на движение к будущему, а не зацикливанию на прошлом.       Признаться честно, он думал, что по выпуску из школы – они прекратят встречаться. Она его первая любовь, а он у нее – нет. Ей нужен кто-то другой: менее вспыльчивый, менее импульсивный и тот, кто умеет говорить. Ему потребовалось достаточно много времени, чтоб осознать, что они живут вместе. Что рядом с ним – успешная женщина. Что рядом с ним все та же Манджиро, что предложила ему встречаться почти одиннадцать лет назад, сидя уже на охладевшем песке, напротив моря.       Этим моментом он готов делиться с каждым. Жаль, что смелости не хватает рассказать о том, как красиво ее волосы завились от влаги, стекая по плечам, на которых лежала совсем неплотная ткань его рубашки. Никто не должен знать, как много места в его мыслях занимает она.       Они снова на море. Только теперь вдвоем. Без посторонних взглядов, без Дракена, что следит за Майки, как за зеницей ока. Теперь Баджи с понимаем относится к этому вниманию: считает, что Майки для Рюгуджи, как младшая сестра, которую без присмотра оставлять нельзя. Но раньше – вскипал до кончиков ушей, пока из носа пар валить не начнет. Теперь ее волосы не короткие, не блондинистые и не вьющиеся.       Солнце даже не думало подниматься. Только яркая луна освещала побережье и небольшие волны, что разбивались о приближенный песок. Майки там совсем одна. Смотрит в даль, пока темные, как смоль волосы развивает морской ветер. Она даже не думает поворачиваться, слыша шаги за собой.       Сперва Баджи наблюдал за ней из домика, что они снимают прямо на морском берегу. Копался в своих мыслях, разглядывал крепкую, как для девушки, спину. Она почти не двигалась, только несколько раз волосы за уши заправила по его наблюдениям. Но он слишком соскучился. Сколько времени она там провела? Он сбился со счету. О чем она думает? Ему интересно. О чем же думает та Майки, что порядком ниже его ростом и носила маленький, точно крысиный хвостик на затылке? О чем думает та Майки, что только с мальчишками водилась, а для Кейске самый крепкий пинок готовила?       Море на ее фоне выглядит еще более могущественно. Темно-синие волны вздымаются ввысь и тут же растворяются в такой же темной воде, оставляя за собой лишь белоснежную, почти незаметную дымку пены. Близь песка лежат небольшие камни, напоминающие отсюда высоченные скалы, которые они проезжали, пока ехали сюда. У Баджи появилось необъяснимое желание запечатлеть именно этот момент на небольшой, недавно купленный полароид.       Он коснулся бархатной кожи на ее предплечье. Манджиро не дернулась, только улыбнулась в гладь морскую, к Баджи оборачиваясь почти сразу же.       На ней только белая майка с тоненькими бретельками и короткие, розовые шорты на завязках. Майка подчеркивает легкий загар, что лег на ее тело за несколько дней пребывания здесь. Кейске даже не знает сколько они здесь пробудут. Девушка обещала ему сюрприз на их годовщину, хотя сама клялась в том, что не помнит даты. Баджи тогда обиделся, как мальчишка, потому что хотя бы в этом она должна его уважать.       Долго обижаться на нее невозможно. Ибо сначала начнет обижаться она в ответ, сама не зная на что, а после будет смотреть глубоко темными глазами, почти распиливая грудную клетку. У Баджи мурашки по коже. — Долго ты, — тише обычного говорит она, складывая руки за спиной.       На запястье красуется плетеный браслет, что Баджи еще в школе дарил. Несколько раз самостоятельно его сшивал, потому что знает ее. Знает, что она специально клала украшение в его тетрадь, чтоб Кейске точно заметил и сделал с ним что-то, чтоб исправить положение. В этом она вся. — Долго для чего? — интересуется брюнет, небрежным движением убирая растрепанную челку с ее лба.       Она не отвечает. Стягивает с себя майку, оставаясь в одних лишь шортах. Белоснежная на песке остается покоится, в надежде, что о ней на забудут. Баджи так же: остается на песке, даже бровью не поведя, хотя в груди перевернулось все. Зная Майки – можно ожидать чего угодно.       Она хватает его за запястье. Грубовато, как умеет, но тащит за собой к соленой воде, что в освещении луны еще более зловеще выглядит. На пляже ни души: только они. Только друг для друга.