Ключевые слова

      За столько лет жизни на Земле ангел и демон успели познакомиться со многими человеческими обычаями, ритуалами, праздниками, традициями. Как и многие явления всемирной культуры, у каждого из них были свои атрибуты, узнаваемые символы и диковинные детали. Одной из таких деталей были определенные украшения – людям очень нравилось преображать и наряжать пространство вокруг себя, связывая это с конкретным событием в их жизни. Но больше всего им нравилось украшать себя. Именно поэтому они изобрели драгоценности, а после научились создавать сундуки и ларцы, в которых хранили их, уберегая от влияния времени.       У Азирафаэля тоже была подобная шкатулка. В ней он хранил такие памятные вещицы, как древняя, медная монета с оттиском гордого правителя, кольцо, которое раньше открывало ему многие двери царских дворцов и их библиотек, брошь, подаренная мудрым императором в честь их долгой дружбы, золотой браслет, который ему оставили как напоминание о последнем разговоре. Их было так много, но ангел помнил каждое из них. В минуты печальной меланхолии, когда он осознавал, сколько лет уже мчатся в своем непрерывном беге эпохи, меняя все вокруг себя, как они стирают нечто дорогое ему, эти драгоценности становились якорями, помогающими не утонуть в обрушивающихся на него невеселых мыслях.       Но его самым большим сокровищем была крепкая нить с гладкими, разноцветными бусинами. Каждая из них имела свое значение. Свое воспоминание. Иногда херувим надевал ее на запястье. Обычно это происходило в моменты сильной тревоги, и согревшийся о его кожу браслет помогал успокоить зарождающуюся нервную дрожь. Глупость, но ангелу действительно становилось спокойнее.       Каждая бусина была отметкой, когда они… когда они с Кроули вновь встречались. Он не сразу признал свое удовольствие от их столкновений в разные столетия: интерес – отрицал, легкое томление и ожидание встречи – списывал на активное бдение за кознями зла и обеспокоенность за сохранность человеческих душ, удовлетворение после приятной беседы – приплетал к победе в вечном споре их противостоящих друг другу сущностей. Это продолжалось до того момента, когда увлекательная игра в поиск причин и объяснений перестала работать и скрывать правду от самого себя уже было невозможно.       С самой первой встречи Кроули смог вызвать в нем любопытство и, пожалуй, симпатию? Необычный демон, что разделил с ним печаль от изгнания людей из Рая и неопределенность первой грозы, и который продолжал подходить к нему, едва завидев, вместо того, чтобы бежать прочь. Завораживающий змей, что вел себя с ним так просто и свободно, будто они уже давно были знакомы.       Из раза в раз их вело друг к другу, их дороги переплетались, и Азирафаэль постоянно напоминал себе: «Он – демон. Он – нечто опасное». Something about you is soft like an angel And something inside you is violence and danger I knew from the moment we met, you are a dangerous thing       Падший ангел, что не мог позволить ни себе, ни кому-либо другому навредить детям и невинным животным, иногда мог сделать что-то сомнительное и рискованное, вроде искусного подстрекательства, приведшего к трагедиям, вызывая бурю в ангельской душе. «Не верь, не верь, не верь» - шептала ему его ангельская сущность, и он до боли сжимал пальцы на груди, в угнетающем смятении.       Однако Кроули был больше чем ожесточившийся бывший ангел и умелый демон. Что-то внутри херувима внимательно присматривалось и подмечало – он другой. Азирафаэль видел, продолжал видеть снова и снова, как в змее робким светом пылает еще не очерствевшее сердце.       «Ты обманываешься. Жалкое утешение» - кололо его что-то язвительное и обороняющееся в нем.       Людей часто влекло к чему-то опасному. Это волновало их кровь, будоражило рациональную часть, пробуждая страсть, хаотичное начало, которые щедрой горстью заложил в них Господь. Но… что делать, если ангела влечет к этому опасному? Something about you is warm and seductive, and I knew from the second we met, you are a dangerous flame You are a dangerous flame       Кроули был опасным, жарким пламенем, что могло согревать, утешать и вызывать счастливую улыбку. Это пламя разгоняло темноту подступающего одиночества, что накатывало в этом большом мире стремительно сменяющих друг друга поколений. Этот огонь умел защищать. Но умел он и жалить.       «Он опасен, он опасен, он опасен» - кричало ему что-то, когда они ссорились и расходились в заблуждении, что больше никогда не пересекутся. Сложно было понять, от чего щипало сильнее – от очередного недопонимания или от вероятно окончательного расставания.       Каждый раз, когда Мироздание сводило их вновь, ангел надевал на прочный шнурок новую красочную бусину, с успокоением осознавая: «Обошлось». За столько веков он был почти весь украшен разноцветными шариками, ласково, но уверенно убеждая: «Смотри, сколько раз казалось, что это конец. Смотри, сколько раз вы продолжали возвращаться друг к другу».       В момент их самого крупного спора, когда демон уходил прочь из беседки, херувим чуть не порвал утешающий его столько тысячелетий браслет. «Я не знаю, я не знаю, я не знаю» - плакали переплетенные жгуты, когда он вновь обратился к ним с вопросом, было ли это прощанием. Их ответ усилил отчаяние – он спрятал разочаровавшую его нить подальше, чтобы не видеть, не терзаться, потому что после такого, уж после такого точно!..       После не случившегося, слава Всевышнему, Армагеддона и их маленького обмана во избежание страшной казни со сдерживаемыми слезами ангел добавил еще одну бусину.       «Несмотря ни на что» - заверила она.

***

      Кроули эту нитку заметил давно. Кажется, это было где-то после Всемирного потопа. Тогда его слегка удивил столь необычный выбор украшения, который как-то странно смотрелся на руке ангела, выделяясь на светлой коже игривым блеском. Он бы не обратил на него внимания, если бы этот браслет не продолжал оставаться на чужом запястье на протяжении тысячелетий, постепенно пополняясь разными шариками.       Одно время змей искренне считал, что это скромное изделие – дар кого-то очень смелого. Эта бережность, с которой ангел касался бусин, печальный взгляд и постоянство ношения усиливали его странную досаду и раздражение. Но имел ли он право выразить недовольство? I knew from the moment we met, you are a dangerous thing When you are with me, I feel like I'm living And living besides you can be unforgiving I knew from the very first step, you are a dangerous thing       Однажды охваченный какими-то противоречивыми чувствами он спрятал это ангельское сокровище, пока тот отвлекся и лишь один раз позволил себе снять его, желая уберечь от возможного повреждения. Испуганное лицо Азирафаэля и замершие слезы во взгляде потрясли его. Он вернул нить и на какое-то время оставил все робко маячившие надежды на… что-то. I hope you will come I keep on losing feathers, I keep forgetting There's no love in the end       Спокойным майским вечером, когда по обыкновению вера во что-то светлое пронизывает само течение жизни, демон краем глаза заметил, что ангел снова увлекся поглаживанием таинственных бусин. Они сидели в книжном магазине, распивая бутылку ароматного вина, в уютной тишине. То было редкое мгновение, когда им больше не требовалось бежать куда-то, постоянно оглядываться и прислушиваться. Жесткие тиски многовековой бдительности, наконец, чуть разжались, переставая так мучительно впиваться в ребра и виски.       Пребывая в расслабленном состоянии духа, Кроули решил опять попытаться узнать тайну происхождения этого волнующего его украшения. Помнится, кода он впервые спросил об этом, Азирафаэль как-то замялся и неловко ушел от разговора, что только подстегивало болезненное любопытство. I hate it when I fall for your illusion of love I know this is not love - Скажи честно, это чей-то подарок? – не выдержал змей. - Ох, нет, это не совсем так, - херувим прочистил горло. - Я собрал их все самостоятельно, - ласковый взгляд голубых глаз задумчиво огладил браслет. - Не хочу показаться грубым, ангел, но это… украшение не совсем подходит к твоему… стилю.       Ангел негромко усмехнулся, ничуть не обидевшись, что уже было подозрительно – он стойко защищал свою любовь к шотландской клетке, моде прошлых веков и прочим своим дизайнерским решениям: - Да, возможно ты прав, дорогой, - и снова трепетный взгляд прошел по гладким бусинам.       У демона что-то сдавило в груди. Какое-то неясное предчувствие не позволяло ему забыть о злосчастном шнурке, заставляя продолжать докапываться до сути. - Никогда бы не подумал, что тебе нравятся такие непритязательные вещи, - обманчиво равнодушным голосом заметил он, пытаясь приглушить горечь терпкостью красного вина.       Херувим покачал головой: - Просто этот особенный.       Кроули честно подождал несколько минут, но продолжения не последовало. Азирафаэль спокойно смаковал сок забродившего винограда и, очевидно, не собирался раскрывать своих секретов. - Ну и? – слегка раздраженно бросил демон. - Прости? - Да ладно, ангел. Ты не собираешься объяснить мне, что в нем такого?       Азирафаэль прерывисто вздохнул: - Ты бы… хотел узнать? - Очевидно да. - Хорошо. Да, эм, ладно, - он немного нервно протер ладони о ткани брюк, а затем едва слышно добавил, больше обращаясь к самому себе: - Спустя столько лет, почему бы и не… Да и после всего случившегося, это было бы честно.       Кроули вопросительно поднял брови – неужели, все намного сложнее, чем ему представлялось? Что если там замешано нечто более… личное? Змей сжал зубы, нервничая все сильнее. У Азирафаэля есть куча разных побрякушек, но что такого особенного в этой?       Неожиданно ангел поднялся и присел рядом с демоном, который слегка опешил от этого, но быстро взял себя в руки, сосредотачивая внимание на собеседнике. - Это необычные бусины. И этот браслет скорее… Скорее… - он явно подыскивал слова, - Скорее как альбом с фотографиями. Каждая – отдельное воспоминание, и, я бы сказал, ощущение, - демон хотел уточнить, но ангел перебил его: - Видишь вот эту синюю? Ее я надел после нашей встречи у Иова. Я тогда думал, что ты пришел забирать меня в Ад, - с вымученным смехом пояснил он. – Далее идет красная – она напоминает мне о пожаре в Александрии. Мне тогда… было непросто, к тому же мы с тобой поссорились. Я был занят восстановлением Великой библиотеки и не знал, увидимся ли мы снова, - не дождавшись какой-нибудь реакции, Азирафаэль рискнул продолжить: - Белая – это примирение, Греция. Я тогда был крайне рад встретить тебя, хотя не осознавал, что все это время этого ждал. Розовая… - Каждая из них связана… со мной?       Ангел поднял на него смущенный взгляд, а затем просто улыбнулся: - Да. - Но.. почему?.. – голос слегка дрогнул, выдавая охватившую его растерянность. - Наше существование бывает довольно одиноким, Кроули. Встречи с тобой не всегда дарили счастье, но привносили в мою жизнь нечто более значимое и, как мне думается, нужное. Однако я никогда не знал, когда они, эти пересечения, перестанут с нами случаться, - Азирафаэль грустно улыбнулся. – Я смотрел на бусины, что стали для меня ключами, которыми я… будто бы запирал моменты наших встреч. Я видел их количество, и их неизменное присутствие помогало мне надеяться, что каждая наша последняя встреча таковою не была.       Какое-то время они сидели в тишине. Кроули пребывал во взволнованных чувствах. Он догадывался, что эта побрякушка была чем-то важным для Азирафаэля, но никогда бы не подумал, что она может быть связана с ним. В этом было что-то… очень робкое, хрупкое. Невыносимо нежное и согревающее.       Это что-то ему очень хотелось обнять руками, очень крепко, чтобы удержать. - Кхм, ты сказал, что среди них есть нерадостные воспоминания. Их… много? – он сменил тему, дабы успокоиться. Правда, не сказать, что его выбор мог поспособствовать исполнению его желания. - Счастливых намного больше, - с теплой улыбкой заверил его ангел, краем глаза отмечая, с каким облегчением выдохнул демон. - Что ж… Это радует, - Кроули неловко отвел глаза, которые, к его большему сожалению, не были защищены темными стеклами его очков. Азирафаэль с пониманием улыбнулся и плавно перевел разговор на что-то более безопасное.       Но змей не мог сосредоточиться, и вяло поддерживал разговор. I keep the light on, it keeps me warm

***

      Утром он оставит на рабочем столе Азирафаэля небольшую золотую бусину в коробке, а вечером отведет его в Ритц на вкусный ужин. Только на этот раз появление нового круглого шарика никак не будет связано с разлукой, о чем он решительно заявит обескураженному ангелу, уверенно сжимая его ладонь. И ловя счастливую улыбку в ответ, он точно поймет, что с ним полностью согласны.       Потому что больше прощаний никогда не будет.       (Я точно знаю – любовь здесь есть, любовь здесь есть).