Призрак Сатаны

      Кто она? Видел ли он её раньше? Томас не знает ответа ни на один вопрос. Девчонка, единственная на весь Глейд, и одна из тех кто отвечает на его вопросы. Один из кураторов, к которому ему нужно было прийти на практику, дабы понять, на что он способен.       Но хочется ли ему туда? Разве «медаки» его призвание? Нет. Точно нет. Бегун, вот кем хотел стать Томас, но, даже не смотря на это желание, идея сходить к медакам, чтобы ещё раз увидеть её, назойливо застряла в голове.       Вновь осматривать с головы до ног, завороженно бегая глазами по кудрявым рыжим волосам. Смотреть в эти серые льдинки, что окружают чернющий зрачок и покорно молчать. Просто молчать, наслаждаясь ощущением, что был знаком в прошлой жизни до потери памяти.       Но как её найти? Где она сидит днем? Виктория… Ви только для Ньюта, Алби и Минхо, хотя и просто называть её по имени было уже хоть что-то. Этот озорной взгляд, который резко сменяется на серьёзность и угрюмость, когда к ней заходят пострадавшие глейдеры. Порывистые движения, прямая и быстрая походка… Такая…       Родная?       Может Томас взаправду знает её? Может, вспомнит, если ещё раз увидит? Хотелось бы. Очень хотелось, знать кто же она для него, раз такая привязанность с первых дней попадания в Глейд. Но почему она тут одна девчонка? Может остальные не выжили? Нет. Бред. Тогда как всё это объяснить?       — Джед и Клинт тебе всё объяснят. — Томас кивнул, скромно стоя за её спиной, пока девчонка одевала поверх черной кофты кожаный жилет. — Скажешь Клинту, что я назначила его главным в моё отсутствие.       Она собиралась вместе с Алби и Минхо выйти за стены Глейда, дабы осмотреть труп Гривера. Томасу не повезло. Он надеялся провести с ней день, слушая бархатистый голос, что указывает, что делать. Но нет. Явно не сегодня… Но и другой возможности точно не будет.       Зачем ей идти смотреть на Гривера? Разве она не боится? Разве Алби и Минхо недостаточно? Почему её отправляют с ними? Вдруг что-то случится… А справится ли она с такими дальними расстояниями? Хватит ли у неё выносливости, чтобы бежать всё это время до Гривера и обратно?       Страшно.       Почему же ему за неё так страшно? Они ведь даже не настолько близки, чтобы так сильно переживать за её жизнь и здоровье. Они никто. Просто Виктория и новичок Томас. Девчонка пихает в кармашек на жилете парочку ножей и что-то наподобие скальпеля. Связывает волосы в тугую косу и, хлопая по щекам от волнения, улыбается.       — Давненько я не была в Лабиринте. — Пройдя к двери мимо Томаса, она дернула за ручку двери, приглашая его выйти.       — Ты была бегуном? — Томас не совладал с собой. Вспоминая Алби, что прикрикивал и затыкал его после каждого вопроса, он слегка побаивался их задавать. Всё-таки она тоже куратор… На счастье Томаса, она лишь хмыкнула, улыбаясь.       — Была.       — А почему перестала? — парнишка задал новый вопрос, спускаясь рядом с ней по лестнице.       — Брат погиб, защищая меня. — После этого Томас замолчал. Лицо его вытянулось в удивлении, это не то, что он рассчитывал услышать. Всё что угодно… Травма, страх, но не смерть дорогого человека, прямо на глазах.       Тихо извинившись и склонив голову, Томас услышал лишь без эмоциональное «Забей», когда они спустились на первый этаж. Виктория попрощавшись, открыла входную дверь, и парнишка, совершенно не осознавая, будто зачарованный смотрел ей в след. Смотрел, как она подбегает к Западным воротам, вдыхая сладкий запах травы. Не мог отделаться от ощущения, что видит её в последний раз, поэтому прощался взглядом, слегка поджимая губы. И только когда её рыжая макушка скрылась в проходе Лабиринта, он зашел обратно в Хомстед, приступая к обязанностям.       Надеялся хоть как-то выкинуть из головы эти глаза, утопая в работе. Но не получилось. Даже, когда он зашел в закрывающийся на ночь Лабиринт, дабы помочь Минхо и Алби из него выйти.       Вот и сейчас. Семь часов утра. Вход в Глейд со стороны Западных ворот открыт, но девчонки он не видит среди толпы разношерстных парней. Казалось, раздраженный вздох Ньюта разошелся по всему Лабиринту, когда он прихрамывая, двинулся к ним на встречу с фразой «Что произошло?». Переживаний за ночь было слишком много, как и попытки принять смерть троих друзей и новичка, что только появился в Глейде. И слава Богу, они не сдохли.       Живы… Но все ли? Почти. Томас показывает на правую стену Лабиринта, где подвешено за лианы тело Алби, чья грудь резко вздымалась и опускалась. Приказ Ньюта, грубый с нотками заботы заставил их с подтянутым куратором в голубенькой рубашке пройти к медакам… Но где Виктория? Может она уже в Хомстеде?       — А Вики вернулась? — озвучил кареглазый парнишка мысли Томаса, и поглядел на Ньюта.       Длинные волосы, связанные в хвост на затылке подпрыгнули на голове парня, когда он обернулся в сторону друга и придурка, что проторчали в Лабиринте всю ночь. Он нервно теребил часы на жилистом запястье, пока парочка парней по указке спускала тело Алби с лиан. В голубых глазах почувствовалась некая надежда на то, что девчонка жива, раз они о ней спрашивают. С другой стороны, возможно они разделились и она действительно… Умерла?       Нет. Ньюту не хочется в это верить. Кто же ещё будет подшучивать и называть его цыпленком? Кто сможет отогнать гнустные мысли, что иногда поселяются в его голове? Алби? Он хоть и друг, но частенько занят. Минхо? Куратор бегунов возвращается исключительно к ужину и чаще всего сразу ложится спать… Кто ещё будет с ним так близок, как не Виктория, что видела его слезы, и вечно старалась смешить?       Склонившись с поджатыми губами, блондин отрицательно помотал головой, а затем вновь обернулся в сторону Лабиринта… День ещё не закончен, значит, надежда на её возвращение всё ещё есть. Надежда, что другие бегуны хотя бы вернут её домой. Что Гривер не унесет её труп в свое логово, дабы сожрать. Она сильная… Явно посильнее него, раз за три года пребывания в Глейде ни разу не задумалась о суициде, в отличие от него самого.       Вытянувшееся лицо Минхо дало всем понять, что они не встретили её по пути… Может она просто уснула в лесу на кладбище, когда вышла из Восточных ворот? Может, спряталась? Хотя, где мать его, можно спрятаться в Лабиринте?! До этого широко раскрытые узкие глазницы, что показывали черные глаза Куратора бегунов, вернулись в исходное положение с некой грустью, что поселилась в зрачках. Он похлопал Томаса по плечу, превозмогая боль в руках, и зашагал дальше по зеленому полю, в сторону трехэтажного перекошенного здания.       Путь до Хомстеда казался бесконечным, после всего того, что произошло в Лабиринте. Они шли не спеша, насколько позволяли ноги, истертые мозолями и дрожащие от каждого шага. Глаза всех 36 парней наблюдали за ними будто за призраками, что восстали из могил — шокированные, отчасти радостные, но с толикой страха.       Но едва они подошли к зданию, то услышали протяжный крик. Воодушевленный вопль, что раздался со стороны Южных ворот, где в тридцати метрах оттуда стояла эта прогнившая усадьба. Чак. Это вопил Чак, на крик которого, хромая, в попытке бежать, двинулся Ньют, а впереди него ещё парочка незнакомых Томасу парней.       Горстка из пяти человек, бежала в сторону пухленького мальчика, что кричал навзрыд, и, казалось, из глаз текли слезы. Пока сзади по полю Эрни и Бойд — Томас познакомился с ними на ферме — несли Алби, придерживая за плечи, и чья смуглая кожа словно побелела на несколько оттенков. Вдали у Южных ворот из-за стены показалась макушка…       — Минхо, смотри! — с вытянувшимся от шока лицом Томас, придержал парня за плечи, дабы тот не зашел в дверь. После вопроса «Что надо, Шнурок?», лицо узкоглазого парня вытянулось точно также, а затем и заиграла легкая улыбка.       — Ебать! Жива всё-таки! — Они смотрели, как Ньют подбегает в девчонке, в компании ещё четырех парней.       Шатаясь, она ковыляет, выходя из огромных ворот, неся что-то в правой руке, пока левая болтается, словно неживая. Поднимает глаза, отдаленно, будто через толщу воды слыша всхлипы и крик. А затем останавливается, делая три шага навстречу Чаку.       — Мы думали ты умерла! — из-под носа пухляша стекает сопля, пока он, прикрывая покрасневшие глаза, заставляет слезу, выкатится из-под черных ресниц, прогоняя по мясистой щеке.       Плачет. Не может поверить, что друг вернулся домой. Единственный до появления Томаса друг, который всегда был рад с ним побеседовать, хоть иногда и кричал. Что относился как к обычному парню, а не как к отбросу… Не как к Слоперу, что ни на что не способен, кроме как к уборке. А как…       К брату?       Да. К младшему, иногда надоедливому брату.       — Мужчины не плачут, Чаки. — измученно улыбнувшись, она прищурила серые глаза. Погладила бы парня по голове, но руки увы были заняты… Точно! Заняты. Глаза резко раскрылись, а безумный оскал полной радости, озарил её грязное, липкое от пота лицо, — Никому не давай!       Колика в мышцах напомнила о себе, когда она приподняла правую руку, протягивая металлическое нечто мальчишке. Опустив взгляд, голубые глаза мальчугана выпали из орбит, и смачно шмыгнув носом, рот его раскрылся в удивлении. Он осторожно протянул руки, и едва не упал, когда вещица плюхнулась в его большие ладони.       Часть хвоста гривера…?       Быть не может. Как ей удалось? Она убила одну из этих тварей? Нашла? Что блять происходит?! Пучок из пяти металлических слегка ржавых когтей, в середине которых, находилась игла не на шутку пугал, как и запах горелой плоти и бензина. Отходящая от этого острого пучка, покрытая в некоторых местах почерневшей плотью, железная сетка, из внутренностей которых проглядывали разноцветные провода, да сколы костей…       Жуть…       — Думали, что я сдохла, Кланки малолетние?! — Громко крикнула девчонка, на секунду подавившись воздухом и показывая средний палец на правой руке подбегающим парням. Крехтя, рассмеялась, держась за грудь из-за боли в ребрах, и вновь качнулась в сторону. — Пососите! —Фраза девчонки, заставили Чака и Томаса слегка приподнять уголки губ и тихо прыснуть под нос, пока Минхо заслышав её крик, рассмеялся, хватаясь за голову и приговаривая «Не изменяет себе, сучка!».       — Вики!       Единственный кому было сейчас не до смеха и подъебов, был Ньют, что подбежав, с силой схватил её за плечи, напрягая мышцы. Хоть и цыпленок, хоть и слабый морально, сука всё равно подкачанный, что, кажется, на плечах останутся синяки от его пальцев и крепкой хватки. Обеспокоенные лазурные глаза, бегали по её веснушчатому лицу, что будто под самогоном Галли покраснело. Она шаталась из стороны в сторону, словно выпила уже далеко не шестой стакан самогона. Улыбалась, задорно прищуривая полуприкрытые глаза.       Кровь на щеке от пары порезов. Мокрые от пота и грязные от пыли рыжие волосы, перестали казаться огненными, даря приглушенный оттенок. Прилипшая к коже кофта, с закатанными рукавами и… Перетянутая ремнем с черных поношенных брюк левая рука, что покрылась чернотой от выступавших темно-зеленых вен.       Её укололи.       Остается только гадать, почему она сразу не отключилась. Перетянула руку, чтобы остановить поток крови и не дать яду быстро распространится? Не боится, что руку придется ампутировать? У них сука для этого ничего даже нет! Только отрезать на живую и прижечь!       Беря её за сдавленное предплечье, он нервно бегает глазами по выпирающим венам, где уже начали образовываться язвы, как обычно бывает при укусе. Трясущимися пальцами, стягивает ремень, видя посиневший ободок синяка вокруг локтя её тонкой руки, и сведя брови, заглядывает в родные серые глаза. В глаза той, которая продолжает улыбаться, будто всё в порядке.       — Не парься, цыпа, — тихо бросает она, — Пиратом не стану.       Но она не знает, услышал ли её Ньют? Не знает, что произошло дальше. В глазах помутнело, пока к горлу невыносимо подступала тошнота. Легкий ветерок от собственного падения, заставил вырвать из легких воздух и соприкоснутся с теплой травой.       Она отключилась.       Голова с тяжестью опрокинулась на плечо парня, пока тело безвольно повисло под чужими руками. Он успел её удержать. Хотя разве от этого легче? Яд продолжает распространяться. Кровь запекаться на лбу. Один черт знает, что с ней творилось ночью в Лабиринте и, почему она выжила. Нет. Слава Богу, она выжила.       Чак с беспокойством смотрит на блондина, в чьих голубых глазах играет нервозность. Смотрит, как парень подхватывает её под бедра, стараясь не обращать внимание на собственную хромату, и бредет к Хомстеду. Видит, как Галли с паникой, что отразилась на лице, вертится вокруг них, предлагая помощь. Как зовет Викторию по имени, но она не отзывается, пока Ньют продолжает идти, а Чак следует за ними, прижимая к груди железяку.       Теперь всё изменится.       Она сама изменится. Ничего не будет как раньше, ведь после Метаморфозы и принятия сыворотки, она перестанет быть той, кем была три года подряд. Не будет того куратора медаков, что постоянно ворчит завидев чужие раны и напьется в стельку очередным вечером от самогона темноволосого парнишки. От неё останется лишь имя и воспоминание.       А взамен она получит своё прошлое и невыносимую боль.       — Прости, сестрица…

***

      Она подрывается от кошмара, резко поднимаясь с кровати. Холодный пот пробивает тело, что закутано в истертое белое одеяло. Простынь взмокла насквозь, как и желтая футболка, в которой она находилась. Мысли путались от воспоминаний, что потоком нахлынули в голову, отчего схватившись руками за корни волос, она с силой оттягивала грязные кудри, стараясь хоть как-то заглушить панику.       Комната, залившись ярким солнцем, пустовала. Кровать. Тумба. Её рабочий, кое-как сделанный Галли, стол на котором лежали три блокнота и ручка. Грязная одежда на табуретке… Ботинки… Стакан воды. Глаза в панике бегали от одного предмета к другому, будто не веря в реальность происходящего.       Да как вообще в такое можно поверить, после вернувшихся воспоминаний?!       Воспоминания. Едва не падая с кровати, она бредет к столу, трясущимися руками хватая ручку. Мыслей в голове слишком много. Стул с грохотом прокатывается по полу, когда она ударяется об него правой ногой. Боли нет. А может она просто не замечает её из-за адреналина? Или может это привыкание после Метаморфозы, раз каждую мышцу продолжает едко тянуть? Пальцы дрожат, руки, будто у алкаша виляют в разные стороны, но она продолжает писать, сидя на коленях, ведь ноги попросту подкосились не в силах выдержать вес.       Лабиринт. Код. Пустышка. Шесть из восьми. Месяц.       Один за другим выводятся фразы на клочке бумаги, пока она словно поехавшая проговаривает их одними губами. Голос сел. Его нет.       Гриверы. Бензин. Брюхо. Кнопка. Сброс.       Мысли будто ураган вертелись в голове. Прошлое мешалось с настоящим. Казалось, она помнила всё, хотя урывки воспоминаний, что снились во время Метаморфозы, нагло пропали. Именно поэтому, не выпуская из рук ручку, она продолжала писать. Писать. Писать. Писать!       Вдруг поможет. Вдруг может всё это забыть, ведь эксперимент скоро кончится. Кончится…? Тереза…       Осознание пришло не сразу. Выпучив глаза, под которыми образовались мешки поглубже чем были, брови подскочили на лоб. Голова резко метнулась вверх и уставившись в стену, голос в голове продолжал повторять одно и то же. Девчонка. Она знает эту девчонку, что появилась два дня назад. Она… Она собирается закончить эксперимент… Нет… С её появлением он и закончится.       Они умрут. Все умрут. Все кого она собиралась спасти. Она. Она! ОНА!       ВО ВСЕМ ВИНОВАТА ОНА!       Руки сами рыскают по деревянным половицам, где комками разбросана грязная одежда. Ползает на коленях, подобно животному с безумным оскалом ища то, с чем не расставалась три года подряд. Скальпель. Холодный. Острый. Тот, что она выпрашивала у Создателей, кидая в ящик записки.       Разбросанные по полу вещи, сигареты, зажигалка. Нет, не то. Всё не то! Зрачки бешено бегают по кругу от одного предмета к другому, пока у двери не появляется блеск. Жилет. Да! Жилет, она оставила скальпель там!       На голых коленях уже давно появились красные пятна, пока на руках остались едкие жгучие занозы. Но ей плевать. Сейчас в мозгу вертится лишь одна мысль, что с каждой секундой становится всё громче и громче, срываясь на крик.       Убить. Убить! УБИТЬ!       Перерезать глотку, вспороть живот. Что угодно, лишь бы она сдохла. Это она закинула её сюда. Она сдала её Создателям. Она! Всё она! Гнусная ревнивая сука!       От тишины в коридоре не остается ничего, когда придерживаясь за стену, она скрипучими шагами бредет к заветной двери. Первая дверь с конца. Она там, Виктория знает. Но разве это её имя? Нет, что-то на «К»… Коралина? Кэтрин? Может быть Картер? Не помнит. Плевать. Ведь здесь и сейчас она Виктория.       Виктория, что готова отомстить.       Виктория, что больше не является наивной дурой. Не та, об которую можно вытереть ноги. Той девчонки уже давно нет. Она пропала три с половиной года назад вместе с воспоминаниями. Возможно, так на неё действует сыворотка? Поэтому ей хочется крови? Поэтому она готова убить беззащитную девушку? Частично да. Сыворотка дает побочный эффект — агрессивность — и рыжая девчонка прекрасно об этом знает. Но дело не только в ней. А в воспоминаниях, в которых Тереза её предала.        Нет… Подставила. Сдала. Выбросила, как никчемный клочок исписанной бумаги. Не хотела делить его с ней, хотя прекрасно знала, что он на её стороне.       Минута, другая. Время тянется слишком долго. Часть ещё не рухнувшего сознания говорит остановиться, прекратить, хотя другая словно назойливая муха продолжает вопить, раздражая сильнее.       Убить. Убить! УБИТЬ! Давай убьем её!       Сидя на полу у кровати, где безвольно лежало тело бледной девчонки, она склонилась над её лицом. Выпученные серые очи метались от открытой шеи к груди и обратно, решая, куда вонзить вознесенный над телом скальпель. Пухлые иссушенные губы сжимались в тонкую нить от собственной перепалки в голове, пока ноги едко занывали от онемения и мурашек.       Убить. Убить! УБИТЬ!       — Ви…? Что ты…? — она даже не обернулась, продолжая блуждать обезумевшим взглядом по телу девушки.       В проходе стояли Томас и Ньют. Не знали что делать, ведь одно неверное движение, и она может её убить. Виктория сейчас нестабильна. Резкий шаг, крик — она вспорет ей брюхо даже не шелохнувшись. Цепь слетит с шеи и она озвереет.       — Вики, отложи скальпель… — Блондин осторожно прикрыл за ними дверь, прислоняя палец к губам, дабы Томас сохранял тишину. Один Бог знает, что она может сделать, завидев брюнета, которого вспоминали все кому не лень после Метаморфозы. — Ты знаешь правила… А я не хочу это делать.       Почти шептал парень, делая осторожный шаг в сторону безумца, что никак не хотел оборачиваться. Серые стеклянные глаза, будто потонули в черноте из-за яда, что просочился в капилляры. Руки покрылись темно-зелеными пятнами от кончиков пальцев до локтей. Ньют знает, что через два дня всё это пройдет… Но видеть такую Викторию было больно… Жалко…       Неправильно.       — Она стала как Бен? — не удержался от вопроса Томас, за что получил угрюмый взгляд голубых глаз и поджатые в недовольстве губы. Он же просил его помолчать.       Ньют, по правде говоря, боялся оборачиваться… Но судя по удивленному лицу Томаса, это стоило сделать несмотря на страх. Страх того, что девчонка уже убила и её придется изгнать. Но едва куратор обернулся в сторону Виктории, как рот сам непроизвольно раскрылся в удивлении. Скальпель лежал рядом на полу. Руки перестали нависать над жертвой, будто Кукловод оторвал все нити, которыми ей управлял.       Однако безумный оскал никуда не делся. От этой улыбки на губах, по спинам парней пробежали едкие мурашки… А Томас и вовсе оглядывался по сторонам ведь в голове звучали голоса…       Это было бы слишком просто…       Томас, помоги!       Я хочу, чтобы ты подольше помучалась…       Томас, убери её от меня!       Пока ты сама не попросишь, чтобы я убила тебя… Те-ре-за.       Тереза…? Так… Брюнетку зовут Тереза…? Неожиданно, странно и… Сука, пиздец как страшно! Почему он слышит их голоса? Он сошел с ума? Или может это галлюцинации? Гривер вроде его не кусал… Тогда что, черт возьми, происходит?!       — Томми, ты в порядке? — сидя рядом с Викторией на корточках, Ньют приобнимал её за плечо. Однако шебуршание со стороны брюнета, заставило его нехотя отвлечься от рыжей бестии рядом.       Куратор не понимал, что происходит, ведь Томас шарахаясь то влево, то вправо, будто обосравшийся олень мотал головой, держась за виски. Перенервничал? Паническая атака? Нет. Явно что-то похлеще.       Ещё до того, как попала сюда, я думала, что это он меня предал… Хах…       Заткнись!       А оказывается это была ты… Маленькая дрянная стерва… Может мне рассказать ему правду, Тери?       Захлопнись!       Интересно, как он отреагирует, узнав, что именно ты подставила нас…?       ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!       Томас сорвался на бег. Слушать это было невыносимо, мысли в конец спутались, а телом овладел неподдельный ужас. Гриверы так не пугали, как чужие женские голоса в голове. До боли знакомые, но всё равно ужасные. Скрывшись за пределами Лабиринта парень бежал что есть мочи, куда глаза глядят. Десять минут… Пятнадцать… Остановка. Осознание… Закрытые ворота… Пора было возвращаться. Но сможет ли он теперь это сделать?       Как ему теперь смотреть в глаза Ньюту? А в глаза куратора медаков? Это ведь было помутнение рассудка? Так ведь оно называется?       Но ни на один вопрос Томас не знал ответа, как и того, что произошло, когда он сбежал из Хомстеда, ринувшись к дверям.       — Пойдем…       Помогая девчонке подняться, придерживая за плечи, блондин пытался понять, что произошло с новичком. Почему он так резко сорвался на бег, будто вместо троих подростков увидел монстра? Почему не сказал ни слова, а как психушник держался за голову, с силой кусая губы.       Что такого он увидел? Вспомнил прошлое? Этих двоих? Они все знакомы?       Ответы, что он хотел получить, сейчас находились прямо в руках. Парень вел её до кровати, чувствуя, как по шее проходятся мерзкие мурашки от этой безумной улыбки. А затем волей не волей, заглянул в чернеющие белки глаз, что с хитростью прищуривались, делая тень на мешках ещё больше.       — Вики, ты знаешь её? — Усадив подругу на едва взмокшее сыроватое одеяло, он присел рядом на стуле.       Когда они только вошли, комната была разгромлена. Хотя блондина это нисколько не удивляло — слишком много он повидал Метаморфоз, так что это, по сравнению с пробитыми стенами, да сломанными кровати, ещё какой-никакой успех. Вещи валялись в беспорядке на полу, что приходилось их подбирать и скидывать на стол, пока девчонка сидела на кровати. А ножи, что валялись у самого входа и вовсе припрятать под грудой одежды, в надежде, что она не заметит. Не наблюдает за ним, а лишь пропадает в собственных мыслях.       Но вот… Они друг напротив друга. Опушенный вниз дымчатый взгляд девчонки, и скрупулёзно оглядывающий её своими голубыми глазами парень, что сложив в замок руки, опирался на колени.       Размеренное тиканье часов, что отражается от залитых солнцем стен. Тихое дыхание подростков, что будто в унисон втягивают легкими кислород и тишина. Минутная. Отчасти спокойная… По крайней мере с её стороны. Ведь молчание в его компании было приятным.       — Это Тереза. — Тихо прохрипев, улыбка спала с лица. — Предательница и сука.       Ньют смотрел на нее, не отрываясь. Темные брови, сведенные к переносице, лишь доказывали серьезность, с которой он слушал девчонку. Не каждый день она с такой злобой в голосе говорит о ком-то. Тем-более о новичке. Всё-таки воспоминания вернулись… И похоже они были слишком уж давние и болезненные, раз она даже пыталась её убить.       Раз глаза, в коих раньше читалось лишь беспокойство за чужую жизнь, наливались яростью и жаждой отмщения. Раз пальцы с силой сжимались на бедрах, оставляя кровоподтеки от ногтей, в попытке себя контролировать.       — И что же она сделала? — послышался едкий скрип.       Достав из тумбочки спирт и пластыри, Ньют вздохнул, присаживаясь на край кровати. Девчонка не реагировала, как делали остальные мутировавшие, что не на шутку пугало, однако часть где-то под сердцем ликовала. Пускай воспоминания, и вернулись, она его не отталкивает. Не боится, а послушно кладет руку в большую ладонь, дабы вытащить занозы и обработать ссадины.       — Сорвала план побега три с половиной года назад, — прижимая к ссадинам пропитанную спиртом ткань, она скривила губы, на что Ньют лишь насмешливо хмыкнул, приподнимая уголки губ, — Я… Не должна была попасть в Лабиринт, в отличие от Галли и Архи…       — Всё-таки твои братья? — в голосе парня проскользнула едва заметная нотка грусти.       Он не ладил ни с одним из них. Ни с Архи, что частенько давал Ньюту нагоняй, когда ещё был жив… Ни с Галли, чьи перепалки выходят за рамки нормального разговора и срываются на побои, да крик… Они были ответственными, это правда, но слишком уж сложными личностями…       Легонько кивнув, она смотрела, как жилистые пальцы, осторожно протирают очередную ссадину, а затем заклеивают пластырем. Ощущение тепла от чужих мозолистых ладоней, заставляло, наконец, расслабить плечи и с силой выдохнуть, связывая «безумие» покрепче в голове. Запирая на сотни замков контроля, дабы вновь обрести то мимолетное душевное спокойствие.       — Я участвовала в создании Лабиринта и Гриверов… А когда узнала, что всех вас собираются закинуть туда на убой…       — Решила сбежать… — Последовал кроткий кивок, отчего пара кудряшек упала на бледное лицо.       Протянув ему вторую ладонь, она смотрела на деревянные половицы. Думала. Нет, правильней будет, надумывала. Слишком много, тем самым закапывая себя сильнее в землю. Ньют даже после такого будет ей доверять? А если перестанет? А Галли…? Он знал обо всем ещё две недели назад? Тогда почему не сказал? Почему молчал, и не говорил, что она его сестра?       Нет…       Он говорил, но это было во время метаморфозы… А она списала всё это на бред, на жар, галлюцинации… Но Архи тоже говорил об этом и ему она ведь поверила! Приняла тот факт, что его «сестра»… Не ври самой себе Виктория… Ты не приняла это… А просто его пожалела перед смертью, когда сыворотка не сработала. Когда тело Архи просто начало гнить заживо… А сейчас вспомнив всё, понимаешь что была не права.       — Да… Спасти всех… — Встретившись с взглядом голубых глаз, она натянуто улыбнулась, — Глупо, да…?       — Только в том случае, если ты рассчитывала на удачу.       Закрыв последнюю ссадину на покрасневшей ладони, он повернулся, ставя на тумбочку опустошенную банку, да оставшиеся парочку пластырей. Он не видел её нахмуренного лица, не знал, что, прищурив серые глаза, она потянулась рукой к его боку. Догадывался, но не был уверен в том, что произойдет дальше. Смачный щипок, заставил парня дернуться, выронив банку, и прижать к коже руку.       — Эй, я не договорил! Зная тебя, наверняка продумала шаги наперед.       Слегка надувшись, девчонка сложила на груди руки, так и говоря «Да-да, конечно». Глаза, будто осколки лабиринта, сверкали в черных белках подобно ночному Глейду. Непривычно…. Но всё также завораживающе… Как бы Ньют не старался, вынырнуть уже не получится. За три года не получалось, вряд-ли и сейчас сможет… Да и нужно ли это?       — Всё же я не понимаю одного… Если ты составляла план в одиночку, то как про это узнала Тереза? — отведя в сторону взгляд и правой рукой подцепив со стола вещи, он уложил их на колени.       Штаны ей всё-таки надо было надеть. Не щеголять же в одних трусах, да его желтой футболке, не так-ли? К тому же раз она такая активная, то и смыть с себя грязь явно не помешает, тем более перед ужином. Прислоняясь спиной к потертой деревянной стене, девчонка вытягивает ноги поперек кровати. Смущения перед Ньютом давно не испытывает, учитывая секреты, что они хранят вот уже как год. Да и поиздеваться не такая уж и плохая идея…       — Там… Достаточно сложная ситуация…       — Боже, Вики, мы не на совете. Не хочешь говорить так и скажи, — слегка приподняв уголки губ, Ньют искоса поглядывал на голые ноги, которые девчонка теперь прятала под размашистыми черными штанами.       Её извечная проблема… Пускай она и была бегуном — неуклюжесть частенько преследовала рыжую девчонку, из-за чего приходилось либо штопать брюки, либо брать новые со склада. А в ящиках в подвале Хомстеда могло и не найтись нужной по размеру одежды. Да что уж говорить о лифчиках, которых в Глейде и в помине не было, если даже трусы у всех них были одинаковые и мужские. Единственное отличие — «спецтрусы» бегунов, плотно обтягивающий белый блестящий материал, в которых, по словам Минхо «всегда легко, комфортно, что хуй аж дышит».       Свои трусы она давно проносила за эти три года, так что не поскупилась надеть мужские шортики — наоборот, они настолько пришлись ей по душе, что она застолбила две пары. Конечно, пришлось поговорить с Минхо, но оно того стоило, даже если он и будет всю жизнь припоминать ей фразу «Пизда задышала Минхо, они мне нужны!».       — Просто… — покрепче затянув ремень, она приподнялась с кровати, завязывая ботинки. — Давай как обычно, после костра. Надо уложить мысли, чтобы правильней их донести.       — То есть, мне тоже надо будет идти в душ? — с усмешкой спросил парень, поднимаясь с кровати и подходя к двери. — Нервы не к черту?       — А сам как думаешь, золушка? — завязав второй ботинок, она размеренно потянулась на кровати, поднимая руки к голове.       Ньют ничего не ответил, лишь сильнее ухмыльнулся собственным мыслям, смотря, как Виктория вертит в руках пачку сигарет. Не настоящих сигарет с никотином, скорее самокрутки из засушенных листьев гвоздики, клевера и мяты, что они выращивали в Глейде. Те, что дарят успокоение, что ей сейчас и необходимо. Он не стал говорить ей, чтобы она много не курила, просто улыбнулся на прощанье, прикрыв за собой дверь. Хотя и хотелось сделать совершенно иное… Но, учитывая через что она прошла сегодня — лучше просто оставить её ненадолго наедине с собой.

***