Призрак Сатаны

***

       Перевалило за семь вечера. Ворота как и ожидалось не закрылись. Галли хер пойми где, Гриверы начинают выползать из Лабиринта, пока все Глейдеры, за исключением Терезы, что спит в яме, стараются уснуть в тесных комнатках Хомстеда, прижимаясь друг к другу в плотную. Скромная по размерам комнатушка Виктории, тоже не была исключением — четверо мальчишек, ютились на полу, да кровати, пока девчонка сидела за столом, что-то подкручивая. Что именно она делала никто из них не знал, а на вопросы отвечать она не спешила, лишь слушая беседу и изредка вставляя парочку фраз. На мысленные вопросы Томаса, что недавно открыл их сука ахуенный и раздражительный дар, она тоже не произносила ни слова — по правде сказать, вообще старалась не думать, ведь хрен его знает, может он слышит все её мысли?        — Слишком много риска, — говорил Алби, прислонившись к стене сидя на кровати, — Не все согласятся.        Когда Глейдерам два часа назад выдали оружие, вернулся с разведки Минхо — он проверял идею, которую они с Томасом раскопали в ту злополучную ночь в Лабиринте. «Логово Гриверов», как прозвал это место Шнурок возможно было выходом, или, по-крайней мере, хоть каким-то мизирным шансом на спасение, ведь Обрыв, по факту скрывал помещение, где находились твари. Может там есть дверь в мир? Или кнопка, что открывает дверь? Хоть что-то! Карты им так ничего и не дали, Лабиринт не менялся, команда бегунов не нашла ничего необычного.       Как и не заподозрила подмену ящиков…        Об этом, кроме мальчишек, что перетаскивали карты в укромное место, знал лишь Минхо, что подождал возвращение своей команды и собрав карты у входа в хранилище, спрятал за пазуху. Пока доверять кому-то этот секрет не хотелось… Ему не хотелось. Куратор бегунов посчитал, что Алби изменился, и может выкинуть что-то не то, как делали многие инфицированные, так сказать, он сужал круг подозреваемых, если с картами что-то бы и случилось. Виктория, Клинт и Уинстон — в случае ЧП девчонка была главной целью.        — Но это единственный шанс, — Ньют сидел на прикроватной тумбочке, изредка бросая обеспокоенный взгляд то на записи в её блокноте, то на саму девчонку, что сосредоточенно копалась в Хвосте Гривера, перетаскивая провода.        — Согласен. — Минхо, лежа на простыне спиной, смотрел в потолок, по полочкам расставляя информацию. — Вики хоть и с ебанцой, но явно это не придумала.        Томас, что сидел на спальном мешке прислонившись у стены, справа от стола, лишь утвердительно кивнул, соглашаясь. Записи девчонки, что она им предоставила десятью минутами ранее, когда они разместились в комнате, повергли их в небольшой шок. Но слова, что она попыталась им расшифровать, вспоминая обрывки во время горячки, постепенно складывались в единую мозаику. Лабиринт был пустышкой, в нем не было привычного для их понимания выхода — стены не раскроются, нет каких-то потайных ходов, он замкнут.       Однако, для поиска выхода есть код, что состоит из шести слов или цифр, она точно не знала, ведь в прошлом работала в основном над созданием тварей. Лабиринтом и всеми его причудами занимались Томас и Тереза. Так вот, «шесть из возьми» как было написано на клочке бумаги, означало что в каждой секции из восьми возможных должна была появится какая-то подсказка, или что-то в этом роде. И протяженность подсказки или составления кода, называйте это как угодно, составляло месяц и заканчивалось с прибытием новичка.        Про гриверов она могла рассказать намного больше, чем про сам Лабиринт. Они состояли из смеси мертвых животных, да механизмов. В брюхе находился двигатель внутреннего сгорания, что при сжигании бензина посылал электрические импульсы в мозговой отдел, заставляя «жертву» оживать. В натыканном проводами мозгу находился контроллер, что удаленно посылал сигналы о том или ином действии — это было некой микросхемой, как на материнской плате у компьютера, где находилась загруженная программа.       «Агрессия», «Преследование», «Запуск и отключение», «Ручной контроль» и другие задачи, которые исполняли машины. Проблема была только в том, что череп тварей состоял не из костной полости, а из сраного титана, который пробить их палками-копалками увы не получится. Так что оставался единственный выход — пробить брюхо, где находился двигатель, дабы произошло самовозгорание. Благо оболочка брюха, по крайней мере, по её воспоминаниям, не была из металла — просто наслоение кожи, жира, да мяса, что как раз от чрезмерного тепла и начинала подгорать. Лезвия, да шипы тоже состояли из стали, в то время как позвоночник монстров, да их верхняя оболочка, что была скрыта под натянутой кожей, была из железа.        — Осталось сообщить об этом остальным… — тяжело вздохнув, Ньют завел руки за голову откинувшись назад.        Голубой взгляд расслабленно, будто это было для него настолько привычным, как дышать или ходить, проскользил по рыжим волосам, задержался на сосредоточенном, усыпанном веснушками, лице. Он слегка приподнял краешек рта, подмечая, как девчонка от досады или непонимания что же пошло не так, поджимает губы, сведя к переносице брови. Наблюдать за ней было сродни игры «угадай, что на этот раз она сделает?». Заметил, как Томас уже не сидит у стены, а стоит от неё по правую руку у края стола, с нескрываемым интересом, подглядывая что же она всё-таки делает с хвостом гривера. Следит за каждым её движением, скрестив на груди руки, и задумчиво хмурит брови в попытке понять.        — И отыскать код, если вы не забыли, шанки, — отчеканил Минхо, вытянув ноги и смачно простонав от наслаждения, как старый дед, что наконец разогнулся в спине.        — Может… Нам всё это и не нужно? — скосив глаза в сторону, Алби казалось смотрел в никуда — пропал в собственном сознании. Мальчишки, услышав фразу от лидера, вздернули в удивлении брови, поглядывая на темнокожего паренька. — Останемся в Глейде, тут ведь вроде неплохо… Еда есть, с водой разберемся…        Слова Алби выбили их из калии. «Неплохо»? Они тут как лабораторные крысы, без собственного мнения. Заперты, мать вашу! Какое «неплохо»? Неужели внешний мир был настолько ужасающ, что Алби говорит такое? Но даже если и так, там снаружи — они свободны! Может кто-то из них отыщет семью? Может, найдет своё пристанище, других людей? Всяко лучше, чем жить в четырех стенах, напичканных тварями и вечно ссать за собственную жизнь. Едва Минхо хотел возмутиться, а Ньют раскрыл рот для вопроса, как девчонка, дернувшись от монолога темнокожего друга, резко обернулась. Томас слегка испугавшись от неожиданности выставил вперед сложенные до этого руки и отскочил на шаг назад, лицо его скрутила непонятная гримаса — шок от слов лидера и испуг от действий рыжей глейдерши.        — Чего, блять, ты только что спизданул? — темно-рыжие брови почти натянулись на лоб.        Она сидела на стуле в пол-оборота, правым предплечьем опираясь на край самодельного стола. Излюбленный ею скальпель, которым она работала, подрезая провода, опасливо заблестел в сжатом кулаке, где начинали набухать вены. Разозлили ли эти его меланхоличные фразы? Да, определенно. Поняла ли она что он имел в виду? Отчасти. Он отчаялся. Мир снаружи, видимо казался ему апокалипсисом и, выбирая между клеткой и этим, он выбрал первое. Человек, что на протяжении сраных трех лет искал выход, обнадеживал Глейдеров, сдался когда появилась возможность реально выйти наружу, послав создателей нахуй и предварительно обоссав? Что за пиздец?!        Возможно, вспомни она как выглядит мир за стенами Лабиринта, Виктория бы тоже задумалась возвращаться туда или нет. Но это больше не игра. Глейд перестал быть безопасным — по двору снуют гриверы, какой в жопу «остаться»? Подождать пока через месяц их действительно всех перебьют? Или же попытать счастье за пределами Лабиринта? Второй вариант явно поприятней, есть хотя бы шанс выжить! От затяжного молчания Алби ситуация начинает лишь больше раздражать, отчего брови непроизвольно смыкаются. Прищуренные в гневе глаза, поджатые губы и зубы, что едко поскрипывают в тишине комнаты, где за окном по поляне разносится отдаленное жужжание стаи гриверов.        — Ви…        — Даже не смей говорить «Ты слышала», — забыв про скальпель в руке, она направила на Алби руку, но мальчишка даже не дрогнул от её действий, в отличие от других, что в легком испуге вытаращили глаза. Алби было… Настолько всё-равно? Ему вообще стало плевать на собственную жизнь? — С нашими запасами мы проживем максимум три недели, если гриверы не прикончат раньше. А дальше только мучительная смерть либо от обезвоживания, либо от голода, и это ты считаешь «неплохо»?        — А какая разница если мы всё-равно умрем…?        Алби грустно улыбнулся, свесив вниз голову. Его слова эхом отразились в сердце, заставив его биться быстрее. Она почувствовала как к голове притекает кровь, делая лоб горячее с каждой секундой. Как руки мерзко немеют от злости на кончиках пальцев и отекают. Попытка Минхо тихо позвать Викторию, дабы та обратила на него внимание и опустила скальпель успехом не увенчалась. И если бы Ньют вовремя не спохватился, взяв девчонку за запястье, отчего разжался кулак и скальпель свободно упал на пол, она бы убила Алби.        — Разница в том, что есть шанс прожить больше гребанных трех недель, Ал. — Ви схватила мальчишку за ворот кофты, оскалившись.        Нависала над темнокожим лидером, и смотрела своими сияющими яростью глазами в его безучастные… Казалось он совсем не реагировал на её всплеск агрессии. Не боялся. Ему было… Плевать? Плевать, что она могла его убить? Эта мысль пронеслась в голове у каждого мальчишки, что находились в комнате. Алби настолько сильно изменился? Хотя и Виктория тоже стала чересчур вспыльчивой — даже не заметила бы, как от резкого всплеска эмоций, перерезала бы ему горло.        — Эксперимент кончился. Эти психи не успокоятся, пока нас всех не перебьют, так что смысла оставаться тут нет. И только ты, как лидер, можешь их убедить в этом.        Тяжело дыша, она отступила назад, когда в голове прозвучала фраза Шнурка «Вики, хватит». Бесит. С каких пор он называет её «Вики»? И какого хрена вообще отдает приказы? Или это была всё-таки просьба? Хотя, честно говоря, на второе не смахивает — голос в голове звучал слишком холодно, грубо, отчего злость разойдясь по телу мерзкими мурашками, заставила её оглянутся в сторону Томаса. Прищурить в раздражении серые глаза, увидеть как посерьезнел парнишка и, пробурчав себе под нос «сука» сесть обратно за стол, принимая из рук обеспокоенного Ньюта скальпель.        — Ладно… Хорошо… — Алби наблюдал, как подруга дерганными резкими движениями счищает кожу с обрубленной части монстра — видимо она пыталась на нем отыграться, — Я поговорю с остальными.        Виктория промолчала, продолжая буравить взглядом трофей и вымещать на нем злость. Минхо и Ньют лишь вздохнули, кивая. Время близилось к восьми… Спать никому не хотелось, хоть это и было необходимо — заняться всё-равно нечем. Обычно они устраивали костер, веселились, пели и пили… А сейчас… Сейчас любой излишний шум и они трупы.        Алби устало встав с кровати, забрался в спальный мешок и отвернулся к стене в самом углу комнатушки у двери. Томас и Ньют поступили также, расположившись посередине комнаты, укладывая тела параллельно окну, дабы занять меньше места. Минхо в наглую завалившись на кровати, отвернулся к стенке, пока девчонка продолжала сидеть за столом. Она направляла части под лучи света, что просачивались сквозь заколоченное окно. Сон к ней не приходил ни к девяти вечера, ни к одиннадцати. Время от времени она хрустела спиной, вытягивалась вверх из-за затёкших мышц, а затем продолжала работу.        Мальчишки тихо посапывали, под храп Минхо. Она несколько раз оглядывалась, смотря на их расслабленные лица и тихо вздыхала. Удастся ли им выжить? Нет, слишком оптимистично. Кто из них выживет? К двенадцати она заканчивала подшивать своеобразный рукав. Разобрав хвост Гривера, она присобачила корпус внутрь двух лоскутов ткани старой кофты. Проверила до этого механизм, несколько раз включив на столе и подведя провода к собственному запястью. Напялила рукав на себя и сжав кулак, едва в голос не засмеялась, когда ножи бывшего хвоста, выскочили из предохранителей.        Я гребанная Росомаха!        Пронеслось в мозгу у Виктории, а затем она резко дернулась от внезапного бормотания за спиной. Томас промычав что-то нечленораздельно перевернулся на другой бок. Она совсем забыла от том, что он может её слышать. Тихо хмыкнув, она вернула свое внимание к столу, продолжая проверять работу прибора. Думала о том, чтобы пошевелить пальцами, и когда мозг принимал сигнал о двигательной мышце то, электроды перенаправляли импульс к подсоединенной части — к ножам. Подумать только… Из говна и палок сделала мини протез… Хотя почему из говна и палок? Из продвинутых технологий ебучего ПОРОКА.        Потянувшись руками вверх в последний раз, Виктория тихо зевнула. Поджигая сигарету, откинулась на спинку стула и думала о том, что они будут делать завтра. Как им найти подсказки…? Может они действительно спрятаны в картах и бегуны этого не заметили? Или может подсказки им и вовсе не нужны? Уйдут ли гриверы в нору днем? Или будут продолжать сноваться по Глейду? Ещё эта мысленная связь со Шнурком… Та ещё морока…        Ложись уже спать…        Раздался в голове голос Томаса, отчего сигарета чуть не выпала из пальцев. Нахмурившись, она сверкнула глазами в сторону синего спального мешка, где Томас скрылся за капюшоном. Хотела что-то возразить, но не решилась. Да и нечего ей было сказать. Мальчишка спал, случайно уловил её мысли и был прав. На часах уже 00:12, вставать им в шесть утра… Затушив сигарету о стол, она скинула её в мусор состоящий из проводов и запчастей гривера. От тяжести её тела раздался скрип половиц, когда она поднялась со стула, продвигаясь к спальному мешку Минхо. Будить самого парня не хотелось, да и ложится рядом не представлялось возможным, ведь этот придурок раскинулся в позе звезды.        Забравшись в спальный мешок, серые глаза недолго смотря в потолок наконец закрылись. Дыхание стало тише, а тело, расслабившись, само неосознанно повернулось на бок, сильнее укутываясь в этот красный кокон. Усталость, которую до этого момента она не ощущала, нахлынула, будто её окотили водой из ведра. Такой теплой, горячей, отчего сонная дымка в ускоренном темпе отключала мозг. Мысли испарялись, заменяя темнотой, и в конце концов она отключилась, даже не заметив, как что-то притянуло её ближе к себе, отдаваясь тяжестью на талии.

***

       Всё произошло слишком быстро. Крики за стеной комнаты её разбудили в четыре утра. Она не подорвалась с места, лишь шумно ворчала под нос, проклиная мальчишек, что решили кричать в такой ранний час. Осознание к ней пришло минут через пять, когда за криками, послышался мерзкий скрежет, будто ногтями водили по доске. Затем раздалось знакомое до боли жужжание и потрескивание. Бульканье, вой… И вибрация, от которой глаза сами в ужасе распахнулись, едва она собиралась перевернутся на другой бок, сильнее натягивая на себя капюшон спального мешка.        Виктория оглядывалась по сторонам комнаты. Пустота, раскинутые по полу мешки, ни одного мальчишки. Испуг подлез тяжелым комком к горлу, отчего не удавалось сглотнуть. Сквозь щели окна проглядывала поджаристая туша, а лезвия лап насквозь проткнули стены в нескольких местах — гривер… Он вскарабкался наверх, желая заполучить добычу. Мурашки прошлись по спине, пока голос, казалось, и вовсе пропал окончательно из-за чего девчонка издавала лишь надрывные вздохи. Плечи дрогнули, но руки сами потянулись к прибору, что лежал подле мешка.        Отползая к двери спиной, она старалась не издавать ни звука. Хотя даже эта осторожность ей не помогала от слова совсем, ведь звонкий скрип половиц напоминал о себе каждый раз при движении. Но гривер не рвался к ней… Удача? Нет, просто добыча по соседству намного интереснее — её больше. Десять мальчишек и видимо ещё четверо придурков в придачу… Стоп… В придачу?!        Тело само резко подорвалось с земли. Она слышала как другие мальчишки этажом ниже, скапливаются в коридорах и на лестницах. Слышала голос Минхо, что просил замолчать… А где остальные? Глупый вопрос, ведь ноги уже привели её к ним, пока руки с силой распахивали дверь. Кучка глейдеров, побрасав мешки где попало, сжалась в левом углу — кого-то потрясывало, кто-то сдерживал рвотные позывы, единственное, что их объединяло это ужас, что поселился в выкатившихся наружу глазах, пока волосы на руках встали дыбом. На ещё одной кровати, чуть вдалеке, безвольно, словно тряпичная кукла, валялся Ньют, чьи пшеничные волосы у виска начинали приобретать алый оттенок. Рядом, потрясывая парня за плечи, сидел обезумевший от паники Чак.        Она собиралась ринутся к кровати, ведь один черт знает, насколько серьезна травма парнишки. А терять его и отдавать гриверу, девчонка уж точно не планирует, вот только есть одно «но»… И это «Но» стоит у окна напротив другого, оскалившись. Томас, едва присогнув колени, «хрупкой» стеной защищает Ньюта и Чака от гривера, что сумел протиснуть свою огромную тушу в створки. Жир свисал с подоконника водяными каплями, вибрировал, от работы движка… Но тварь не двигалась, мертвым взглядом смотря на двух мальчишек. Мальчишек, один из которых являлся её братом.        Уилл… Нет. Сейчас он Галли. Потрепанный… Злой и при этом… Спокойный? Он что-то затевает… Что? Зачем? Им кто-то управляет, ведь он тоже был ужален три недели назад? Почему он не шарахается от гривера? Почему стоит напротив Шнурка, будто готовясь к драке? Что, мать вашу, здесь происходит?! Она так и застыла на месте, не смев сделать шаг вглубь комнаты. Как дура, смотрела на брата, не веря собственным глазам. Первая встреча, после вернувшихся воспоминаний. Что она должна делать?        Парни заметили девчонку лишь после того, как один из той кучки глейдеров её окликнул. Кажется это был Зарт… Но сейчас это было совсем не важно. Томас скосил глаза вправо лишь на миг, оглядывая Викторию, затем сильнее сжал кулаки — он надеялся, что она останется в другой комнате, не попрется сюда, поступит умнее, помогая Минхо выводить и строить мальчишек в коридоре. Но нет, видимо она твоя копия, Томас, ведь нужно же помочь остальным.И если Томас обернулся в её сторону лишь на секунду, то Галли не спускал с неё глаз. В карих глазах не было удивления, радости… Лишь легкая грусть, что отразилась на лице опущенными бровями, да слегка поджатыми губами. Но едва девушка сделала осторожный шаг навстречу, как куратор строителей нервно затряс головой, будто искореняя все навязчивые мысли.        — Никто так ничего и не понял! — крик Галли, потонул в гуле мотора гривера. Девушка остановившись от крика собственного брата, так и застыла протягивая к нему правую руку. О чем он говорит? Что «не поняли»? Что он им сказал? — Никто не понял, что я видел во время Метаморфозы, и что она со мной сделала! Не возвращайся в реальный мир, Томас! Воспоминания тебе не понравятся! — Галли бросил на парня затравленный взгляд, и на резком выдохе повернулся в сторону окна.        Дыхание перехватило, кишки завязались нервным комком, когда мальчишка уверенным шагом направлялся в сторону гривера. Никто из парней не ринулся его останавливать, ведь все как завороженные смотрели в сторону свихнувшегося парнишки, что минутами ранее лично срывал доски с окна. Что говорил несуразные вещи, избил Ньюта… Только она одна в панике задыхалась. Резкий щелчок клешней со стороны гривера, будто вытянул её из собственных закоулков сознания.        — Галли, гондон ты штопанный, быстро сюда подойди!       Ярость смешалась с переживаниями. Она смотрит на темноволосого мальчишку, что решительно шагает вперед, будто самоубийца. Хотя почему «будто»…? Так оно и есть. Он идет в лапы к гриверу, что кое-как протиснулся сквозь раму на третьем этаже Хомстеда. Его отделяют от твари каких-то два шага, и нити в её мозгу, что олицетворяют самосохранение и страх, рвутся напрочь. Она срывается, делая резкий шаг. Кричит, продвигаясь к гриверу. Раньше бы так никогда не поступила — беги и никогда не оглядывайся, будешь целее. Но разве сейчас она хочет быть целой, смотря как собственный брат, собирается помереть?        — Галли, не смей! — она продвигается к центру комнаты, сжимая кулаки. Замечает его отрешенный взгляд, когда парнишка прыгает на спину гривера, и как тонут его конечности в липкой болотной жиже. Как он измученно улыбается не смотря на старшую сестру, и как одними губами произносит «Прости», пока Шнурок удерживает её брыкающееся на весу тело, — Галли! Отпусти меня! Отпусти, кланк! Галли!        Хватка Томаса ослабла только тогда, когда гривер с Галли на спине спрыгнул со стены Хомстеда, заставив здание едва качнутся в разные стороны. Укусив Томаса за руку, дабы тот наконец её отпустил, она бежала как ни в себя, слыша лишь собственный стук сердца в ушах. Бежала за ним. За единственным братом, который только что решил самовольно умереть. Пожертвовать собой… Один черт знает, ради чего он это сделал! Но это не должно было быть так! Нет! Только не он! Виктория спрыгивала со ступенек, падала спотыкаясь, но продолжала бежать. Бежать за собственным братом, наплевав на разодранные колени и боль.        Западные ворота. Лабиринт. Укусы гриверов. Ничего не пугало. Ничего не волновало как Галли, что с бешеной скоростью скрывается за стенами Лабиринта. Куда они его утащили? Глупый вопрос, ведь она знает куда — Логово. Место где кучкуются твари. Где находиться «выход», дабы все они смогли выбраться… Поворот, ещё один, она преследует толпу собственных созданий. Не знает на что надеется… Может Галли одумается? Может она его спасет? Нет, просто не хочет оставаться одна. Не хочет его потерять. Не хочет, чтобы он умер в одиночку. Плевать, если гриверы её задавят. Плевать! Главное, что она будет с братом верно? Черт возьми! Она не знает что делать.        Слезы застилают глаза, поворот, ещё один. Она видит, как черная макушка скрывается за невидимым входом у обрыва. Как группа из гриверов сигает над бездной, испаряясь в небытие. Как он… Уходит…        Тяжелое дыхание, становится интенсивней. Кислорода не хватает, как бы часто она не дышала. Живот скручивает от собственной беспомощности, а ноги подкашиваясь, заставляют упасть на окровавленные колени, смотря вперед обезумевшим взглядом. Туда, где только что пропал брат. Туда, откуда он больше никогда не вернется… Пальцы начинает покалывать, а слезы, что уже года три не вытекали из глаз, будто прорвавшая дамба, ручьями стекают по щекам. Дыхание сбивается окончательно, каждый вдох разрывается в немом крике, а плечи сводит судорога. К горлу накатывает черствый комок, отчего не удается взглотнуть.       — Уилл… Дин… Я… — нос мерзко щипет от слез, а дрожь от побелевших пальцев переходит к рукам.        Тишина, лишь гул бешено бьющегося сердца мерзко пробивает в ушах. Пасмурный взор замаливает пелена, растворяя стены, да проход вдалеке. Нос щекочит толи от пыли, толи из-за настигших её слез — практически не дышит. Разве так должно было случится? Почему не забрали кого-то другого? Почему Галли?!        Тук-тук. Тук-Тук.        Удары становятся сильнее с каждой секундой. Под ребрами отчаянно занывает комок горечи, укалывая и в без того часто вздымающуюся, будто в припадке грудь. Кислорода не хватает.        Тук-тук. Тук-тук.       — Эй, Кас, если когда-нибудь вспомнишь кто я, не грусти, ладно? — Рыжий парнишка солнечно улыбнулся, вызывая тепло где-то в верху живота. Откашляв сгустки почерневшей крови, его до кости сгнившая рука потянулась к груди. — Я всегда буду рядом, сестрёнка.       — Не моли чепуху, Архи! — с раздражением в голосе говорила Виктория, пытаясь выдавить гной со второй руки и прижечь зеленкой. Сыровотка почему-то не действовала должным образом, уже третий день подряд Архи становится только хуже. Температура, гниение, слабость, бессонница, тошнота… У неё нет медицинского образования, недостаточно знаний, лекарств. Как его вытащить? Как улучшить его состояние?! — Ты не сдохнешь!        — Присмотри за Галли, ладно? — он продолжал улыбаться, прикрывая свои карие глаза.        Знал, что умрет, ведь руку, которую так скрупулезно обрабатывала девчонка, он уже давно не чувствовал, как и ноги. Сердце налившись тяжестью с каждым разом на мгновение затухало, когда он в очередной раз откашливал сгустки крови, а ночью иногда и вовсе останавливалось на небольшой промежуток, отчего просыпаясь в дрожи, он судорожно глотал легкими воздух. Один, в ночи… Ему было страшно… Раньше он бы сказал, что страшнее гриверов ничего не может быть. Ничто не может его напугать, но он ошибался. Он боялся умереть. Умереть ночью, находясь в одиночестве, где никто не поможет. Смерть была страшна сама по себе, но когда ты один… Она в три раза ужасней.        — Перестань говорить хрень. Сейчас руку перевяжем, потом пообедаем и всё будет… Зае… — Она мельком глянула на парня, слегка улыбаясь. Хотела его приободрить, но не знала что он уже не слышал, — Архи! Эй, Архи, не смешно!        Она дергала его за руку, но парень не откликался. Обезумевшим взглядом, смотрела как улыбка застыла на начинающих синеть губах. Как перестала вздыматься грудь… В страхе отдернув ладони, предплечье парня, свисая с края кровати, безвольно болталось. Резко подорвавшись с места, и опрокинув стул, она прижалась ухом к груди мальчишки, надеясь услышать гулкий стук сердца… Но его не было. Ни через тридцать секунд, когда она делала массаж сердца, ни через три минуты, когда комната потонув в её крике, призвала других глейдеров. Ни на шестой минуте, когда захлебываясь в слезах, она уже сломала ему ребра, от резких выпадов… На десятой минуте от мертвого тела её оттаскивали Алби и Минхо, ведь поверить в смерть друга она не смогла…        — Простите…        Она потеряла всех. Всех, кто был с самого начала. С самого рождения, пускай она это и забыла на гребанных три года. ПОРОК. Они, забрали самое дорогое. То, чего больше никогда не будет. Семью… Всё рухнуло. Душераздирающий крик отразился от стен, разнося горькое эхо по Лабиринту, что было слышно даже в Глейде. Виктория кричала навзрыд, вопила, царапая грязными руками собственное лицо. Била в истерике по каменным плитам, поднимая клубы дыма. Пока кто-то с силой не дернул её на себя.       Минхо сжав по бокам окровавленные ладони, прижал её к себе, сидя рядом на корточках. По телу прошел электрический всплеск, мурашки пробегая по затылку, напомнили о себе, когда сильные руки успокаивающе поглаживали её по спине. Челюсть задрожала, отчего зубы звонко застучали за сжатыми губами. Глаза вновь защипало от соли, а затем вновь раздался охрипший плачь. Уткнувшись в его рубашку, она дергано стискивала пальцами ткань на его спине. Оставляла порезы на кожаном жилете, совершенно забыв про механизм на правой руке.        Но и ему было на него плевать. Плевать, что она может проткнуть этими когтями спину. Плевать, что рубашка на его плече уже превратилось в несуразное месиво из её крови, слез и соплей. Ведь сейчас она потеряла себя. Потеряла ту осознанную, рассудительную, хладнокровную на мысли себя, отдавая место маленькому ребенку, что панически кутался в объятия, стараясь заглушить боль внутри. Слова были не нужны, да и он не умеет словесно поддерживать в таких ситуациях, ведь действий уже было достаточно, чтобы она поняла, что не одна.        И Минхо был прав. Выпустив эмоции, она словно опустошенный мешок, обмякла в руках. Молча встала, когда он потянул её вверх и вытер ладонями кровь и слезы со щек. Послушно побежала обратно в Глейд, по его указке, не отпуская руку — боялась вновь утонуть. Словно призрак прошла мимо небольшой кучки столпившихся у ворот мальчишек, пропустив мимо ушей звучащий в голове голос Томаса, что осторожно протягивал к ней руку. И тихо скрылась в Хомстеде, встречаясь в коридоре с Ньютом и Чаком, который следил за состоянием блондина. И пока Минхо, удрученно похлопав Томаса по плечу, начал давать новые указания глейдерам, Виктория отрешенно, сидя в компании мальчишки и блондина на первом этаже, тихо делала перевязку.        Всё изменилось. Она изменилась, в третий раз.

***

       Они разгадали код за три дня, потеряв ещё троих мальчишек. Всё благодаря вернувшимся воспоминаниям Томаса, что за несколько часов до наступления второго дня «глейдерского апокалипсиса» взбесился, ринувшись за гриверами, что утаскивали Митча. Его ужалили. Виктория не считала сколько раз, но живого места на мальчишке не было, пускай и оправился он достаточно быстро. Тереза, которую наконец-то выпустили из кутузки в тот день, неподвижно сидела у кровати Шнурка, как и сама Виктория, что изредко утирала выступающий пот со лба, холодным от воды полотенцем. Он перестал кричать в агонии лишь через пять часов, после укола сыворотки и именно тогда на пороге появилась Тереза, неловко потирая от волнения ладони. Виктория же была с самого начала, едва парни притащили бесознательное тело Томаса в Хомстед.        Но проблемы на Томасе не заканчивались. В ту ночь сгорело картохранилище… Глейдеры не догадывались кто это сделал — спускали все обвинения на гриверов, на создателей. И только Минхо и Виктория поняли, кто в действительности оказался поджигателем… Тот, кто лежал без сознания у железной двери, с кровоподтеками на лбу — Алби. Всё складывалось в единую мозаику, ведь он единственный спускался на первый этаж под предлогом «попить воды» в ту ночь. Вот только Алби не знал, что карт там и не было вовсе.        Виктория курила каждый час, сбрасывая накалившиеся нервы. Боялась собственных мыслей, что сначала шептали тихо прирезать скрючившуюся у кровати девчонку, что видимо действительно нишиша не помнила раз сидела к ней спиной, а затем сменялись самоубийством — «Воткни ножи в грудь, Виктория. Станет легче». Но легче вряд-ли бы стало. Не ей, нет. Ньюту, чье улыбающееся лицо сразу всплывало в голове. Она цеплялась за блондинистые волосы, за эту яркую слегка нахальную ухмылку, прогоняя «чужие» приказы в сознании. Минхо бы не стало бы легче, если бы он нашел её захлебывающееся в крови тело — он бы вспылил, посылая нахуй создателей на повторе, а затем стряхнул бы слезы с глаз, отворачиваясь ото всех, ведь мужчинам не пристало плакать. Джеду, Клинту, Чаку, Алби… Им не стало бы легче, ведь она была родным человеком, не просто знакомым глейдером — другом.        Мысли бурным потоком крутились в сознании, пока она сидела на стуле, прокручивая в руках скальпель, и держа второй рукой самокрутку. Тихая Виктория настораживала… Вопросов сидящей рядом девчонке она не задавала, пугаясь, что один неверный ответ Терезы сподвигнет шторм и она сорвется. Но ещё не время… Не то место… Она может пригодится… Едва Томас очнулся, как темноволосая набросилась ему на плечи, обнимая с такой силой, что казалось Шнурок не мог дышать. Куратор медаков подняла на «парочку» отрешенный серый взгляд, выдыхая сизое облако дыма из потрескавшихся сухих губ. Кинула, вымокшее насквозь, махровое полотенце на тумбу, и под удивленный взгляд мальчишки размеренно вышла из комнаты, не зная, что когда она уходила в карих глазах отразилась толика вины.        Она догадалась, что он вспомнил. Догадалась, когда после позднего завтрака он пытался выловить её, шныряя по Глейду. Изначально, хотел попросить её помощи в разгадывании кода, но едва заприметив рыжую кудрявую макушку у валуна с именами, что-то в нем щелкнуло. Карие глаза безотрывно следили за фигурой в пяти метрах от него. Как она невесомо проходилась ладонью по шершавой стене, подушечками задевая зачеркнутые имена. Видел как слегка дрогнули плечи, когда тонкие веснушчатые пальцы, коснулись какого-то имени… Ей надо было его зачеркнуть… Вычеркнуть Галли…       Забыть…        С силой сглотнув, Томас двинулся навстречу и поджал губы, когда Виктория опустила сжатые кулаки. Позвал её мысленно, но слова явно до неё не доходили, будто девчонка поставила барьер на собственные мысли. Отчасти это была его вина… Может Виктория смогла бы образумить Галли? Может оттащила бы его от гривера и он бы не погиб? Но с другой стороны, погиб бы кто-то другой… Может быть даже она? Он тряхнул головой, думать о таком не хотелось, ведь тогда бы вернувшиеся воспоминания приносили бы ещё больше боли.        Воспоминания…        — Тереза опять тебя выкрала у меня. — слегка надувшись, маленькая Виктория, лет эдак четырнадцати, хмурила брови, складывая на груди руки. Её излюбленная поза, каждый раз заставляла Томаса слегка ухмыльнутся, ведь как бы девочка не старалась быть «грозной», пухлые щеки с россыпью веснушек, в глазах мальчишки, делали её милой. — Что на этот раз?        — Она попросила помочь ей с одним уравнением, — смущенно почесав затылок, Томас виновато улыбнулся. Он опоздал на их встречу на полчаса, а свободного времени до отбоя, оставалось не так уж и много. Она хотела ему что-то показать, удивить, устроить некий сюрприз… А в итоге он в очередной раз облажался — не мог не помочь Терезе… — Прости, Ви…        — Непутевый… — удрученно выдохнув, девочка подошла ближе. Уже почти смирилась с этим, хотя это и частенько подбешивало. Придерживалась принципа, договорились в одно время, так не опаздывай. На десять минут, пять, пожалуйста… Но не на полчаса же! — Вот вроде и читаю твои мысли, Томми, но понять всё равно не могу, — она потрепала его по мягким волосам цвета черного шоколада, пока парнишка, словно нашкодивший щенок, понурил голову вниз.        Без капли смущения она взяла его за руку и повела за собой, изредко оглядываясь в сторону мальчишки что-то рассказывая. И каждый раз, когда она это делала, сердце Томаса на миг замирало. Улыбка, такая задорная, светлая, грела душу чем-то им неизведанным. Казалось, он сосчитал почти все веснушки на её вздернутом носу, пока она что-то воодушевленно рассказывала. Всё что он мог, это с глупой влюбленной улыбкой смотреть на неё не отрываясь. Вдыхать запах сладкого шампуня, что цитрусовым шлейфом тянулся за её длинными завитушками и просто молчать, изредка кивая. Она сама была цитрусом. Ярким, энергичным, решительным…        Любимым?        Тогда Томас ещё не до конца понимал истинного значения данного слова. Чем оно было? Бешеным стуком сердца? Теплом, что разливается по груди, переходя к кончикам пальцев? Он не знал, но именно в тот день сделал то, что перевернуло будущее. Не ожидал от самого себя, ведь обычно именно Виктория полная смелости делала то, что хотелось. То, что считала нужным. Вот и Томас в тот день, отдавшись внутренним ощущениям, не сразу понял, что во время её энергичного рассказа о каком-то непонятном для него механизме, уже касался её губ. Сердце так захотело, пока разум пребывал в отключке. Пять секунд. Осознание. Смущение со стороны мальчика, ступор со стороны девочки, чье лицо окрасилось ярким румянцем. Раскрытые серые глаза не могли поверить в реальность происходящего, пока мальчишка бубнил себе под нос извинения, потирая затылок. Но он и не знал, что у маленькой Виктории в тот момент по сердцу ударяли тысячи фейерверков.        — Всё в прошлом, Том. — безэмоционально проговорила девчонка, смотря на зачеркнутые имена братьев.        Она уловила поток его мыслей, когда спиной почувствовала приближение. Почувствовала… Эмоции? Тоску и при этом легкую радость? Наверное, не знает. Не помнит, как работает телепатия в полной мере. Может она ещё и передает настроение? Возможно. Но то, что было между ними два года уже не важно. Сейчас она просто хочет выбраться из Лабиринта. Скрыться, исчезнуть, стараясь обуздать поток скверных мыслей. Желательно исчезнуть с Ньютом… Возможно с Минхо по-соседству… Алби… Просто всё забыть и никогда не возвращаться к «Лабиринту».        — Ты помнишь хорошее… Я помню плохое… — от слов девушки в животе завязался бурлящий комок.        Она никогда его так не называла. «Томас», «Томми», да даже эта гребанная кличка «Шнурок»! Но «Том»… Так обычно звала его Тереза… Он сделал что-то плохое? Что именно? Почему он этого не может вспомнить? По кончикам пальцев пробежали колючие иглы, будто он только что опустил руки в ледяную воду. Но нет… Это просто сердце закидали кусками льда от непонимания, что же он такого натворил, раз девушка, что в прошлом ярко ему улыбалась, сейчас смотрит на него с каплей холодной ненависти в глазах. Глазах, что по воспоминанием сияли словно серое северное море под прорвавшимся сквозь тучи лучом солнца, сейчас были тусклыми, стальными, ледяными, словно кинжал, что вот-вот сметет с души остатки тепла.        — О чем ты, Ви? — Томас сжал кулаки, прогоняя колику с пальцев. Боялся услышать ответ, ведь судя по доносящимся до его разума её отрешенным эмоциям, ни один из вариантов ему явно не понравится.        — Забудь обо всём, Том. Та «Ви» теперь только в прошлом. — пройдя мимо мальчишки, она двинулась в сторону поляны, закуривая очередную сигарету, что накрутила себе про запас часом ранее, сидя у одной из теплиц. — Тот «Томми» тоже.        Разговор кончился, так и не успев начаться. Он не знал, что конкретно она вспомнила, но понимал, что этот момент расставил все точки на их прошлом взаимоотношении. Теперь он просто Томас, она просто куратор медаков — ни больше, ни меньше. И от этого сильно ссаднило под ребрами. Ныло, при каждом взгляде на этот апельсиновый цвет волос, и отточенные движения. Эту тему они более не поднимали. Девушка ясно дала ему об этом понять.       Причин было слишком много: Первая — он что-то сделал ей в прошлом, принося боль, раз она хочет обо всем позабыть; Вторая — недавняя смерть брата, которого никто не захотел образумить; Третья — Ньют… Догадка пришла сама собой, когда он проснулся самым первым на третьи сутки. В секретном подвале, где он разгадывал код в компании Уинстона, Клинта, Джеда, Минхо и Терезы, что были под его руководством. Томас застал спящих на соседних стульях Ньюта и Викторию, что переплетая пальцы, мирно посапывали в такт друг другу. И тогда он окончательно смирился. Глупо было выяснять отношения, которых уже и не было вовсе.        А теперь вернемся к настоящему. 16:33, Лабиринт, шестая секция. Группа глейдеров, двинувшись к Логову гриверов, где по воспоминаниям Шнурка находилась панель для отключения тварей, остановилась перед поворотом тяжело дыша. Минхо выглянув из-за угла, покрепче перехватил копье — четверо гриверов поджидали их у подножья обрыва. Решение увести тварей подальше, было самым разумным, вот только не возымело никакого эффекта, ведь монстры оказались не только перед входом в Логово, а со всех сука сторон. Они окружили глейдеров с других коридоров — заставили зажаться в круг прямо на перепутье трех дорог.        Алби погиб. Ньют и Виктория не успел его удержать, когда парнишка напрочь отмахиваясь от спасения, спокойным шагом, сбросив оружие направился к Логову. Желал умереть… Не хотел возвращаться в реальный мир из-за собственного глупого страха — было проще погибнуть. «Погибнуть во благо других» — такими были его последние слова, ведь твари забирали только одного глейдера в день. Едва темнокожий мальчишка остановился от гриверов в двух метрах, как машины оттолкнувшись от земли, всем скопом приземлились на тело лидера, оставляя за собой лишь красное пятно. Они растерли его органы по полу, прыгали несколько раз своими тушами весом в центнер, пока душераздирающие крики не стихли. Кого-то вырвало, кто сжавшись от ужаса дрожал. Минхо удерживал рвущуюся Викторию, Томас поднимал с земли плачущего Ньюта.        Как бы они не старались оправдать благородный поступок друга — он ничего не изменил. Гриверы каждую минуту продолжали сжимать кольцо… Видимо планы у ПОРОКА поменялись. Выжить должны лишь сильные, остальной мусор нужно отсеять. Вариантов более не оставалось — сражаться. Освободить проход Томасу и Терезе, дабы они набрали код на панели и отключили гриверов. Чак шел с ними, для подстраховки.        — Нет, я останусь. И это не обсуждается. — отрезала девчонка, до хруста костяшек сжав копье, когда Томас сообщил, что она идет с ними.        Ярость кипела на подкорке сознания, она хотела её выплеснуть. Оторваться. Убить. Убить! УБИТЬ! Крики в голове становились сильнее… Если ни Терезу, так гривера. Взорвать его, распотрошить, уничтожить, вспороть. Она не собирается отсиживаться в стороне, пока её друзья бьются насмерть. Слова Ньюта о том, что в Логове тоже могут их поджидать её не убедили — в каждой секции один гривер, всего восемь и они все сука здесь. Два справа, два слева, четверо у входа.        — Но ты же мож… — Томас приподнял руки в примирительном жесте, пока Тереза крепко держала за руку Чака — их удивленный, слегка приправленный страхом взгляд метался от девчонки в Томасу и обратно.        Они стояли в центре круга, обсуждая детали из-ниоткуда возникшего плана. Минхо сосредоточенно погладывал по сторонам, следя за движениями тварей. Ньют стоя за спиной Виктории, лишь тихо вздыхал — Томас ни в жизнь не смог бы её переубедить в обратном. Смерть явно её не пугает, пока внутри плещется океан ярости.        — Твоё дело добраться до панели и ввести код! Об остальном у тебя нет права сейчас думать. — держа его за шиворот кофты, она скалила зубы. Смотрела в эти шоколадные обеспокоенные глаза, и внутри что-то мерзко дрогнуло. Завертелось от собственных действий, стало противно. Прикусив от отвращения к самой себе губу, она разжала пальцы на голубой кофте, — Мин, начинай.        Перехватив копье поудобней в левой руке, она едва присогнула колени. Разьяснив остальным глейдерам в чем состоял их смертельный план, Минхо с боевым кличем бросился в атаку, остальные мальчишки поддержали временного лидера такими же громогласными криками. Толпа ринулась вперед. Логово гриверов в каких-то тридцати метрах, нужно было обеспечить проход. Глейдеры отвлекая на себя внимание сдерживали четырех тварей, пока «спасительная троица» бежала к обрыву. Крики смешались с гулом мотора и мерзким жжужанием. Тереза, Томас и Чак прошли через невидимый глазу проход, пускай и с небольшими ранениями.        Оставалось лишь ждать. Болезненные предсмертные завывания, куча чужой крови, трупы. Органы выпотрошенных глейдеров, на которых подскальзывались ни только живые мальчишки, но и сами гриверы. Коридор превратился в кровавую бойню. Мессиво, что пестрило красными сгустками крови, да черным бензином. От криков товарищей и их внутренностей, что вылезли наружу, хотелось прочистить желудок. Тело хотело спрятаться, блевануть, но бешенство поселившиеся на подкорке сознания уже рвало последнюю цепь благоразумия.        Она перекатывалась под тушами гриверов, разрезая когтями живот. Масло, вместе с бензином рвущимся потоком выливалось на пол, смешиваясь с начинающей сворачиваться кровью. Кто-то запрыгивал тварям на спины, желая проткнуть голову копьем или просто отвлечь внимание от товарища. Кто-то сталкивал монстров между собой. Мальчишек становилось всё меньше и меньше — но кроме как ждать, выхода не было.        — Ньют! — она бросается на парня, сбивая с ног и прокатываясь по склизскому полу, когда острая клешня гривера исподтишка пыталась атаковать. — Вставай-Вставай! — Минхо пытался удержать гривера, обороняясь копьем, сдерживал натиск клыков, что сжимали деревянную палку.        Всё перемешалось. Кто, где разобрать уже не удавалось — полнейший хаос. Время будто растянулось до бесконечности, силы кончались, хотя и прошло с их схватки от силы минут пять. Её копье уже давно растоптали, и она не нашла ничего лучше, как вновь проехать под изрезанным брюхом гривера, дабы помочь Минхо. Зацепилась механизмом за какую-то железную хрень, и её лишь сильнее залило бензином, когда когти воткнулись в отверстие. Гривер брыкался, переползал. Если Ви сейчас оттуда не уберется, её просто раздавит насмерть. А что если?        Мысль всплыла в сознании яркой вспышкой. Она подтянулась второй рукой, проникая во внутренности монстра. Жарко, липко. Пульсация мышц твари, заставляет накатывать рвотный комок к стенкам горла. Пузырчатая слизь стекает с разреза, покрывая лицо. От зловония лишь сильнее тянет блевать, а затем вымыться до скрипа кожи. Что-то округлое утыкается в пальцы правой руки — рубашка, центр герметичных каналов с охлаждающей жидкостью, если его пробить, двигатель не сможет охладится. Пару минут и он тупо взорвет сам себя!        Удерживаясь левой рукой за внутренности когда-то собственного создания, она коротким ударом делает слепой надрез. Звонкий свист раздается над ухом, несмотря на громкий трепет мотора. Девчонка быстро раскачивая тело, отцепляется от тканей чудовища, слегка прокатываясь под телом. Выныривает из-под туши и кричит. Вопит, чтобы глейдеры отходили дальше. Минута. Раздается оглушающий взрыв. Брюхо гривера полыхает от собственного бензина. Жар перекидывается выше и выше. Топлива более нет, двигателя тоже, отчего тело монстро падает замертво, полыхая черным едким дымом. Гордясь собой она ухмыляется, когда наслаждение от убийства, заставляет пробежаться по спине мурашкам. Получится ли провернуть такое с остальными?        Но вопрос так и остался без ответа. Спустя секунды гриверы по команде рухнули наземь, растекаясь своими тушами по залитому кровью и черной жижей каменному полу. Наступила оглушающая тишина. Звуки моторов перестали брюзжать, скрежет металла словно потонул в туманной дымке — осталось только неровное дыхание глейдеров. Никто не кричал от радости, сил просто не было. Да и оглядывая проход, улыбка вызывала бы ненависть к самим себе. Их осталось восемнадцать… Восемнадцать из сорока трех, если не считать троицу за обрывом… Двадцать два человека размазаны по полу, выпотрошены, расчленены…        — У них получилось… — сквозь рваные вдохи, тихо констатировал блондин, согнувшись пополам и опираясь руками на бедра.        — Проверьте есть ли выжившие! Если нет, то идем к Логову! Прыгаем по одному! — проорал Минхо, утирая чужую кровь с лица. — Ви, Уинстон, вы замыкаете! Ньют, ты за мной!        Часть мальчишек поковыляла вслед за предводителями к краю обрыва, осторожно переступая оторванные конечности, да прикладывая ладони ко рту. Человек шесть обходили проход, подходя к трупам и проверяя пульс, другие просто прочищали желудок не в силах больше себя сдерживать. Она заметила очертания фигуры Клинта у дальней стены, когда утерла рукавом кофты с лица смесь зловонных жидкостей. Оседая в лужи крови, плечи мальчишки резко подрагивали, а до слуха доносились тихие всхлипы. Страх тонкой нитью начал вновь завязываться в сознании — она боится увидеть над кем плачет Клинт. Но это было до придури глупо, чтобы не догадаться. Девушка просто не хотела подтверждать догадки, не хотела верить. Однако чем ближе подходила, тем сильнее связывались разорванные до этого яростью, нити.        Джед… Вернее то, что от него осталось — верхняя половина тела с раздавленной в смятку головой. Клинт узнал его по браслету и маленькой нашивке «красного креста» на правом предплечье… Он тогда так гордился, что попал к медакам, а не стал Слоппером, что даже пыхтел целую ночь, дабы вышить значок из ткани белых носок на своей зеленой кофте… Вечно был такой жизнерадостный, даже если случалась черная полоса… Поддерживал шутками, да похлопыванием по плечу и ухмылкой, пускай и был слегка приставучим…        — Я не успел… — грязная рука медбрата сжимала посиневшее ледяное запястье, — Если бы я был быстрее, он бы не…        — Клинт… — дотронувшись до плеча парня и отводя взгляд в сторону от истерзанного трупа друга, Виктория присела рядом.        — Что же мне теперь делать…        Плечи мальчишки затряслись сильнее, горячие слезы хлынули из зеленых глаз, пока по губе стекала кровь от собственного укуса. Она будто смотрела на саму себя. Такая же паника, что и три дня назад, когда погиб Галли. Галли… Нет, хватит. Хватит. Хватит! Сердце итак занывает — оно неполноценно, не хватает частей. Она жмурится, сильно вдыхая носом, пытается держать себя в руках, чтобы не разрыдаться как Клинт. Она должна быть сильной. Должна его поддержать. Но как? Как она может, если сама не знает ответа… Ведь так холодно…        — Жить… — руки обхватывают грязные русые локоны.        Она притягивает его ближе к себе, отчего щека мальчишки утыкается в ключицу. Слышит всхлипы в районе шеи, и нос начинает едко пощипывать, говоря, что скоро прорвется платина. Стиснутые до скрежета зубы, удерживают поток слез тоненькой нитью. И едва Клинт надрывно закричит от отчаяния, что уже ничего нельзя изменить, как она сама сорвется на крики. Длинные пальцы парнишки до прохладной боли сжимают её плечо, в котором он прячется от посторонних глаз. Пачкается в жидкости, которой Виктория была залита, но его это совершенно не волнует, как и вонь бензина. Он кутается в объятия, чтобы заполнить сердце теплом, хоть как-то закрыть расщелину что осталась отпечатком на душе. Но даже девушка не могла залатать её полностью.        Уинстон окликивает девушку стоя неподалеку у обрыва. Они остались в этом аду втроем — пора было идти дальше. Дальше в свободную жизнь. Виктории отчаянно хочется в это верить. Она тихонько отстраняется, перекладывая руки с головы парня на плечи. Слабая, грустная улыбка трогает её веснушчатое лицо — Ньют бы сказал «фальшивая улыбка», когда всё не так хорошо, как она рассказывает другим, утаивая проблемы.        — Пойдем… Нам надо к остальным. — ноги разгибаются и по мышцам начинает проходить туманная колика от сидения в одном и том же положении на протяжении трех минут.        Она протягивает ему испачканную ладонь, пока Клинт рукавами кофты утирает слезы, да сопли. Слышит в ответ лишь тихое «Да, мам…», но старается не придавать этому значения, хотя охреневание от его слов, всё-таки заставило брови долезть до края волос на лбу. Тихо встав, он проследовал к темнокожему пареньку, что ожидал их у обрыва. Выражение лица мальчишки не изменилось — всё такое же отрешенное. Он не заметил как назвал её матерью? Нихуя себе! На ум приходили лишь маты. Вот это повороты. С каких пор он так про неё думает, что даже не заметил как произнес это вслух? Легкий шок, что отражался в серых глазах не сходил до того момента, пока Клинт не перепрыгнул через обрыв, испаряясь в невидимом глазу проходе.        — Уин, я че похожа на мать? — она резко обернулась в сторону коренастого мальчишки, что слегка дернулся от её неожиданного выпада.        Куратор неоднозначно кивнул головой, пожав плечами. К чему был этот вопрос парень не понял, да и собственно его это и не интересовало в данный момент, ведь всё, что он хотел это наконец-то покинуть стены Лабиринта. На его молчаливый ответ, девчонка лишь удрученно выругалась и тяжко вздохнула. Не то чтобы ответ ей не понравился, скорее, она охринела сильнее в два раза. Но решив отложить всё это в дальний ящичек на полку воспоминаний, что — дай бог — вскоре попадет в небытие, она разбежалась, отталкиваясь от края обрыва. Зажмурила глаза, боясь вместо попадания в сраный замаскированный проход, полететь вниз на тысячи километров вниз. Почувствовала, как ледяная дымка обволокла тело, словно желе, давая волю мурашкам. Как тусклый свет под веками, сменился на мрак… И как она ебнулась на что-то теплое и, по-видимому, живое.        — Твою ж мать! Какого хрена?! — Раскрыв глаза, под ярким светом чьего-то фонарика замелькала знакомая рожа. Минхо потирал затылок, в попытке утихомирить боль от падения, когда на него свалилась женская туша. — Ви, тебе глаза для чего даны?        — Чтоб смотреть на твой недовольный еблет, — массируя нос, он перекатилась в сторону, слезая с узкоглазого друга. В секунду раздался глухой удар — Уинстон вопя, сумел после прыжка устоять на ногах, вот только, скорость с которой летел огромный парень делала путь торможения длиннее чем предполагалось… И споткнувшись о тело «Лидера», он смачно шлепнулся, придавив Минхо к полу. — И на то, как давится твой авторитет.        Уинстон в извинении чертыхнулся, кивая Минхо и подавая руку, чтобы подняться. Виктории помог встать Джош, заместитель куратора строителей, протягивая такую же склизскую ладонь, какая была и у самой девчонки. Под белесый луч фонарика, оставшиеся глейдеры двинулись вглубь по вытянутому влажному коридору. За спиной, смыкалась темнота, пока спереди мальчишка по имени Хен, вел шестерых человек, к остальным, рассекая белым светом мрак Логова.        Когда коридор оборвался, они попали в огромную круглую комнаты, под потолком которой сияли лучи света. Но они были так далеки, что даже часть не проникала под купол. Логово оказалось башней. Если бы не фонарики, которые взяли несколько мальчишек, они бы просто заплутали в темноте, так и не найдя выход. Пятнадцать человек поджидали оставшихся у нового коридора, светя фонариками в лицо.       Вид каждого был ужасен — провонявшие бензином и им же замызганные с ног до головы, в крови то-ли гриверов, то-ли собственных товарищей. Все как на подбор, кроме троих. Виктория на мгновение даже почувствовала легкую зависть, ведь кудрявые волосы, что она пыталась распутать в хвосте слиплись настолько сильно от инородной жидкости, что казалось было проще их отрезать. Кофта, как и штаны неприятно прилипала к телу, а в кроссовках и вовсе при каждом шаге раздавалось бесящее бульканье. Это не учитывая то, что болела каждая мышца на руках и ногах.        — У тебя сотряс что-ли, золушка?        Подойдя к другой части выживших, одна ладонь парня опустилась на лопатки, пока вторая прижимала её грязную голову к груди. Приобняв Ньюта в ответ, она стояла неподвижно, не в силах понять, что это был за такой внезапный прилив нежности. Хотя нет, по сравнению с поцелуем в лоб это было ещё нормально, как оказалось.        — Не, ну это явно горячка. Ты случаем бензина не надышался? — подняв на него взгляд серых глаз, девчонка выгнула одну бровь. Однако Ньют, на её действия лишь продолжал улыбаться, опуская колкости, что доносились из её рта.        — Простая благодарность, Ви.        — Ну поблагодарить ты меня всегда успеешь, — усмехнувшись, Виктория почувствовала, как теплая ладонь осторожно опускается с лопаток к правой руке.        Как переплетаются пальцы, и как с выпученными глазами на них смотрит парочка глейдеров, пока остальные лишь тихо говорят соседям «Я так и знал!». Как Минхо ехидно ухмыляясь, что-то бубнил под нос, склонив голову к Томасу — наверняка пиздел про очередную пошлятину, раз Чак залился легким румянцем, пока Тереза раздраженно закатывала глаза. Единственное чего не знала Виктория, так это про то, что творится у Шнурка в голове, когда он слегка поджав губы, отворачивается. Да и знать не стоило, ведь сейчас перед глазами стояли лишь испачканные в крови и черной жидкости, блондинистые волосы, да сверкающие, как летнее небо, глаза.       Они цепочкой двинулись по второму туннелю, светя фонариком в пол. В начале потока их решительно вёл Минхо, который уже порядком подзаебался находится в затхлом помещении среди множества клубов пыли. Чак, прошагав пару сотен метров рядом с рыжей подругой и Ньютом, ухмыльнувшись, отправился в конец цепочки, которую замыкали Томас и Тереза. Что-то с Томасом было не так, и Чак всеми фибрами души желал это услышать. Но, на несчастье мальчишки, Томас лишь шутливо отмахивался, растягивая на лице аквагриммовую улыбку. Тереза, молчавшая всё это время, поддерживала разговор с пухленьким мальчиком, распрашивая о какой-то ерунде.       Минуты тянулись невыносимо долго. Сколько они уже так идут? Полчаса? Час? Вонь становится сильнее с каждым их шагом в неизвестность туннеля. Они уже и не думали увидеть выход — впереди хоть глаз выколи, сзади тоже. Пока через пятнадцать минут ходьбы наконец-то не показалась дыра в серой стене. Воняло оттуда. Арочный проход, покрытый слизью, был единственным в этом гребанном тупике. Кое-где у дыры виднелись ошметки плесени. Минхо, заглянув внутрь и освещая фонариком путь, проматерился. Проход был не обычной лестницей или обрывом — сраная горка как на детской площадке, спиральная. Создатели явно над ними издевались.        Ныряя той же цепочкой с интервалом в пятнадцать секунд, крики мальчишек становились тихим эхом. В трубе было склизско, мерзко, мокро и вонюче, словно он был облеплен со всех сторон сгнившими яйцами. Вонь была настолько сильной, что рвотный комок едва не выплескивался из рта, пока нос с силой зажимался пальцами. В тот момент, когда девушка спускалась на заднице по горке у неё было всего два желания: первое, чтобы эта ебучая горка наконец-то кончилась; второе, вымыть себя с мочалкой раз шестнадцать.        В конце тунелля показался кусок света. Она резко влетела в помещение, прокатываясь на заднице дальше из трубы. Врезалась в несколько мальчишек, что ещё не успели встать на ноги, и резко подорвавшись с места побежала к углу комнаты, опираясь руками на бедра. Пыталась вдохнуть ртом больше свежего воздуха, дабы не обед не вышел наружу. Хотя у кого-то он уже выходил третий раз за день, например Зарт, что уже вывернул желудок раз десять.        Продышавшись ещё минуты две, она наконец распрямилась в спине — из трубы как раз последним вылетал Томас, не сумев в конечном итоге сдержать рвотный позыв, опорожняя желудок прямо на карачках. Осматривая помещение, она подходила ближе к «очухавшимся» от приступа мальчишкам. Комната была огромной. Нет, не комната. Больше напоминало амбар для самолетов. Потолок в высоту трех этажей, голые стены, огромная дверь слева от трубы, чей выход приходился на середину вытянутого пространства. А вот впереди виднелось самое странное — застекленная комната. где под тусклым светом, ярко пылали белые халаты ученых ПОРОКа. Осунувшиеся, с синяками под глазами, безэмоционально записывающие что-то в папки и изредко поглядывающие на глейдеров. Они были словно призраки.        Викторию слегка передернуло только от одного вида на людей. Они казались настолько пустыми, будто сама смерть стояла за спинами, протягивая костлявые пальцы к головам ученых. Нет, они наверняка были просто лаборантами. Едва группа скучковалась в двух метрах от «выхода» из Глейда, как раздался громогласный хлопок. Следом послышался скрежет шестеренок, и скрип железной двери об каменный пол, от которого отсекались искры. Из темноты коридора, справа от ребят, показалась женщина в белых одеждах. Она прошла чуть вперед, пока за ней, неспеша, шло нечто в балахонах.        Рыжие брови сомкнулись на переносице, едва она разглядела лицо женщины. Ава. Ава Пейдж. Блондинистые редкие волосы, связанные в тугой на затылке пучок. Худощавая маленькая фигура, прикрытая белым халатом и такими же по цвету штанами. Прямо ангел с небес! Вот только ангел по поступкам больше похож на Дьявола. Доктор Ава Пейдж — от доктора одно название, клятва Гиппократа давно канула в лету. Подле женщины, стояло укрытое в коричневые лохмотья нечто. Это точно был мужчина, Виктория поняла это по телосложению — фигура была выше женщины, больше, плечистей.        — С возвращением, — холод женского голоса рывком отразился от стен. — Больше двух лет, а погибло так мало. Поразительно.        — Вот сука. — Виктория успела лишь накренится, делая кроткий шаг в сторону женщины, как Ньют придержав девчонку за запястье, рывком дернул назад. Один его взгляд говорил успокоится, расслабить мышцы, дабы убрать когти протеза. Смерившись, девушка тяжело вдохнула носом, на покачиввание блондинистой головы. Успокоилась. Вернее постаралась.        — Я извиняюсь, что? — протянув фразу, Ньют в смятении выгнул бровь. Руку с запястья девчонки так и не убрал — вдруг сорвется и нападет на женщину… Убьет? Им всё ещё нужны были ответы.        — Не пристало девушке так ругаться, мисс Виктория. — женщина смерила её осуждающим взглядом, а перевела свои пустынные карие глаза на блондина, — Дело в том, что всё идет согласно плану, Мистер Ньютон. Правда, мы ожидали, что людей погибнет несколько больше по пути сюда.        Фразы женщины резали слух, лишь сильнее учащая сердцебиение. Кулаки непроизвольно сжимались сами собой, и казалось что скоро она не сможет удержать праведный гнев. Никто не поможет, не остановит. Да и останавливать не было смысла — разгоряченные глейдеры сами начали спор, задавали вопросы, но женщина, казалось их не замечала от слова совсем. Бесило. Раздражало. Казалось демоны в животе, бурлящим потоком скоро выйдут наружу… Однако, в один момент, рогатые твари резко замолчали в мозгу, перестав кипятиться под легкими — женщина сняла с нечто капюшон.        На лице застыл шок, не у только у девушки, но и у всех остальных мальчишек. Стиснутые в раздражении до этого губы, раскрылись в немых матерных фразах. Глаза, что искрились гневом, стали смотреть вперед с тихим ужасом, будто буря, успокоившись, оставила после себя легкий загадочный туман. Рядом с этой стебанутой стоял тот, которого уже не должно было быть в живых. А точно ли он тогда умер? Может… Они просто взяли его, дабы вывести на чувства? Но зачем?        — Галли? — она окликивает его первая из группы. Хочет подойти, делает осторожный шаг, но рука на запястье не пускает. Вдруг это ловушка? Копия? Игрушка? Кукла? Иллюзия? И Галли на самом деле уже давно мертв?        Она ведь не одна видит его? Виктория не сошла с ума? Это не происки воображения? Женщина продолжала говорить, но девушка её не слышала. В серых глазах отражался лишь образ живого брата. Те же черные волосы, карие глаза. Вот только что-то было не так. Почему он так спокойно стоит рядом с ней? Она же главная, та что засунула их сюда, проводила опыты, убивала. Не щадила никого. Убила Архи! Хватка на запястье стала сильнее, казалось с каждым словом блондинки, нервы Ньюта переставали выдерживать. Переживания усиливались, даря неподдельное чувство опасности от неизвестности.        Услышав слова «Ещё одна Переменная» из уст женщины, череп отдался болью в затылке. Отступив на шаг, она зажмурила глаза, с силой прижимая ладонь к коже, чтобы унять фантомную колику внутри. Не помогало, каждое действие импульсом отзывалось на подкорке мозга. А затем под закрытыми веками в темноте заплясали картинки — чьи-то смазанные лица, шепот, и одни и те же слова.        Переменные, дадут все необходимые реакции.        Переменные? Что за «переменные»? Какие ещё реакции? В голове бурным потоком всплывали отрывки воспоминаний, с каждым разом усиливая покалывания. Шея горела, но девушка не знала от чего, просто было невыносимо — кожа казалось пеклась изнутри. Она погрязла в мыслях, неосознанно заползая сильнее в собственную пытку, пока не почувствовала как плечи отдаются вибрацией. Боль ушла так резко, как и пришла. Раскрыв глаза, голова слегка закружилась, пока картинка в сером взгляде покрывалась точками из-за яркого света. Что это было? Сколько бы раз Ньют не задавал ей этот вопрос, ответа на него она не знает. Да и не те обстоятельства. Думать о поехавшей крыше стоит только после того как они выберутся отсюда, верно?        Пиздец как верно. В попытке восстановить дыхание, что оказывается было напрочь сбито, будто она пробежала марафон на семь миль, девушка поднялась на ноги. Колени слегка потряхивало и, если бы не Ньют и Тереза, что придерживали за плечи, она бы вновь рухнула на землю. Мнение о девушке она поменяла. Непомнящая ничего Тереза, на самом деле не та, которую она знала. Но действительно ли она ничего не помнит и не втирается таким образом в доверие?        Нет. Сейчас не время об этом думать. Надо выбираться отсюда. Уж с какими-то худощавыми учеными они в силах справится, раз выжили среди гриверов. Вот только одну «переменную» она не учла. Заметила лишь в тот момент, когда поднялась на ноги смотря перед собой. Томас, что кричал имя её брата и сам Галли чьи слова отрывисто, словно его мучала ангина, откашливались изо рта. Контроль. Он не справляется. Тело, дрожащее до этого, резко расслабилось, едва он прохрипел последнюю фразу «Я… должен…». Рука взметнулась из-за спины, и под светом ламп блеснуло что-то длинное.        Глаза не успевали следить за картинкой. Слишком быстро, слишком резко. Томас столкнулся с другими мальчишками, когда кто-то оттолкнул его впереди. Послышался душераздирающий вскрик, а затем глухой удар тела об пол. Толпа расходится в обе стороны и она замечает пухлое и в то же время маленькое тельце. Чак… Виктория оседает на пол рядом с телом мальчишки, в груди которого с хлюпающим звуком по рукоятку вошел кинжал. Тело маленького Глейдера дергалось в конвульсиях, он часто дышал, едва не захлебываясь в собственной багровой крови.        Она не знала, что делать — выдернешь нож и Чак сразу умрет. Может кто-то поможет? Спасет его? Глупо! Глупо! Глупо, Виктория! Они хотели этого. Хотели убить. Сократить число. Получить, как они говорили реакции, и получили. Чак умрет, оставив мерзкий ледяной отпечаток на сердце, и с этим ничего нельзя сделать. Она держит его за руку, старается не смотреть в его закатывающиеся пустые глаза. Один её брат убил другого, пускай и не родного. Что она должна думать, что чувствовать? Какой вердикт?        Томас решил за неё, когда тринадцатилетний глейдер испустил последний вздох с просьбой найти его мать. Опуская голову мертвого мальчишки с рук, что были залиты кровью, Томас утер горячие слезы рукавом грязно-коричневой кофты. А затем с ним что-то произошло. Ярость копилась, настолько мрачная и жуткая, прорастая сквозь легкие, руки, ноги и шею, сквозь мозг. А затем словно поток бурной реки, снося всё на своем пути, взорвалась, выливаясь наружу. Его будто перемкнуло.        Словно через толщу тумана она смотрела, как Томас неистово избивает её собственного брата. Как Ньют вместе с Минхо пытаются оттащить парня от тела, пока тот продолжает извиваться в руках. Викторию перемкнуло, когда раздался новый яростный вскрик Шнурка… Он убьет его… Дрожь в ногах прошла при каждом размашистом шаге, когда она сорвалась на бег. Запрыгнула Томасу на спину, стискивая руками шею, словно путы. Снесла его с ног, удерживая в захвате, пока лежала на спине, придавленная его телом. Она пыталась его успокоить? Или пыталась убить? Мысли перемешались. Хватка на его шее не становилась слабее, даже когда мальчишка приподнимаясь в спине, резко ударял её тело об каменный пол. Ярость — одно лишь чувство. Ни жалости, ни страха, что он умрет. Никаких переживаний. Она почувствовала как что-то горячее стекает по затылку и чужие голоса лишь напористей зажжужали в голове.       Убей его! Убей! УБЕЙ ЗА СВОЕГО БРАТА! УБЕЙ ТОМАСА!       В голове что-то щелкнуло. Она резко расслабила руки, ощутив как дрожат запястья. Как застрявший ком в горле собирается вырваться наружу. Это не она. Нет, нет, это не может быть она! Она бы никогда так не поступила! Это всё голоса! Создатели! Она до крови прокусила язык, стараясь заглушить начавшуюся панику в собственной голове. Сердце укалывало, ныло. Невыносимо болело.        — Хватит, придурки! — голос Минхо, будто взрыв прошелся по перепонкам.        Ньют оттаскивал замершую девчонку, пока Минхо, скрещивая руки Томаса, пытался успокоить его окончательно. Это получилось, хотя возможно и не из-за действий куратора бегунов — Томас сам вернулся. Гнев иссяк также резко, как и накатил, оставляя после себя лишь опустевший сосуд. Долгий взгляд карих глаз в серые — непонимание. Почему она его защищала? Он ей дорог? Тогда какого хрена он этого не вспомнил?! Да и если быть честным, вспомнил бы, при любом раскладе избил. Ведь Галли убил Чака.        Расслабившись, Минхо наконец его отпустил. В сердце что-то резко ухнуло, когда серые глаза продолжали неотрывно смотреть на мальчишку, зарываясь в отчаяние? Панику? Он не мог понять о чем она думала. Не ответила даже на мысленный оклик, пропадая где-то в своей голове и ощущениях. Затем сердце слегка укололо, когда Ньют за щеки развернул её к себе, пытаясь докричаться. Челюсть сжалась, а в ушах послышалась собственная вибрация сердца. Он отвернулся, вновь уходя к бездыханному телу друга. Самого первого друга… Пока Виктория внезапно опомнившись и придя в себя, рванула к телу брата, потрясывая за плечи.        — Галли! Галли очнись! — мальчишка не отзывался. На лице начали проступать припухлости и желтые синяки. Нос сломан, рот приоткрыт. Дотронувшись рукой до груди она услышала слабый стук сердца… Он умирает? Нет. Пожалуйста, нет! Хватит! — Уилл!        Сверкнули вспышки. Грохот раздался оглушающим эхом на стенах помещения. Со стороны входа ринулись несколько людей в грязных джинсах, да вымокших насквозь куртках. Ава Пейдж, что стояла у самой двери замертво рухнула на пол. Грянули новые выстрелы, и тело дамы, превратилось в кровавое месиво от вылетавших из винтовки пуль. Неизвестные гости, продвигались вперед паля по окнам и расстреливая ученых в белых халатах. Один из мужчин направился в сторону глейдеров, крича следовать за ними. Бежать, что есть силы, как будто от этого зависит их жизнь.        Викторию под руки утаскивал Ньют, и какая-то неизвестная женщина, с винтовкой наперевес. Она брыкалась, не хотела оставлять Галли, пока женщина не всадила шприц в руку. В глазах помутнело, к горлу подступила тошнота. А затем она ощутила чувство легкости, будто кто-то поднял её на руки. Картинка не успевала за глазами, всё кружилось, будто она напилась самогона до состояния свиньи. Хотя так оно и было. Не знает кто её нес. Кто-то кричал, что-то взрывалось, но звуки доносились словно через толщу воды. Впереди виднелась лишь разруха и клубы дыма от горящих обломков, что виляли из стороны в сторону и расплывались. Тело Галли и Чака, рядом с которыми пробегали «спасители». А затем наступила кромешная темнота…        Она надеется, что умерла.