Убить? Или любить? Вот в чём вопрос.

Кирилл подал Кощею договор с галочкой для подписи внизу страницы. - Это формальность, ничего серьёзного! Кощей без раздумий влупил свою фамилию с витиеватым росчерком. Чтобы там не находилось под мелкими "звёздочками" - это не заставит его передумать. Забрав документ, Кирилл принял оплату с платиновой карты и повëл Никиту в одну из закрытых комнат. - Присаживайтесь и ожидайте. Приятного вечера, а может быть и ночи!, - хитро посмотрев, пожелал администратор. Пока Никита изучал интерьеры в свете приглушённого красного неона, Вова сидел в комнате отдыха с минералкой в одной руке, и смартфоном в другой. - Вов, тебя выбрал посетитель!, - вошедший Кирилл помахал перед лицом договором. - Очередной пузатый толстосум?, - с тоской в голосе проговорил Суворов. - А вот и нет! Не угадал! Там какой-то красавчик, может немного старше нас с тобой, но, конечно, толстосум, других же тут не бывает! , - смеясь напомнил Кирилл. - Ну, хоть это радует. Пять минут и я буду. - Акей! Дверь закрылась с обратной стороны. Вова был относительно готов, облачённый в кожаные штаны и с перевязанной портупеей грудью, придирчиво осматривал себя в ростовое зеркало. Всё это чертовски ему шло, и он это знал. А что до таких сомнительных увлечений - тут без хорошего мозгоправа не разобраться. Ему просто нравилось подчинять. Профессия учителя тоже являлась своего рода ответвлением этому, но без тёмной подоплёки. Да и вся эта табуированная атрибутика, возможность выйти за рамки обыденности, побыть чуть больше собой настоящим... Отдельным плюсом была политика клуба: строгий запрет на сексуальные контакты с гостями и работниками, кроме различных видов стимуляции, и то, на усмотрение Дома, полная анонимность и немаленькие выплаты. Обычно было достаточно пару раз заставить проползти голышом по полу, придавливая спину тяжёлым ботинком, грубо отдать пару приказов, пройтись по спине и ягодицам семихвосткой, как плешивые женатики спускали без помощи рук. Конечно, Вову не раз пытались "купить" для чего-то большего в обход кассы заведения, но он на это не вëлся. Партнёр, как правило, его совсем не привлекал, да и опускаться до проститутки при богатом папике совершенно не было желания. Здесь главный он, и пусть так всё и остаётся. А то придётся потом лизать волосатые жопы не вынимая, чтобы отработать вложенные средства и подарки. Мерзость. Больше всего в жизни Суворов ценил свою независимость. И дополнительный заработок приближал его к мечте перебраться, наконец, из душной однушки в собственный дом, купить крутую тачку, чтобы добираться до школы, не используя общественную помойку автобуса, с вечно недовольными рожами таких же заложников рабского строя. Мыслей бросить учительствовать у него не возникало, конечно, но никогда не говори никогда. Жизнь порой любит закрутить человека в крутой вираж без смс и регистрации. Знал бы Суворов, что его вираж уже нетерпеливо ожидает в вип-комнате, отказался бы подменять Желтухина ещё вчера. Но карта судьбы брошена, отступать некуда.