Когда ляжет снег

11 лет назад. — Эй, ты! У тебя час… или два чтобы разгрузить фуру. Всё тащишь на склад и в десять слоев, начиная от стенок. Я отбегу ненадолго. Конечно, ненадолго. Что, Чжэнь Янь не знал, что Ву Сяочэн бегает к любовнице? Да об этом все грузчики знали. Работая на пару, всегда можно было рассчитывать только на себя. Ву Сяочэн, пользуясь тем, что это был его бизнес, просто вешал лапшу своей суровой и страшной женушке на уши. А работникам платил самую хорошую зарплату в районе. Пока те молчали. Чжэнь Янь кивнул, и Ву Сяочэн довольно протянул ему десять юаней. Чжэнь Янь сразу же взял их и сунул в карман джинсов, кланяясь. — Молодец. Люблю молчаливых, так что это чаевые, — Ву Сяочэн хлопнул Чжэнь Яня по плечу и пошел к выходу из переулка. Два часа… наверное, у него даже больше. Но и риса у него целая фура. Скинув куртку, Чжэнь Янь повесил её на торчащий фонарь габаритов и потянулся. Он быстро запрыгнул в кузов, на те несчастные 20 свободных сантиметров, которые там были. Разгружать мешки с рисом в одну харю долго и очень сложно, но лучшая зарплата в районе. А еще один мешок начальник Ву разрешил “потерять”. Они с а-Сян смогут месяц не париться покупкой риса. Может, даже больше. Это хорошая надбавка, поэтому Чжэнь Янь и вызвался. Ворочая мешки и сжимая зубы, он почти не мерз, но зима и не пришла. А он по глупости не взял с собой тогда, три месяца назад, пуховик. Не подумал нормально. Деньги взял, но их он тратил только на жильё. Нормальное, приличное жильё и детский сад для а-Сян. Поэтому ворочая мешки, он думал всё больше о куртке. Надо как-то достать… Забравшись в кузов и перенося к краю очередную порцию мешков, он не видел, но услышал, что в глухом тупике, где был их склад, стало слишком многолюдно. — Ах ты сука! Думаешь, убежишь от меня? Тварь! — Истошно и почти нечленораздельно вопила женщина. Другая просто визжала и голос её дребезжал. Чжэнь Янь бросил очередной мешок и спрыгнул на землю так тихо, как только мог. Судя по продолжающимся воплям, его не заметили. Он выглянул из-за фуры и увидел, как одна женщина трепала за волосы другую. Обе дорого и по-вечернему одеты, они казались лишними в этом переулке, а рядом топтался мужик с лысиной. Здесь, конечно, был рядом какой-то злачный клуб, но раньше оттуда такие проблемные и громкие гости не вываливались. Чжэнь Янь отступил обратно за фуру и прислонился к ней спиной. Там, в начале тупика, бесновались две фурии, а голоса мужчины и слышно не было. Хотя, судя по их фразам, он что-то вякал. Взглянув на часы в своем телефоне и на количество мешков за спиной, он подумал и решил продолжить. Если не закончить до возвращения довольного натрахавшегося начальства, то денег точно будет меньше. Когда он начал сбрасывать мешки, то визгливые женщины притихли, послышался резкий удивленный, но одиночный вскрик и довольно громкое: — Ну чего ты стоишь! Иди за ней! Позвонишь мне потом. Все затихло, а через минуту послышались глухие рыдания. Это было не его дело, поэтому он снова спрыгнул и стал переносить на склад уже сброшенные вниз мешки. В принципе, он делал это быстро, вроде должен был управиться за отведенное время. Но всё же ожидал, что девушка уйдет поскорее, чтобы не пересечься с Ву Сяочэном. А она всё плакала, причем уже ближе, видимо отошла глубже в темноту, чтобы её не было видно с улицы. Потерев шею и прикусив губу, Чжэнь Янь всё же нашел в кармане куртки влажные салфетки и решил предложить их ей. Не из жалости, он просто хотел, чтобы она ушла. Как можно скорее… Быстро вытерев пот со лба рукавом свитера, Чжэнь Янь вышел из-за фуры и покинул пятно света, обеспечиваемое единственным фонарем в этом тупике. Он сначала даже не увидел её, но на секунду зажмурился, а когда открыл глаза, то видел в темноте уже четче. В паре метров от помойного бака, прислонившись своим явно светлым плащиком к кирпичной стене, сидела хрупкая девушка. Её голые ноги в туфлях на высокой шпильке плохо подходили концу ноября, а полы плаща пачкались о грязь тупика. — Девушка, не надо вам здесь сидеть. Время позднее, район плохой, — Чжэнь Янь даже голос постарался сделать сочувствующим, но не очень получилось. Даже он сам слышал, что звучит безразлично. — Иди на… — вполне ожидаемо начала она, но вдруг дернулась и вскинула голову. — Ты! Заплаканная, с потекшей тушью, да еще и, как оказалось, облитая, симпатичная девушка показалась знакомой, а через секунду пришло и узнавание: — Сяоян? Она тут же просияла зарёванным лицом: — Помнишь! А-Янь, ты помнишь меня, — у неё словно появились новые силы, она тут же закопошилась и поднялась на ноги, а Чжэнь Янь, растерявшись и вспомнив старые привычки, подал ей руку. — Быть такого не может! Такая встреча случается, только если судьба этого желает! Она фонтанировала эмоциями и её голос был слишком громким для этого пустого места. Он отражался от стен и приумножался эхом. Звенел девичьей радостью. Когда-то Чжэнь Янь очень гордился собой, делая девочек тети Ло счастливыми. — Или злой рок, — чуть ухмыльнувшись и отступив на полшага, сказал Чжэнь Янь и подал ей замызганную пачку. Она взяла, аккуратно открыла, достав оттуда одну салфетку, чуть привела себя в порядок и вдруг подняла на него взгляд совсем незнакомых глаз. Жесткие, не улыбающиеся с чуть полопавшимися от слез сосудами. Он не помнил, чтобы Ма Сяоян так когда-либо на него смотрела. Она всегда была довольно разумной девушкой, улыбчивой, кокетливой, отзывчивой… — Или злой рок, — тихо повторила она за ним, огляделась вокруг. — Один здесь? Работаешь? — Грузчиком, — кивнул Чжэнь Янь и невольно ухмыльнулся. — Боишься? Один… Ма Сяоян одарила его долгим взглядом и стала отряхиваться, поправлять одежду. Её блестящее супер короткое платье лоснилось как чешуя золотой рыбки, а, оказавшийся бежевым плащ портил сказочный вид пятнами во всех возможных местах и потеками от какого-то темного спиртного напитка. Может, виски? Она всё вертелась в вихре множества мелких движений, а Чжэнь Янь стоял и ждал, пока не потерял терпение: — Уходи. Она замерла. — Если бы не твоё примечательное красивое лицо, каких не так уж много, я бы подумала, что ошиблась. Что с тобой приключилось, Чжэнь Янь? — А с тобой? С каких пор ты посылаешь явно любовника за женой? Не то чтобы Чжэнь Яню было интересно, но её вопрос задел. Она же знала, что с ним приключилось, зачем спрашивать. Но Ма Сяоян смотрела на него с прежним любопытством и оно раздражало как комариный писк. Назойливое, оно могло быть вредоносным. Не смог он до конца оформить тревожную мысль, как девушка расплылась в улыбке: — Я его приручаю. Знаешь, непростой клиент, бандит с деньгами и сукой-женой, которую трахнул до дитя ещё в школе. Она закатывает ему истерики и тупа как пробка. А я не против его почти взрослой дочки, которая мечтает только об учебе за границей. Чжэнь Янь немного опешил от обилия информации: — Зачем ты мне это рассказываешь? — Я хочу быть для него самой крутой любовницей на свете, которая уважает его “фасад”, если ты понимаешь меня? — Жену? — Весь его образ. Хочу быть сладкой кошечкой, которая так влюблена, что ей важно только его благополучие. Готова на всё и ни на что не претендую. Я жажду сделать для него всё. — Мне это зачем? — сквозь зубы спросил Чжэнь Янь и посмотрел на неё так тяжело, как уже умел. На работе с ним даже никто приятельствовать не захотел от его взглядов. Так было лучше. Ма Сяоян даже улыбаться под ним не перестала. — Это же ты убил господина Чжао? Чжэнь Янь на миг прикрыл глаза, когда открыл — прикинул, что денег хватит сменить район, а до возвращения начальника Ву ещё час точно. Он, наверное, готов попытаться спастись, но пока хотел спросить её, смотрящую на него так бесстрастно: — Почему ты плакала? И вот это её задело. Ма Сяоян прикусила губу и посмотрела ему в глаза: — Мой господин дает мне сорок тысяч юаней в месяц, снимает квартирку в районе не для проституток и вторых жен, трахает четыре раза в месяц и сказал, если я рожу ему девочку, а не сына, то она будет его принцессой. — Какой выгодный. Как глубоко на крючке. — Я тоже, — тихо выдохнула Ма Сяоян и в пару шагов назад снова прислонилась к стенке. — Люблю его. Не хочу закончить как тетя Ло. Она закрыла глаза. Вот сейчас было бы удобно. У неё такая тонкая шея, она даже вскрикнуть не успеет. Шагнув к ней вперед, Чжэнь Янь постарался добавить в голос былых мягких ноток: — Сколько ты с ним знакома. Месяца три? Разве это может быть любовь? — Два, — выдохнула она с закрытыми глазами. — Два месяца. — Слишком мало, — и ещё шаг, осталось только поднять руки. И тут она открыла свои темные глаза с пронизывающим взглядом: — Достаточно секунды. Поймешь однажды. Чжэнь Янь… В её голосе проступило такое страдание, что он заколебался, а ведь собирался уже сделать то, что нужно сделать, чтобы не сесть и не отправить а-Сян в приют. В лучшем случае… — Я ношу его имя, — вымучивая улыбку в тон её странным откровениям, ответил он. — Мой господин хочет чистить себе площадку в бизнесе, надо убирать мешающих людей. У меня в сумочке как раз сорок тысяч. Он принес их, чтобы я визжала и смеялась. Ему нравятся жесты для глупых куриц, я готова для него быть самой глупой из них, — она снова прикусила губу, сильно настолько, что кровь выступила. — Чжэнь Янь, я отдам тебе их, просто чтобы ты стал тем, кого скоро начнет искать мой господин, рискуя попасться на глупости своих уличных исполнителей. На их жадности… На их подлости. Чжэнь Янь! Снова и ещё отчаяннее. Он цыкнул. То ли на неё, то ли на себя. А в голове были только сорок тысяч, и она продолжала говорить: — За каждого тебе заплатят не как мне. Больше, гораздо больше! Я же знаю, что ты забрал с собой малышку Красотки. Её убили, ты знал? — Нет… — Ну вот, — Ма Сяоян словно напилась, смотрела так лихорадочно и частила. — Даже если ты забрал все накопления тети Ло, а это вряд ли, ведь часть была в борделе, а мы оттуда бежали как от собак, деньги кончатся. Вы будете жить в нищете, она вырастет и станет как её мать. Как я… как мы. А это шанс. Какая тебе разница, сколько крови ещё прольется на твои руки?.. Она всё говорила и говорила, а Чжэнь Янь уже не собирался отнимать её жизнь. Он её слышал и слушал, но думал только о том, что если его посадят, то у а-Сян будет то же, что и с ним, если у него кончатся деньги. А с ним… с ним и так уже всё произошло. Больше просто нечему. Он был готов, хотя не знал об этом ещё сегодня утром. Ему только было интересно: — Зачем тебе это? — Когда он почистит поляну, на него обязательно постараются надавить. Либо женой, либо мной. Девчонка уже пакует шмотки за океан, будет полгода учить язык перед учебой, так что дочь отпадает. — И? Ма Сяоян прыснула, словно он не понимал очевидного: — У меня появится шанс стать для него единственной, если он захочет. Если её не сможет спасти. — А если давить решат тобой? — Тогда узнаю, что он чувствует ко мне. Чжэнь Янь успокоился: — Ты уже как тетя Ло. И можешь закончить как она. — Я знаю, — улыбка с её лица пропала. — Поэтому и хочу попытаться закончить не как она. Они замолчали ненадолго. Холод стал покусывать его через свитер, а вот Ма Сяоян словно не было холодно полуголой. — Ладно. Уходи… Не успел он ничего сказать, как его перебили: — Чжэнь Янь!.. — Уходи, мне надо закончить с разгрузкой. — А как… — Как всегда, — огрызнулся Чжэнь Янь. — Ты же помнишь все схемы господина Чжао. Это же ты носила наличку, когда он не мог прийти. Ма Сяоян кивнула. — Ну вот по той же схеме свяжемся. — Завтра. — Завтра, — согласился Чжэнь Янь. — Уходи. — Не обмани меня, Чжэнь Янь, иначе… — Иначе ты сможешь прожить дольше, чем хочешь? — усмехнулся он. — Нет уж. Думать надо, делая предложения. Теперь тебе никуда не деться. Снова прикусив губу, Ма Сяоян полезла в сумку и вытащила конверт. Она так резко ткнула им в грудь Чжэнь Яня, что он еле сдержался, чтобы не отмахнуться. — Не заставь меня разочароваться в судьбе, — выпалила она и метнулась мимо к выходу из тупика. Чжэнь Янь заглянул в конверт. Деньги… — И с чего ты взяла, что судьба лучше злого рока… — он засунул конверт в задний карман джинсов к своему самому говеному из имеющихся на рынке телефону и пошел разгружать мешки дальше.