[Сезон 3].Дикша

— Нуар, у нас небольшая проблема. — Да вижу я… вижу. Я почесала затылок и раздражённо выругалась. «Проблема», как мягко назвал её Лука, была не «небольшой». Она была размером с Эверест, мать его: парни не могли летать. Так что наш план со сбиванием Санты из-за границы облаков шёл лесом. Крылья Адриана были похожи на крылья божьей коровки: панцирь снаружи, маховая прозрачная часть внутри. В Америке я их трогала, так что помнила структуру, немного напоминающую клеёнку, только очень плотную. И вот на эту клеёнку угольные снежинки налипали — просто любо-дорого. Пробная попытка взлететь обернулась фиаско; крылья Агресту нам с Лукой пришлось чистить вручную, ладонями смахивая налипшее. Просто чтобы Лаки смог собрать свою клеёнчатую часть обратно под защиту панциря-щита. С Лукой образовалась другая проблема: его крылья, волшебным образом появляющиеся из рисунка перьев на спине, грели всё вокруг. Не мгновенно, иначе я бы уже ничего рассказывать бы не смогла, но вполне ощутимо, чтобы мы в угольном мире напряглись. Только пожаров не хватало… к тому же, когда крылья проворачивались и двигались, золотистые ненастоящие «перья» сталкивались друг с другом и высекали искры. Спасибо моей реакции: едва увидев появившуюся искорку, я подскочила и прихлопнула её как надоедливого комара ночью. Лука не понял, что я сделала, но на всякий случай крылья убрал — благо, они не считались способностью Лиири, так что после потери возможности летать наш Орёл не должен был разрывать синхронизацию. Так что, да. У нас были проблемы. Я посмотрела на Лаки, что так и стоял с кучкой воздушных шариков, и покачала головой. Не мой Супершанс, так что и мыслей о том, как его использовать, у меня не было. Да и вообще, Агрест с этими шариками и странной маской безумно напоминал Пеннивайза. Вот не знаю, почему; с внешним видом Адриана скорее на ум должен приходить театр Кабуки, к примеру. Но никак не клоун из кинговской Вселенной. Ох, хорошо всё-таки, что я в мир Чудесных попала… — Дай мне шарики, пожалуйста, — получив требуемое, я подёргала нитки и порвала одну; шарик-неудачник я перехватила, не дав тому улететь. Стройное шариковое облако распалось, потому что теперь один «боец» был ниже всех остальных. Не шутить про опущенных, не шутить, не шутить… — Ты зачем ленту порвала? — полюбопытствовал Лука. — Подумала, что это может быть леска или типа того, — призналась я, прыгая на месте с вытянутой вверх рукой. — Может, ей надо было бы придушить Санту, я не знаю… — А прыгаешь зачем? — Вдруг улечу с шариками на небо. Я из вас самая лёгкая… нет, стоп. У птиц полые кости. На. Я вручила кипу шариков Луке; мы с Лаки уставились на парня в ожидании, что тот сейчас же поднимается в воздух, словно в мультике, и остановит Санту силой мысли. Естественно, ничего этого не произошло… — Летать? На шариках? Ты серьёзно вообще? — скептически протянул Лука, возвращая подарок Супершанса Адриану. Круг замкнулся. Я пожала плечами. — На зонте я же летала? Летала. Так что… — Будь добра, говори о себе как о Нуаре, — вздохнул Лука. — Людей конечно не видно и не слышно, но вот мне некомфортно от твоего «летала». — Да, да… Ты должен любить меня за душу, а не за внешность. Я отошла в сторону. Мы были на крыше, как обычно при взаимодействии с акумами, и уже даже не прятались от угля. Тот, конечно, вроде как мог выдать наше местоположение Злаусу, но нам это было только на руку. Будучи во всеоружии, странно не хотеть встретиться с врагом, правильно? — Она же пошутила про «придушить», да? — тихо и не очень уверенно спросил Адриан у Луки. — Вряд ли. Прелесть, правда? — Я всё-таки надеюсь, что у нас получится победить без настолько крайних мер. Ну, Адриан, позитивный взгляд на проблему — это прекрасно. Если ещё и решение найдёшь позитивное, то будет вообще замечательно. Санта над нашими головами продолжал развлекаться; внимательно наблюдая за его перемещениями, я быстро поняла, что Злаус катается по кругу. Когда акума отдалялся от нас, угля падало меньше; скорее всего, сани Санты и были углегенератором, а круги Злаус наматывал для равномерного удобрения Парижа антрацитом. Я вот одного только не понимала… ладно, не одного. Двух вещей я никак не могла взять в толк: во-первых, почему весь уголь вокруг — это антрацит? И, во-вторых, почему Злаус до сих пор не прилетел за нами, если мы стоим под углепадом, который должен палить наше местоположение? — Лаки. — М? — Как самый сведущий из нас в физике… первое, что тебе приходит в голову при мысли об антраците? Адриан подошёл ко мне и остановился рядом, рассматривая город с высоты. Париж завалило уже на два этажа. Хорошо, что люди попрятались… дышать на улице без масок было решительно невозможно: уголь, что падал с неба, последние минут пятнадцать разлетался мелкой пылью. — Антрацит… самый чистый вид угля. Больше девяносто процентов связанного углерода, горит без дыма и запаха. Используется как высокоэффективное топливо. — Он офигенно проводит электричество, — подал голос Лука. Мы обернулись. Куффен пожал плечами. — Мать увлеклась геологией, так что я недавно смотрел с ней пару передач, — пояснил Куффен. — Там это упоминалось. Электричество, да? — Плохие детки должны быть наказаны! Мы подняли головы на это громогласное и крайне недоброе высказывание. Санта прекратил наконец кружить у нас над головами и теперь, судя по всему, взял курс прямо на нас. Увидел, где мы стоим? — Знаете, что меня смущает, — сказала я, скрестив руки на прекрасной нуаровской груди. — Что? — Он не орёт про Талисманы. Парни переглянулись и кивнули. Действительно… где же наше канонное «отдайте ваши побрякушки, моему хозяину-модельеру их не хватает для коллекции»? Где призыв для Ледибаг и Кота Нуара расстаться с Талисманами, чтобы никто не пострадал? Да хоть что-то в эту сторону! Нет, Злаус твердил совсем другое: его не интересовали ни квами, ни Камни Чудес. Вместо этого Санта постоянно говорил про наказание для «плохих деток». Уголь в сказках приносили тем, кто плохо себя вёл, это я знаю. Так что угольный дождь тоже объясняется. Но… неужели Санта считал, что все жители Парижа — это те самые «плохие детки»? Да и что такое могло произойти у мужика, который работает всего одну ночь в году?! Это же не наш ненормированный супергеройский, мать его, график! Из-за чёрной облачной завесы вынырнули огромные ярко-красные сани с золотыми полозьями. Никаких добрых оленей и тем более Рудольфа с красным носом не было и в помине: сани тащила шестёрка мрачных красноглазых копытных, лишь отдалённо напоминавших лосей. Ехали сани быстро и к моему удивлению бесшумно: ни один из колокольчиков, что висели по бокам, не звонил. И смысл тогда они висели вообще? Это какое-то тайное оружие? Или Санта стреляет из них лазерами? С акумами надо быть готовой к любой чуши. Или… да. Колокольчики не звонили, однако, когда ветер заставлял их трястись, из них падал уголь. Всё гениальное просто, собственно говоря. Я выхватила шест, Адриан сжал йо-йо, Лука… Лука достал что-то вроде дротиков. Выглядело не очень впечатляюще, но да ладно. Надеюсь, он знает, как этой штукой пользоваться. Если оружие метательное, то как Куффен будет возвращать снаряды? Они бесконечны, как стрелы Соколиного Глаза? Магия! Санта всё приближался и при этом — увеличивался. Оказалось, что даже по сравнению с обычно монструозными акумами он какой-то… большой. При этом сани и олени выглядели игрушечными рядом с такой тушей; одет Злаус, кстати, был в традиционный красный костюм с белой опушкой. А вот кожа у одержимого была чёрная. Не как у Макса, а скорее как у какой-то нежити. Стандартный набор почти любого акумы: неестественный цвет кожи, — обычно тёмно-тёмно-серый, — и красные глаза. Для дополнительной зловещности, видимо. Он остановился примерно на расстоянии в два дома от нас. Лоси в упряжи смотрелись малышами; мне показалось, что Санта, чем ниже, тем больше был. То есть, в небе он реально не выглядел настолько огромным — вот о чём я. А тут, на уровне крыш, одержимый вдруг стал этаким гигантом… Бедные лоси, короче говоря. Никаких ног не хватит, чтобы этакого борова таскать. — Плохие дети будут наказаны, — сказал Санта в очередной раз. — Что насчёт Талисманов? — спросил Лаки. Ты ж моя умница. Голос у него звучал идеально ровно, между прочим! А вот Лука при виде акумы, — скажем откровенно, не особо страшной, а скорее просто впечатляющей размерами; могло ли быть так, что после Донни у моего морского мальчика развилась мегалофобия? — заметно струхнул. Я была уверена, что при завязавшемся бое он не спасует, но вот секундочка, дабы переварить вид Злауса, Куффену была нужна больше воздуха. — Оставьте их себе, — широко ухмыльнулся Злаус, порадовав нас целой кучей белых кривых зубов. — Мне они не нужны. — А Бражнику? — не отпускал акуму Адриан. Стоящий с воздушными шариками перед лицом опасности… мда. — Бражник был хорошим мальчиком, — Злаус раскатисто расхохотался. — Он сделал меня, так что я ему обязан… в какой-то мере. Так что я сделал из него игрушку, которая поможет мне наказать плохих деток! Злаус, хвастаясь, вытащил из саней большую такую коробку; приглядевшись, я увидела набор юного физика. Для опытов. Манон такой хотела, это я помнила… только Надья ей не покупала коробку: эксперименты с электричеством всё-таки не для деток. Тьфу. Вот же привязалось! — Но мощности мне от Бражника, конечно, не хватит, — задумчиво добавил Злаус, повертев коробку с электро-экспериментом у себя в руках. — Надо добавить… всё, детишки. У меня ещё столько работы! Он несколько раз цокнул, и лоси, до того переминающиеся на длинных тонких ногах, мгновенно пришли в движение. Вжух — и Злауса уже рядом с нами нет; только кружится угольный крошечный смерчик. Как хорошо, что мы в масках, а! — Пиздец, — мрачно сказала я, пнув только улёгшуюся кучку угля. Лука нервно пригладил волосы. Адриан же молча стоял, сильно сжимая кулаки. — Ты о том, что нас хотят буквально изжарить электричеством? — спросил Куффен. — Да хер с ним, справимся. Не первый акума, хотящий разнести мир… я про другое. — О чём ты? — Это насколько же надо быть неудачником, чтобы в очередной раз попасть под удар собственной акумы?! — в сердцах воскликнула я. — Бражник просто… у меня слов нет! — Мир не на его стороне, — глуховато сказал Адриан; затем, встряхнувшись, он обернулся к нам с Лукой. — Талисман Удачи в моих руках… как и шарики. Кто-нибудь знает, что с ними можно сделать? — Если ты не имеешь в виду двадцать три способа удавить Злауса ленточками, то я пас, жучоночек. — Оставим это на самый крайний случай… душа моя? Я хмыкнула и кивнула. А вот Лука, оставшийся внезапно «за бортом» наших переговоров, недовольно фыркнул. — Я тоже хочу быть среди вас, голубки! Но курлыкать будем потом, лады? У нас сейчас как бы электроказнь намечается. А потом я вас сам лично расцелую во все места, куда скажете. Агрест поперхнулся. — Как многообещающе и одновременно напрягающе звучит… — Ты главное не забудь, — закатила я глаза. — Всё, ребята, ходу. Спасаем Рождество от Гринча в красном! — От кого?.. — Ой, всё. Пошли, пошли, пошли!