[Сезон 3].Дикша

Первое правило ледибажьего клуба: Агреста не злить. Второе: держать язык за зубами. Третье: в стрессовой ситуации два этих правила сто процентов будут нарушены, кхм. —...чай странно… — Он был отравлен. — Что? Я повернулась на правый бок и тяжело сглотнула. Блевать хотелось неимоверно, аж перед глазами звёздочки прыгали, а во рту было столько слюны, что она должна вот-вот потечь ручейками из уголков губ. Блевать было нельзя. Совсем нельзя. Хотя так хотелось, кто бы знал… Адриан подполз ближе, осторожно коснулся плеча. Помог мне сесть, когда я помахала рукой. — Может, вызвать тебе рвоту? — Нельзя. — Почему? — Ситуация, как в аниме… как его там было… ты мне сам говорил, ну же, голова, работай. Седьмая скорость? Скорость на вираже? Что-то с Орешком было связано… — Про орешки ничего не знаю, но по названию подходит «Скорость на седьмом вираже», — поправил меня Агрест, недоверчиво прищуриваясь. — Это где Аяка перемещалась по времени? — По временной петле, как я поняла. Ты извини, подробностей не знаю, в прошлой петле… короче, ты сказал назвать это аниме, и тогда ты всё сам дальше поймёшь. В моём мире его не было, так что я вообще без понятия, что там да как. Но себя ты назвал Густавом и очень просил себя не глупить. — Густавом, гм… ну, возможно. Ладно, какая тебе нужна помощь и какие условия у твоей временной петли? — И что, ты даже никаких уточняющих вопросов задавать не будешь? — Густав задавал. — И что? — И они с Аякой вдвоём чуть было из-за него не умерли. Если коротко, то там временные петли были ограничены в количестве, а Густав постоянно выспрашивал одно и то же, из-за чего Аяка теряла время. И мне не хочется думать, что я в нашей ситуации могу быть таким же, как Густав… как тебе помочь? Я успокоенно выдохнула и запустила руку в Потенциальную Вселенную. Талисманы были на месте, все семь. Правда, в нашей ситуации они были скорее бесполезными безделушками. Мы же даже квами не могли вызвать, правильно? Что-то не казалось мне, что Хлоя и Лука в этом смысле врали. А даже если и да, чтобы мы с Агрестом не перевоплощались… как-то на волшебных малышах мне экспериментировать, призывая их в потенциально опасную ситуацию, не хотелось. — Мы пойдём к тебе-взрослому, — сказала я, сжимая Талисманы в кулаке, но не вытаскивая их из подпространства йо-йо. — И вломим ему по роже. — Почему? — Потому, что прошлая петля для меня из-за него закончилась совсем не весело. Этот «хрусть», наверное, ещё долго будет мне являться в кошмарах. Звук был какой-то… очень влажный, что ли. И, что самое страшное, он раздавался прямо изнутри. Сложно описать, но обычно-то звуки приходят снаружи, а не… не так. Боли я тогда, кстати говоря, совсем не ощутила. Даже сейчас, сидя и ощупывая собственную шею, я ничего не чувствовала — воротник и воротник, гладенький такой, плотный. Мой. Никаких изменений за исключением моих воспоминаний, которые… Не очень приятные. С другой стороны, не слишком уж эти воспоминания о несбывшемся отличались от того, что я обычно переживала в своих снах. Дядюшка-Морфей меня любил нежно и крепко, и даже в новом мире я продолжала видеть очень подробные сновидения, наполненные… ну, всяким они были наполнены. И сексуальными подтекстами, — это я любила, — и просто какими-то историями, выбивающими слёзы, и тем самым. Смертями. Может, я поэтому в начале своего супергеройства легко с башни и прыгнула. Боль от смерти из-за падения была мне знакома по снам; эта сковывающая всё тело боль, пронзающая тебя от макушки и до кончиков пальцев, заставляющая неметь от своей силы, выкручивающая нервы в один комок. Когда кости становятся осколками, а всё, что было внутри тебя — кашей, и мозг даже не успевает понять, что происходит с организмом. Да. Сладкие сны, сладкие воспоминания. «Хрусть» от Нуара по сравнению с этим всем, — я не только про смерть от падения, у меня во снах всякое происходило, — казалось детским лепетом. Даже боли как таковой я ощутить не успела. Но вот этот звук, идущий изнутри… вот он почему-то меня впечатлил. В плохом смысле, ясное дело. У меня была ещё одна причина дойти до здешнего Агреста, не только этот «хрусть». Ещё мне было интересно: сохранилась ли Шкатулка Чудес в его квартире? Потому что… не знаю. Если Шкатулка не перемещается во временных петлях, — в шкафу я опять нашла исключительно обломки и грустный одинокий рупор граммофона, — то с ней что-то связано. Понять бы ещё, что именно. Неужели то самое, что она выглядела не как у Маринетт на картинке в превью пятого сезона? Кстати, а почему бы не спросить об этом у местного Адриана… — Да хватит уже, бешеная! — по-кошачьи взвизгнул Агрест, когда я зарядила ему по коленке. Я сначала было подумала, что попало Феликсу, но нет. Всё-таки пострадала именно моя жертва: этот умник, открывая дверь на стук, защищал лицо. Ну так я по нему и не била — смысл мне повторяться, правда? «С другой стороны, — думала я, обвивая взрослую версию моего Кота леской йо-йо, да покрепче, — повторение, как грится, мать учения. И нет ничего плохого в том, чтобы… повторять. Только узлы я другие использую, да...» — Так, стоп, — сказала я уже вслух. — Ты какого чёрта лицо закрывал, утырок? — Капец ты нежная, — скривился взрослый Агрест, негостеприимно зыркая на меня из-под светлой чёлки. — Переобщалась с Феликсом? — Я с ним в своё время ещё даже не была знакома… стоп. Получается, что ты… ты что, помнил, что я должна тебе прописать леща? — Если это «лещ», то я тогда русалочка Андерсена. — В этом мире есть Андерсен?! — обрадовалась я; ведь если есть Андерсен, то значит, мир не тот, в котором живу я, и это всё не моё будущее, не мои проблемы и… — Ты мне эту сказку рассказывала, — обломал меня старшенький. — В этом мире его нет. Младшенький разглядывал нашу инсталляцию, — связанный Агрест-старший, я перед ним в позе гопника, острая неприязнь на лицах обоих, — с выражением… не знаю, как будто реально два гопаря перед ним разборки устроили. А он-то сам, между прочим, из интеллигентной семьи!.. — Стоп, — я взяла себя в руки и встала, потому что ещё ниже падать в глазах моего Адриана мне не хотелось; вот смысл делать из себя всю такую волшебную принцессу, если потом внутренний Михалыч устраивает разборки на районе? А ведь могла бы показать себя с лучшей стороны перед потерявшим память напарником, хе-хе… — Ты защищал лицо. Так? — Ну так, — ухмыльнулся Адриан. И тут я увидела, что его лицо — это, блин, лик Фантомаса. Только вот половина закрыта не маской, а тёмно-красным, болезненным даже на вид синяком. От моего хука слева, получается. — Ты что, застрял внутри петли со мной?.. — А какой мне смысл что-либо говорить? — лениво полу-ухмыльнулся Адриан, щуря целый, не заплывший глаз. — Мне, знаешь ли… — Терять нечего, бла-бла-бла и прочая дребедень. У тебя, урод, вообще совести нет? Ты мне хребет сломал в прошлой петле! Я этот хруст изнутри буду до конца жизни помнить! — Что он сделал? — тихо раздалось у меня из-за спины. Я даже вздрогнула от такого тона. Адриан, мой Адриан так говорить не мог и не умел — ну не было внутри солнечного мальчика столько злости, чтобы звучать одновременно как шипящая змея и рычащий тигр. Опасный звук посылал волну неприятных липких мурашек вдоль позвоночника, которые перебрались на бёдра и заставили меня отпрыгнуть в сторону ещё до того, как мозг зафиксировал движение. Вовремя. Адриан бросился на свою взрослую копию, угольными хлопьями теряя окрас котовьей шкуры; к счастью, старшенький уже справился с моими узлами, иначе была бы сцена из криминальной хроники А так ничего, пободается ещё... Клубок из двух юношей пробил стену; послышался визг от попавшей под осколки то ли кошки, то ли маленькой собачки. Но эти двое на чужое горе внимания не обратили, продолжая кататься вокруг и рушить мебель, словно та была сделана из картона и спичечных коробков. Я вытащила из-под обломков пострадавшую животину, — всё-таки крошечный пёсик с длинной шерстью, — и, долго не думая, призвала Супершанс. Ввязываться в сражение двух ополоумевших Котов? Ага, конечно. Я ещё не настолько отбитая, блин! Супершанс ожидаемо выдал мне шланг, вроде как пожарный. Прикрепив его к ближайшему крану, я открыла ледяную воду на максимум и навела шланг на двух одержимых схваткой Нуаров. Один в костюме, другой без… Думать о том, что мой Нуар внезапно стал Бланом, был страшно. В мультсериале ничего хорошего из побелки Кота не вышло; из событий этого будущего мира мы могли сделать тот же вывод. Мне уж грешным делом подумалось, что мир-то отключили из-за собственно не-Нуара. Видала я его синенькие глазки в момент несексуальных действий удушающего характера. Сука. Как вспомню — так вздрогну. Да у меня травма! И кто будет психотерапевтам платить за это всё?! Коты от силы струи отпрыгнули друг от друга, чуть ли не на стены залезли, да там и замерли. Оба тяжело дышали и смотрели на другого с лютой ненавистью. Куда уж там Вану-шифу, когда он видел меня! Хотя меня любимый дядюшка тоже пытался прибить. — Отставить кошачьи дрязги! — сказала я, перекрывая воду и грозя двум охламонам пожарным шлангом. — Иначе я вам эту штуку знаете, куда запихаю?! — Он тебя… тебя! — выдохнул мой Адриан. Мне его даже жаль стало. Ох, милый мой котёночек… — Это дела прошлого, и разбираться мы с ними будем потом. Ты же не хочешь быть вторым Густавом, правда? Парня перекосило. Тем не менее он меня послушался и слез со стены; ну и на этом спасибо. Хотя шкурка у моего Нуара продолжала быть кипенно-белой, глаза оказались всё ещё зелёными, родными. — Как же я заебалась, — искренне сказала я, посмотрев в потолок. — Боже, слышишь меня? Или мне повторить погромче?!