[Сезон 3].Дикша

Олимпия, если можно так выразиться, была сама на себя не похожа: меня встретила не привычная мне инопланетяшка в красно-синем костюме-пародии на суперменский образ, а Ник Фьюри из комиксов. Ну, из тех, где он всё ещё был белым, но уже без глаза. У Олимпии тоже не было глаза. Левого. Чёрная повязка, как у настоящего пирата, придавала моей инопланетной подруге брутальности и жестокости; но ещё больше это делал, конечно, чёрный костюм из непонятной материи — замена тому красно-синему, который мне на женщине, вообще-то, очень нравился. Она в нём такой ненастоящей была. В хорошем смысле, словно вышедшая из комиксов героиня, которой по плечу любая пакость в этом мире. В чёрном костюме по фигуре, без плаща, но с чёрной наглазной повязкой Олимпия выглядела героем нуаровских фильмов, где всё в любом случае закончится плохо. Адриан впустил замершую перед окном инопланетянку в квартиру. Когда женщина оказалась внутри, в комнату вместе с ней словно напустили удушающего газа: аура силы и мощи буквально убивала. Плотная, практически осязаемая, эта энергия вокруг Олимпии заставляла чувствовать себя ничтожной пылинкой в космической бесконечности. Неприятненько, если честно. Больше всего внимание привлекала даже не повязка на лице Олимпии, а шрам, тянущийся из-под неё до самого подбородка. Отвратительный, бугристый, бордовый он наверняка ужасно болел во время заживления. И её здешний мир не пощадил, да что такое-то… — Я думал, вы не придёте, — сказал Адриан, выступая вперёд и протягивая руку Олимпии. Та не удостоила Агреста даже взглядом единственного глаза. Всё внимание женщины было сосредоточено на мне; она словно сканировала меня от кончиков пальцев до ленточек на хвостах. Убедившись в чём-то, Олимпия едва заметно кивнула. И после этого я сделала то, что очень хотела, едва завидев её: подошла к женщине и крепко её обняла. Не знаю, что за дерьмо с ней приключилось, почему красно-синий костюм ушёл в Лету, почему нет глаза и что это за ужасный шрам… не знаю и никак помочь не могу. Но хоть так, хотя бы прикосновением показать свою причастность — это было в моих силах. Объятие в ответ было сильным, но бережным. — Приятно тебя видеть, Маринетт, — хрипловато сказала Олимпия, когда я отстранилась. — Наконец без всяких условий и условностей. — Это будущее просто отвратительно, — сразу же пожаловалась я. — Словно кто-то взял и воссоздал большинство моих кошмаров. Олимпия пожала плечами и погладила меня по рукам. — Ты сама говорила, что Вселенная бесконечна, как и её вариации. Моё путешествие с Игноблией это подтверждает. Что же до кошмаров — ты недалеко ушла от своих предположений. — Что? — Для меня этот мир тоже сплошной кошмар, — уклонилась от ответа Олимпия, посмотрев в сторону Адриана. — Эон мертва, Маринетт. По вине твоей будущей версии… и её напарника. Я вздрогнула и неверяще посмотрела на Олимпию. Как это — «мертва»? У нас детский тайтл, у нас только Эмили может быть «мертва», ей это положено, как идеальной жене главного злодея. Ну и хорошее отношение Астрюка к Хлое тоже где-то в лесу сдохло. Всё. В героиках умирает только «дядя Бен»! — Шрам… — Последствия моей попытки узнать, что произошло. — Это… я тебя так, что ли? — Моя Маринетт, да. Честно говоря, если бы я не услышала твой возраст, то ни за что бы не пришла сюда. Я ненавижу ваш блядский дуэт в нашем времени, однако ты… как и мистер Агрест, впрочем… совсем ни при чём. И вот я здесь. В голове у меня зашумело. Я обернулась на Адриана, однако Агрест был таким же растерянным, — я бы даже сказала, что «потерянным», — как и я. Беспомощно переглянувшись с напарником, я вцепилась в руки Олимпии, давясь словами, которые никак не подходили под ситуацию. Мне хотелось сказать что-то, но всё словно застряло в глотке, даже не дойдя до языка. То, что приходило на ум, казалось неподходящим, неправильным, недостаточно поддерживающим — и я молчала, глотая одно предложение за другим, не зная, как мне… как… — Ну вот, теперь ты плачешь, — вздохнула Олимпия, снова меня обнимая. — Тихо. Я знаю, что ты чувствительная, но это всё уже отболело. — Врёшь, — выдавила я из себя куда-то Олимпии в подмышку. — Вру, — легко согласилась она. — Но тебе всё равно нет смысла лить слёзы. Хотя, если это просто выход стресса и снижение кортизола, то можешь порыдать. В этом смысле слёзы полезны для людей. Я сцепила зубы и, сделав глубокий вдох, прекратила дышать вовсе. Диафрагма дрожала, пытаясь выдавить из меня новую порцию рыданий, однако вместе с недостатком воздуха во мне зарождалось спокойствие. Способ древний, как мир — по крайней мере, я им пользовалась лет с пяти. И рыдания глушит, чтобы никто ничего не услышал, и тебе помогает запихнуть эмоции, куда солнце не светит. В конце концов, сейчас не время. Даже если XJ9, только учащаяся быть человеком, больше им никогда не станет… — Я так надеюсь, что этот мир — не мой, — всё-таки проскулила я. — Посмотрим. Даже если и твой, всегда можно всё исправить. Многовариантность мультивселенной позволяет. — Да… да. Да. Так, — я шлёпнула себя по щекам, — сейчас я соберусь, приду в себя и прекращу слезоразлив, и… как же так, Олимпия?.. — Можешь считать, что Эон связалась с плохой компанией. — Со мной. Она кивнула. — Эон сказала, что дело не терпит отлагательств и имеет значение для всего мира… мне тогда показалось, что это бравада: вы… то есть, Маринетт с Эон часто играли так. Вроде бы. Подробностей я не знаю, однако эти слова — последнее, что дочь мне сказала. Дальнейшие расспросы, — мне было стыдно ворошить прошлые раны моей подруги, однако для дела это казалось жизненно необходимо, — позволили выяснить, что гибель Эон при невыясненных обстоятельствах произошла уже после победы над Бражником. И, судя по всему, после отключения мира от «питания». Складывалось впечатление, что местная Маринетт и Эон пытались найти другой источник питания, в результате чего XJ9 лишилась жизни. Однако никаких подробностей у нас не было: Олимпия даже не смогла похоронить свою девочку. Было неизвестно, где Эон погибла, что случилось с её телом или хоть какие-то обстоятельства смерти. У Олимпии буквально ничего не осталось; только короткая запись тихого печального голоса бывшей Долины: «Прости, мама. Я не справилась. Так хочется… спать…» Мне было не по себе, когда мы с Котом слушали эти строки снова и снова; Олимпия отошла в сторону, давая нам возможность посовещаться и прийти хоть к какому-то выводу. Но у меня ничего, кроме «пиздец», на язык не лезло. И вообще, что это за «спать»? Андроид так восприняла отключение энергии? — Она никогда не говорила про «спать», — покачала головой Олимпия. — В её программах есть понимание, что это такое, однако из-за своей природы Эон не нуждалась в отдыхе как в таковом. И, сколько бы я её ни пыталась научить говорить «я устала» или «я хочу спать», она продолжала использовать термины «низкий уровень заряда» или «скоро произойдёт отключение систем». — Ей вообще была нужна зарядка? — В экстренных случаях, да. Однако в основном с зарядом справлялся внутренний генератор, так что Эон автономна. На моей памяти было только несколько моментов, когда она полностью «разряжалась», все произошли после тяжёлых затяжных боёв. — Ясно… Что-то в этом «спать» было. Но только вот что? — Эй, патлатый, — окликнула я Адриана; к моему удивлению, он вопросительно посмотрел на меня. — Что там за план у тебя был? Олимпия, кстати, ты знаешь про состояние мировой энергии? — Знаю. Только меня это не волнует. Умрём и умрём. — Потрясающее настроение. Что насчёт Барбары и Джессики? — Только из-за них я всё ещё на этой планете, собственно. Ну и ещё из-за Игноблии. У неё с мужем, спасибо Вселенной, всё хорошо. Мысль о том, что это из-за нашего маленького с Игноблией знакомства, я решила не высказывать — слишком уж правдиво она звучала, блин. Вот тебе и «главная героиня». Главная героиня фильмов ужасов, раз уж на то пошло! — План очень простой, — сказал Адриан, поняв, что мы с Олимпией обе наконец замолчали. — Маринетт рассказывала мне о некоторых принципах магии, так что можно попробовать вывернуть ритуал от Иных. Чтобы он не закрывал проход сюда, а, напротив, открыл всё. — И чего ты хочешь этим добиться? — не поняла я чужой логики. Олимпия хмыкнула. — Энергия, Маринетт. Наша Дюпэн-Чен занимается тем же самым, только по-другому. Она заставляет Хранителей… — Мы называем их Повелителями Времени, — вставил ремарку Адриан. — Пошли они нахуй, всем скопом. Так вот, эти хрены открывают портал сюда, и питание мира на некоторое время возобновляется. Агрест же, если я правильно понимаю, предлагает самостоятельно открыть стабильный проход к ним и подсоединить мир обратно к подпитке без решения этих «Повелителей». Верно? Адриан угукнул. Мой Кот, внимательно следящий за любым движением своей взрослой версии, раздражённо закатил глаза — всё ещё зелёные, я отслеживала. Кстати говоря, никто мне так и не сказал, какого это хрена, собственно, мой Кот так внезапно сменил шубку на зимнюю… — Идея неплохая, — Олимпия потёрла подбородок, потом почесала шрам. — Может даже сработать. Но что, если мы откроем портал не к Хранителям, а куда-то в другое место? — Призовём огромную жабу и пойдём крушить города, говоря о нашем пути ниндзя, — закатил глаза Адриан. — Какая разница? Есть другие идеи, что нам делать? К тому же, если у нас будет Талисман Кролика, то вероятность открытия правильного портала повысится. Нет, ну про жабу — это было смешно, ничего не могу сказать. И сразу видно, с кем Агрест долгие десять лет общался. — Есть одно «но», — добавил Адриан. — Маринетт, — понимающе вздохнула Олимпия. — Для исполнения плана нужна она, да? Он кивнул и нервно сцепил пальцы. Желваки на худом лице ходили — залюбуешься. Сразу видно, модель. — Талисман Кролика у неё. Так что… да. Да и помешать она может, а на её стороне удача, сами понимаете… — Проблема, — поморщилась Олимпия. — Она никого не слушает. И наверняка предпочтёт работающее дерьмо, чем новый план с непонятным исходом. Да, за мной тоже такое водилось. Пробовать что-то новое, конечно, круто и замечательно… но не тогда, когда ты несёшь ответственность за весь, мать его, мир. Ясно, почему «план» Адриана всё ещё не был приведён в жизнь. — Столько факторов говорит «против», — пробормотала я, стаскивая одну из ленточек с хвоста и отдавая ту Олимпии, — что мы, конечно же, должны это всё попробовать.