[Сезон 3].Дикша

— Вот кто бы что ни говорил, а деньги — это, типа, лучшее, что может произойти с человеком в жизни! Именно с таким восклицанием Нино упал на диван рядом со мной. Выглядел Ляиф абсолютно довольным жизнью, на что было крайне приятно посмотреть. Да уж, не так много ему надо для счастья: неограниченный сладкий фуршет, немного музыки, танцы с красивой девочкой и… да и всё, получается. Главное — не за его счёт! — Ага, — сказала я, закидывая руки за спинку дивана и прикрывая глаза. — Кто будет говорить иначе — наглый лжец. Нино засмеялся. — Нравится мне, что мы на одной волне. Адриан вот, к примеру, вечно говорит, что деньги в жизни это не главное. — Лучше плакать в лимузине, чем пешком, — ответила я на это, усмехаясь. — Так что ничего не знаю, деньги — это соль земли. По крайней мере, в нашем капиталистическом мире. Ты чего не развлекаешься? По крайне загруженной программе Хлои после автограф-сессии должны были идти какие-то конкурсы с приглашённым тамадой… или не тамадой… короче, с массовиком-затейником, который наверняка за своё развлекалово получал приличную зарплату. Нино такие штуки, насколько я знала, любил, так что было странно видеть Ляифа не среди конкурсов и приколов, а рядом со мной, на диване для уставших аутсайдеров. — Вообще-то я искал Адриана, — смущённо признался Нино, сняв свою вечную кепку. — Но его нигде нет, так что… — Решил, что я знаю? — А что, типа не знаешь? — Он домой ушёл, — хмыкнула я, почесав макушку. — Ему плохо стало. — Что-то с головой? — Просто устал, — я улыбнулась, почему-то тронутая заботой Нино о лучшем друге. — Ничего такого, не нервничай попусту. — Блин, он бы хоть предупредил, — проворчал парень, поднимаясь с дивана. — Ладно, я ему потом звездюлей выдам. Ты пойдёшь к нашим? — Нет, посижу тут. Нино скривился, словно съел что-то мега-кислое. — Вот вы реально два сапога — пара. Только если соберёшься отчаливать, напиши в общий чат. Типа, не будь Агрест, лады? — Кто знает, как сложится будущее, — пропела я, насмешливо наблюдая за тем, как краснеет Нино из-за двусмысленности своей случайной фразы. — Напишу, напишу, не переживай. Ай, блин, мне же надо ещё матери позвонить! Учитывая, что Сабина наверняка нервничала из-за нашего утреннего разговора про Маринетт-доппельгангершу, стоило бы озаботиться спокойствием матери раньше. Однако у меня совершенно вылетело из головы, что нужно с ней связаться. Хреновая из меня дочь выходит, как ни посмотри. В зале было слишком шумно, чтобы звонить оттуда, так что мне пришлось одеваться и идти на улицу. Несмотря на хорошие кондиционеры в помещении, свежий уличный воздух ощущался по-особенному сладко. Словно, выйдя из отеля, я вдруг ощутила захватывающий дух свободы. Ещё бы рядом с этим духом никто не курил — было бы вообще замечательно. Отойдя от швейцара и многолюдной толпы у дверей на значительное расстояние, я шмыгнула носом и достала мобильник. Пальцы на холоде быстро покраснели, так что сенсорный экран телефона отказывался воспринимать ледяные прикосновения. Протыкавшись с мобильником минут пять, я потерпела сокрушительное поражение и была вынуждена зайти в кафе неподалёку погреть руки. Возвращаться в Гранд-Отель не хотелось совершенно. Вечеринка была в разгаре, все веселились, всем было хорошо; у меня на душе было муторно и устало, и хотелось разве что забраться под одеялко по примеру Адриана, да уснуть на ближайшую тысячу лет. В последнее время это желание было буквально моей маниакальной идеей, как мне кажется. В кафе оказалось хорошо и пусто: время для обеда уже прошло, а конец рабочего дня ещё не наступил. Сонные от тепла работники вяло перемещались по заведению, напоминая мне мух холодной осенью. Я обвела взглядом пустынный зал и с удивлением увидела знакомую рыжую макушку. А она-то тут что делает? Сабрина выглядела настолько несчастной, что всякие мысли про разговор с матерью у меня моментально вылетели из головы. Не особо думая ни о чём кроме несчастного выражения на чужом лице, я подошла к столику Ренкомпри, игнорируя официанта с меню, и села напротив одноклассницы. Сабрина посмотрела на меня, — покрасневшие глаза, морщина между бровями, дрожащие губы, — но ничего не сказала. Не прогнала, но и не поздоровалась. Словно не человека увидела, а бродячую собаку, незнамо как прибившуюся в кафе. Ну… собственное несчастье для девочки точно было на первом месте. — У тебя всё не в порядке, — сказала я после того, как сделала заказ. Кафе, расположенное неподалёку от Гранд-Отеля, не радовало полным отсутствием кофе или чая в меню, так что пришлось довольствоваться свежевыжатым соком. Ещё здесь не было печенья, и я не смогла купить ничего для Тикки, что, признаться, расстроило меня куда больше, чем нехватка кофе. Перед Сабриной на столе стояла полупустая стеклянная бутылка дорогущей минералки. А ещё валялась целая куча салфеток, сжатых в жалкие крошечные комочки. — Нормально всё, — огрызнулась Ренкомпри. — Поэтому ты споришь? — А мне что, спорить нельзя? — Скажи на милость, когда ты это вообще в последний раз делала. Рыжая поджала губы и посмотрела на меня с откровенной неприязнью. Молчала она с минуту, не меньше, продолжая при этом сверлить меня этим пронизывающим, агрессивным взглядом. — Вот не поверишь, Дюпэн-Чен, — в итоге протянула она, как никогда похожая на Хлою в режиме сучки, — буквально полчаса назад поругалась с Буржуа. Как раз наспорились вдоволь! Принесли сок. Я расплатилась сразу и за себя, и за Сабрину, хотя последняя такому была точно не рада. Возражать Ренкомпри, правда, не стала: может, привыкла, что за неё платит Хлоя; а может и потому, что не посчитала бутылку минералки достойным поводом для новой склоки. — Дай угадаю: ссорились вы из-за Ледибаг? — Она должна была остаться на дне рождении Хлои! — простонала Сабрина, внезапно падая головой на стол и закрываясь руками, будто от взрыва. — Ну серьёзно, Хлоя так этого ждала! Так надеялась, что Ледибаг будет на её дне рождения! А в итоге что? Пришлось договариваться с двумя наркоманами, лишь бы закрыть дырку в расписании! Ещё неизвестно, на что они договорились! И всё из-за того, что… Она махнула рукой, так и не договорив. Потом выпрямилась, сняла очки, аккуратно отложила аксессуар в сторону и снова рухнула головой на стол. Я, несколько смущённая таким поведением, молча цедила свой сок и ждала, пока Сабрина скажет ещё хоть что-нибудь. Однако сеанс откровения от Ренкомпри, видимо, был окончен: без дополнительных стимулов и раздражителей рыжая не собиралась продолжать высказываться. Пришлось помогать: — Ты ревнуешь Хлою или что? Сабрина мрачно зыркнула на меня из своего положения, но спорить, опять же, не стала. Покрасневшее от недовольства лицо, припухшие глаза и сжатые до белизны губы делали Ренкомпри фарфоровой, очень хрупкой и настоящей. Если так подумать, то это был один из немногих моментов, когда Сабрина казалась мне отдельной личностью, а не одним из аксессуаров Хлои. Как будто третьестепенный персонаж, написанный исключительно ради продвижения сюжета вперёд, вдруг поднял голову и сквозь текст дал знать, что, вообще-то, в романе есть не только главные герои. Что у других персонажей тоже имеются свои чувства, мысли и мнения. — Ненавижу Ледибаг, — сказала Сабрина, у которой глаза опять были на мокром месте. — Ты думаешь, что я ревную Хлою, да? Нет. Я просто терпеть не могу эту… эту… эту жучилу. Всë пошли к чëрту, когда она появилась. Просто… всë. В еë голосе было столько тоски, сколько подросток возраста Сабрины испытывать не должен. Слишком глубокое, гадкое чувство звучало от молодой девочки до того неправильно и отталкивающе, что руки у меня покрылись мурашками. Захотелось встряхнуться. Стряхнуть эти мурашки с себя, избавляясь от отвращения. Я продолжила сидеть неподвижно, чтобы не сбивать Сабрину, которая только-только начала открываться. — Ты знаешь, сколько мы с Хлоей дружим? — Понятия не имею. — С пятилетнего возраста, — Сабрина села и спрятала лицо в ладонях, лишь бы не смотреть на меня. — Я ещё её мать помню, как она жила в Париже. И момент, когда Одри уехала в Америку, я тоже помню. Как и то, как Хлоя собирала чемоданы, чтобы пробраться в багажное отделение любого самолёта, лишь бы он летел в США. Я тоже была готова с ней лететь, между прочим. Она раздвинула пальцы и выглянула в мир — буквально одним глазком. — Разве это ничего не стоило? Разве Ледибаг вообще полетела бы с ней в пятилетнем возрасте в багажном отделении самолёта? Не думаю. Ну, так-то Сабрина была права: в такой ситуации я бы точно никуда не полетела бы. Ещё бы и сдала Хлою, которой на ум пришла подобная «гениальная» идея, кому-нибудь из взрослых. Но в моменте говорить что-то такое было бы глупо, как ни посмотри. — Ты её подруга, Сабрина, — сказала я максимально мягко. — Лучшая. Чего ты так волнуешься из-за человека, который появился на горизонте недавно? — Уже год прошёл, какое это ещё «недавно». И всё это время Хлоя, как дура, фанатеет по Ледибаг. Не по супергероям, а именно по ней. Сдружилась с ней, время с ней проводит… вот бы Ледибаг не было, а? Представляешь, — пальцы сомкнулись обратно, пряча больной взгляд, — мир, где нет Ледибаг. Отлично же, нет? — А с акумами кто будет справляться? — Нуар Парижу на что? Сам разберётся. Мне кажется, Катаклизма будет вполне достаточно, чтобы избавиться от акумы, разве нет? Ну или другие герои пускай появляются. Кто угодно… только не Ледибаг. — Считаешь, она лишняя? — улыбнулась я. Да уж… вот так стараешься, рвёшь задницу, ночами не спишь, переживаешь… а потом выслушиваешь нечто подобное от какого-нибудь «благодарного» гражданина. А ведь я за это даже денег не получаю! — Считаю, что она не незаменима, — буркнула Сабрина, обиженная сейчас буквально на весь мир. — И что лучше бы она пропала, а не Нуар. Тогда бы Хлоя… Она осеклась и рвано вдохнула, точно пытаясь подавить слёзы. Я поджала губы и подняла руку, подзывая официанта. Сок почему-то казался горьким, так что в этот раз я попросила принести мне сахарно-сладкий горячий шоколад.