некоторые говорят, что мир погибнет в огне, некоторые - во льдах.

и повезло же парню так легко попасться в лапы этим пустоголовым дрюскелям, черт бы их побрал. дрюскели – священные воины фьерды, охотники за демонами, как они сами себя величают, на деле же беспощадные убийцы, возомнившие себя вершителями судеб. дрюскели поклонялись великому джелю, чьей волей было истребление гришей, коих они называли демжин – демон. убивали без разбора и без права на спасение, ведь само существование для гриша считалось преступлением. по легенде фьерданского народа, те получили свои силы от огромного змея, что много лет назад напал на их священное древо, но был сокрушен великим джелем. история противостояния двух народов длилась уже многие века и активно изучалась на уроках истории, которые гонук бесстыдно прогуливал, когда был юн. в общей сложности все гриши делятся на три ордена: корпориалы, эфириалы и субстанциалы. корпориалы, орден живых и мертвых – это гриши, чья сила сосредоточена на человеческом теле. одни могут управлять, другие доставлять боль, третьи меняют эмоции. эфириалы, орден заклинателей – это гриши, чья сила заключается в манипулировании одной из природных стихий: вода, воздух, огонь. субстанциалы, орден фабрикаторов – это гриши, чья власть сосредоточена на комбинировании материалов, таких как металл, стекло, текстиль и химикаты. парень являлся гришем, принадлежавшим к ордену эфириалов, а именно инферном. его способность заключалась в возможности манипулировать огнем, собирая горючие частицы веществ, таких как метан или водород. он мог вызвать существующую материю, но все же для подобного требовался катализатор, чтобы запустить цепную реакцию, которая произведет пламя, поэтому инферн всегда носил с собой кремень, который можно использовать для зажигания искры. всегда, но не в клетке, связанный по рукам и ногам на корабле проклятых фьерданцев. сколько пак себя помнит, его, солдата второй армии, всегда предостерегали от встречи с фьерданским народом, но видимо рассказов соотечественников было недостаточно, а глупое любопытство как всегда заманило его в беду. сейчас он, скорее всего, уже на пути к ледовому дворцу, где предстанет перед судом и будет обвинен в преступлении по факту своего существования, а затем казнен на радость собравшемуся народу фьерды. таких историй он слышал немало и ни разу ни одному пойманному гришу не удавалось избежать суда и смерти. что ж, раз уж его судьба уже предрешена, бояться ему больше нечего. — эй, пустоголовый, хоть булку хлеба дай куснуть перед смертью, уже сутки и крошки во рту не было! — юноша не мог похвастаться богатым словарным запасом на фьерданском, но что-то все-таки он знал, а потому тут же привлек внимание одного из громил. на корабле гонук был далеко не единственным гришем, но единственным равкианцем и солдатом второй армии. это на самом деле достаточно сильно било по самолюбию парня, как это он, да с простым народом, попал в такую глупую ловушку. но ничего уже не попишешь, а винить он может только собственную опрометчивость и излишнюю уверенность. без подмоги погнался выручать одного прочника, так вдвоем и попались. — закрой рот, демжин, покуда до суда дожить хочешь. — мужчина же на разговор явно настроен не был, как и его товарищ, да и казалось не сильно они и рады находиться здесь и присматривать за этими отродьями, пока на палубе настоящий пир в честь хорошего улова, а он и правда был не плохой. десять гришей, тут тебе и шуханцы, и земенцы, и керчинцы и вот даже равкианца одного удалось схватить, так к тому же еще и солдата, чем не богатый улов. а этот суд, что он ему этот суд. дрюскели хоть и любят трепаться о справедливости своего суда и возможности оправдать себя перед ним, да только ни одного случая он что-то не припомнит, все у них демжин да дрюсье, демон да ведьма. невозможно оправдать себя, когда твое преступление заключается в том, что ты просто есть. пак уже собрался послать фьерданца куда подальше, благо это на их языке он выучил в первую очередь, да только молодой юноша, спускающийся вниз по лестнице, опередил его, подав голос. — эскиль, йоран, мой отец хочет видеть вас наверху, я присмотрю за гришами. — ледяные голубые глаза, бледная фарфоровая кожа и белоснежные, как только что выпавший снег волосы. такими были типичные представители фьерды, жители страны вечной зимы. — ваше высочество принц. — и тут же как по команде оба дрюскеля склонили головы, заставив инферна тихо прыснуть от смеха. — вам не обязательно оставаться здесь с этими отродьями, их руки связаны, они не смогут использовать силу. — и все же я присмотрю за порядком, если вы не возражаете. — судя по словам двух надзирателей это и есть тот самый принц северной страны. о нем гонук был много наслышан и рассказы эти порой заставляли его удивляться. — поспешите, вы же знаете, мой отец не любит ждать. о суровом нраве короля фьерды тоже ходило немало слухов, оттого неудивительно, что два дрюскеля тут же поспешили покинуть небольшом трюм, дабы не навлечь на себя гнев государя. юноша же, проводив громил взглядом, прошел к клетке, где связанным сидел эфиреал. — я слышал ты голоден. — юноша откинул край своего белоснежного кафтана и достал небольшую булку хлеба, наспех смазанную тонким слоем масла, говоря при этом на чистом равкианском. — возьми это. — санкта-йерим, сам принц дрюскелей предлагает мне еду, вот уж поистине недобрый знак. — гриш и сам перешел на привычный для него язык, раз уж принцу не составляет труда на нем говорить. — но я не один тут голоден, нас здесь много таких. — я фьерданец, а не дрюскель, не путай эти понятия. и меня зовут рики, а как твое имя? судя по цвету твоего кафтана ты инферн, так еще и солдат, верно? — названный рики прошелся взглядом по связанным рукам собеседника и отломил кусочек хлеба, протягивая к чужому лицу через решетку клетки. — я каждую ночь приношу пленникам перекусить, тебе не стоит о них переживать. гонук не собирался отказываться от угощения, поэтому охотно принял смазанный маслом кусочек хлеба. даже если он отравлен, смерти ему все равно не миновать, так какая разница, здесь или же на гильотине. — разве пристало принцу подкармливать демжина? и откуда у тебя такие познания в равкианском? — наспех проглотив угощение, гриш потянулся за очередным кусочком. живот приятно скрутило от наконец-то попавшей в него еды. душу бы сейчас продал за тарелочку кутьи. — да, я инферн и меня зовут гонук. — приятно познакомиться, гонук. — принц отломил еще один небольшой кусочек, протягивая парню. — я же принц, мне положено знать многие языки. к тому же в детстве я обожал равкианские сказки. и... — юноша слегка осекся, но вскоре продолжил. — мне безумно любопытно как же устроены способности гришей, это же так невероятно быть частью мира, влиять и взаимодействовать с ним, настоящая магия. только вот книги об этом есть только на равкианском. — вот уж неожиданность, чтобы принц дрюскелей, да демонами восхищался. ты никак умом тронулся, ваше высочество. — равкианец вновь прыснул со смеху. над ним должно быть издеваются. — и это не магия, а малая наука. мы не создаем что-то из ничего, мы лишь преобразуем и пользуемся тем, что уже дала нам природа. — и все же это поистине удивительный и завораживающий процесс. — булка хлеба давно закончилась, но блондин кажется совершенно не спешил уходить. — и повторюсь, я не дрюскель, я не убиваю гришей. — но и не препятствуешь этому. всех нас здесь отправят на верную смерть. твои попытки подкармливать пленников хоть и благородны, но бескрайне глупы, все равно что толочь воду в ступе, бесполезное дело. умереть от голода или на забаву фьерданцам, есть ли разница? — корабль качнуло, а значит истиноморе снова неспокойно. скоро все разбегутся по своим каютам и те два дрюскеля непременно вернутся. — никто не везет гришей убивать, им дают справедливую возможность оправдать себя перед судом. если душа твоя чиста, а помысли светлы, тебе не о чем переживать. — очередной качек заставил клетки с пленниками содрогнуться и гонук, будучи связанным по рукам и ногам, неизбежно бы свалился лбом прямо на металлические решетки, если бы не чужая рука, вовремя спасшая его от столь неприятного происшествия. — тогда почему еще ни один гриш не был оправдан вашим судом? думаешь все они были окутаны темными помыслами? наше преступление в том, что мы существуем. вы поклоняетесь древесным феям и ледяным духам, которых никогда даже не видели, но стоит вам показать реальную силу, как вы пытаетесь искоренить ее. — я уверен бывали случаи спасения гриша, просто событие то достаточно редкое. все мы подвластны дурным мыслям и очернению души, но обычный человек, гонимый бесами, не в состоянии натворить того, что может позволить себе тот же серцебит. вы гораздо опасней и более жестоки и это лишь меры предосторожности. — фьерданец казалось и правда непоколебимо верил в то, что говорил и это совсем не удивляло пака. северный народ с детства приучают к тому насколько опасны гриши. — более жестоки? да разве мы те, кто взял на себя право судить о справедливости и решать кому жить, а кому нет? когда равка восстановится, а вторая армия поднимется на ноги, я верю, что они осудят вас по справедливости, как вы того заслуживаете. когда они зачитают весь список ваших преступлений, ни один дрюскель не будет оправдан. казалось, юноша собирался что-то ответить, но со стороны лестницы послышались голоса, те два безмозглых фьерданца возвращаются, стало быть пир давно окончен и ему пора возвращаться в свои покои, пока отец не заметил его отсутствия. принц поднялся с пола, поправляя свой белоснежный кафтан и вновь бросил взгляд на инферна. — я вернусь ночью, принесу вам немного провизии и воды, дабы восполнить силы. — да есть ли смысл набираться сил тем, кто неминуемо умрет.

***

как рики и обещал, ночью он вернулся с провизией для каждого из пленных, но в отличии от вечера, был крайне неразговорчив, а пак и не пытался его разговорить. все-таки фьерданец навсегда останется фьерданцем и это немудрено. их с детства приучают к тому, что гриши демонские отродья, несущие лишь страх и смерть и воля джеля их истребить. но за воду и хлеб он все же был благодарен. возможно как только корабль доберется до джерхольма, столицы фьерды, и они сойдут на берег, ему удастся сбежать и спасти остальных пленных и тогда ему непременно потребуются силы. с каждым новым днем истиноморе становилось все более неспокойным, затрудняя их прибытие в столицу страны вечной зимы и оттягивая смерть ни в чем неповинных гришей. казалось сами санкты оберегали их, оттого гонук лишь усерднее молился. принц же все чаще появлялся в трюме, отпуская громил, а те и рады оставить бесполезное занятие и напиться вина на палубе. но блондин хоть и приходил чаще, все еще продолжал хранить холодное молчание, лишь со стороны наблюдая за пленниками и слушая их речи. — что ты думаешь о моем народе, гонук? — в один из дней, когда истиноморе вело себя особенно буйно, юноша как обычно спустился в трюмо, приземлясь в своем белоснежном кафтане прямо на пол рядом с клеткой инферна. — что вы хотите услышать, ваше высочество? вы жестоки и коварны, не брезгующие омыть руки в крови, не щадящие ни женщин, ни детей, считающие себя вершителями судеб пустоголовые дрюскели. — корабль нещадно качало, а вместо с ним и эфириал болтался по клетке, как рыба выброшенная на сушу, не в состоянии удержать равновесие из-за обездвиженных конечностей. — дрюскели воины, невозможно быть воином и не омыть руки в крови, но я спрашиваю тебя не о них, а о народе, о фьерданцах. — блондин потянулся к поясу своего кафтана и достал из ножен небольшой керамбит, разрезая толстую веревку, сковывающую чужие ноги. руки трогать юноша не решался, хоть рядом с гришем не было кремня, это все равно могло быть не безопасно. — бездействие тоже преступление, ваше высочество, что это за народ такой, который спокойно наблюдает за тем как их король приказывает убивать невиновных. — после освобождения затекших ног, пак потянулся и принялся их разминать, спуская с уст стон облегчения. — я был свидетелем того как гриш-инферн, ни секунды не колеблясь, жжег деревню на юге фьерды. там тоже были дети, женщины и старики. мою мать тоже убил серцебит. — фьерданец поднял полный несогласия взгляд на гриша, что в свою очередь тоже смотрел в упор на принца. — а теперь вспомни сколько гришей намеренно отлавливали дрюскели? ладно я, я солдат, мои руки тоже омыты кровью, но вон тот шуханец? он обычный прочник, пойманный лишь потому что родился таким. и убит будет лишь потому что так решил ваш великий джель. все, что нам остается это защищаться. рики опустил взгляд в пол и на несколько минут образовалась полная тишина, нарушаемая лишь всплесками волн и легкими перешептываниями других гришей, разделивших с паком нелегкую судьбу. принц снова занес свой керамбит, на этот раз перерезая веревки на чужих руках, заставляя равкианца удивленно распахнуть глаза. — я помогу вам сбежать. — следующей целью блондина стал замок на клетке, с которым он тоже с легкостью разобрался благодаря своему оружию. — на корабле есть шлюпка. я спущу ее и отвлеку экипаж. среди вас есть шквальные, с их помощью вы быстро доберетесь до суши. — но тебя ведь убьют. — сначала я предстану перед судом и если из-за тебя мой разум действительно помутился, то да, непременно убьют. ежели помысли мои чисты, я получу справедливое наказание. — юноша приоткрыл дверцу клетки, то и дело кидая взгляд на лестницу, в надежде, что ни один из дрюскелей по собственной воле не захочет спускаться к демонам. — ты должно быть шутишь? никто даже разбираться не станет, как только ты выведешь нас наверх, тебя тут же судят как предателя и казнят прямо на палубе, а труп скинут в море. — гонуку же эта идея казалось невероятно глупой и прямым путем на тот свет, но принц поспешил отворять и другие клетки и он уже не мог его остановить. да и что ему жизнь фьерданского принца, когда есть шанс спасти свою и десяток невинных гришей. — мой народ не такой, мне всенепременно дадут шанс объяснить свои мотивы и тогда я поведаю им, что не все гриши демжины. — блондин уверенно стоял на своем, освобождая пленников одного за другим, а возможность говорить на нескольких язык помогла ему в объяснении своего плана остальным. — вы ошибаетесь, ваше высочество, кому как не нам знать истинное лицо вашего народа. — я принц фьерды и уж точно знаю свой народ получше вашего. — убедившись, что все гриши свободны, парень вновь оттянул свой кафтан и достал небольшого размера минерал, протягивая инферну. кремень. — возьми его, на случай опасности, защити всех этих невинных. равкианец все еще не мог поверить своим глазам. где же это видано, чтобы его высочество принц так легкомысленно протягивал врагу оружие, предавая свой народ. неужели он настолько уверен в своих убеждениях, что отважился на этот рисковый шаг. неужели он так доверяет словам заклинателя, что ставит на кон свою жизнь. — пожалуйста, будьте тише и двигайтесь за мной, сейчас ночь, но на палубе непременно стоят несколько дозорных, если заметят, поднимут тревогу. нам нужно успеть спустить шлюпку. гонуку оставалось лишь в ответ довериться словам парня и последовать наверх. все это казалось настоящим безумством, но времени придаваться сомнениям не было. если фьерданец говорит правду, то это их шанс сбежать. а если же нет, то он сделает все возможное, чтобы спасти хотя бы остальных пленных, своей смерти он не страшится. вывести группу из десяти человек незамеченными задача не из самых легких, но нужно отдать должное принцу и стойкости его духа за попытку этот план осуществить. как и предполагалось на корабле было несколько дозорных, которые распивали вино и что-то громко кричали, таких слов пак увы не знал. вот же пустоголовые бездельники. — оставайтесь здесь, пока я не подам сигнал. — гриши притаились под небольшой надстройкой, на кой и располагался надзорный пункт. как говорится, хочешь спрятаться, останься на самом видном месте. — буду благодарен, если юный прочник заострит мой керамбит. тросы, сдерживающие шлюпку намного плотнее веревок, коими связанны были вы. на вид достаточно молодой парнишка бросил неуверенный взгляд на пака и дождавшись его кивка, принялся исполнять просьбу. большинство гришей уважали вторую армию, оттого полагаться на единственного среди них солдата казалось истинно верным решением. — будь осторожен, принц. — равкианец просто не мог оставаться бездушным по отношению к их спасителю. — проливная постарается уменьшить звук от падающей в воду шлюпки, но все равно берегись громких звуков. уста блондина окрасила легкая улыбка, а сам он слегка качнул головой. девушка-проливная, заслышав о своей миссии так же качнула головой и вытянула обе руки в знак готовности. море все еще было неспокойно, отчего судно покачивало из стороны в сторону, что в разы затрудняло движение. через какое-то время образ юноши и вовсе исчез из их поля зрения. долгие десять минут они находились в полной тишине и в глубине души эфиреала начали закрадываться смутные сомнения, которые так же отразились на лицах других гришей. принц ведь не мог их бросить? или его поймали? тогда бы давно подняли шум. неужели у блондина возникли непреодолимые трудности и весь их план можно смело считать неудачным? если их поймают прямо сейчас, то даже к суду не допустят, казнят каждого прямо на палубе этого корабля. — смотрите! — юный прочник указал в сторону, где минутами ранее скрылся фьерданец. отражаемый светом полумесяца осколок зеркала мигал в ночной тьме. это и был их сигнал. — идем. — бросил гонук и поспешил вместе с пленниками к правому борту, где все еще поблескивал отражаемый от луны свет. все складывалось слишком удачно и это не могло не пугать солдата. выбраться с корабля дрюскелей, хоть и под покровительством принца, задача не из легких, но то с какой успешностью проходила каждая ступень плана вызывало опасения. это точно не мог быть конец. и как по велению судьбы, очередная волна встряхнула судно и где-то в середине их небольшой процессии послышался шум. молодой гриш-прочник не смог удержаться на ногах, повалив за собой несколько заклинателей. конечно такой шум не мог не остаться незамеченным. — бежим. — отдал приказ инферн ровно в ту минуту, когда дозорные подняли тревогу. раздались звуки выстрелов, спуска стрел и фьерданской речи и равкианцу оставалось лишь молиться санктам, чтобы никто из пленников не пострадал. в особенности шквальные, заклинатели воздуха, которые так необходимы им для побега. — поспешите же. — принц стоял у самого края правого борта, держа свой керамбит у последнего держащего шлюпку троса, не дающего ей сорваться в воду и отплыть от корабля. — раз шума мы уже навели, нет смысла проливной тратить свои силы. я обрубаю трос, а вы скорее прыгайте. дабы задержать фьерданский воинов, эфиреал отдал приказ шквальным поднять ветра, чтобы отражать летящие стрелы и замедлить приближающихся врагов. первыми в шлюпку отправились проливные, чтобы успокоить истиноморе и задержать судно на месте. за ними поспешили и остальные гриши, когда последний пленник был спущен, а дрюскели окружили правый борт, инферн и блондин остались единственными, кто остался на корабле. — прыгай следом. они же убьют тебя. — равкианец не оставлял попытки вразумить его высочество, но и задерживаться он тоже не мог. его ждали остальные гриши и чем дольше он остается на борту, тем большую опасность на них навлекает. шквальные пока задерживают дрюскелей, но у них должны остаться силы и на управление шлюпкой, а потому у них совсем нет времени. — брось, гонук, скорее спасайся сам, я готов предстать перед судом за свое предательство и понести справедливое наказание. — я не уйду без тебя. я покажу тебе равку, покажу силу гришей, пожалуйста, прыгай в шлюпку, ваше высочество. ответить принцу не дала стрела, стремительно прорывающая через поднятые ветра. похоже заклинатели начинают терять силу, у них совсем не остается времени. плотнее сжав в кулаке кремень, инферн вскинул обе руки, поднимая пламя огня, отделяющее их от фьерданцев. его перчатки были потеряны еще при похищении, отчего ладони непременно обожгло огнем, но небольшие ожоги не сравнятся с жизнью принца, который поставил на кон все, чтобы помочь им сбежать. — в этом нет нужды, все будет в по... — звук разрезающий воздух стрелы заставил обоих парней вскинуть головы, но ни один из не успел вовремя среагировать и в ту же секунду на белоснежном кафтане начало расплываться алое пятно, кровь. стрела пронзила плечо принца. — рики, твое плечо! — оттягивать больше не было смысла. вновь вскинув обе руки, пак поднял еще большее пламя, распространявшееся по всему судну, и схватил его высочество на здоровую руку, спрыгивая вместе с ним в шлюпку. — скорее! курс на равку! шквальные перенаправили поток ветра, распуская паруса судна, унося их прочь от охваченного огнем корабля дрюскелей. им удалось, они смогли сбежать. — выше высочество! — гриш-прочник испуганно смотрел на когда-то безупречно белый кафтан. среди них не было корпориалов, чтобы остановить кровь, а до равки неизвестно сколько плыть. — нужно вытащить стрелу! — нет. — один гонук старался сохранять трезвость ума. — она сдерживает кровь. нужно поторопиться, шквальные, поднять ветер, неситесь из последних сил. нам нужно как можно скорее добраться до равки, вторая армия богата целителями. — равкианец скинул с плеч кафтан и оторвал край своей рубахи, обвязывая рану поверх одеяний и стрелы. — так вот каков мой народ... — голос принца был тих, но казалось он совсем не чувствовал боли от стрелы, пронзивший плечо. куда сильнее была боль разочарования в том, во что он верил с самого детства. — с гришами они обходятся так же? так вот какой он, справедливый суд... — ваше высочество, поберегите силы. — инферн поспешил прикрыть чужой рот, но только сейчас заметил, что собственные руки тоже кровоточат. — твои руки... — пустяки. это не сравнится с твоим ранением, рики. когда мы доберемся до равки, нам обязательно помогут. а потом я проведу тебе экскурсию по своим любимым местам, угощу своими любимыми равкианскими блюдами и познакомлю со всеми гришами, с коими знаком сам. — слова эфиреала заставили уста фьерданца исказиться в легкой полуулыбке. оба понимали, что этому не дано случиться. в лучшем случае до полуострова им добираться несколько суток. он столько не протянет. — обещаешь? — обещаю, ваше высочество.