our mistakes

С каждым днём пробуждаться становится всё тяжелее, необъяснимое чувство безысходности и горькой тоски создают удушающий ком в горле. Хочется закричать так, чтобы сорвать свой голос, хочется кричать так, чтобы каждый человек на этой планете услышал твои душераздирающие вопли. Но получается только совсем совсем тихо рыдать в свою подушку, стараясь не выдавать перед ней своего самочувствия.

***

Розэ идёт гордо, как и полагается знаменитости такого уровня. Её каблуки звучат пронзительно звонко, так и показывая всем вокруг уверенность в каждом сделанном шаге. Фотосессия была долгой и чересчур утомительной, но Розэ понимает, что самое утомительное ещё впереди. Её светлые волосы немного растрепались от легкого ветра на улице, и Розэ невозмутимо поправляет их, вызывая восторженные крики окружавшей её публики. Как же она устала от этих людей, от их количества, от их громких воплей, от того, как близко они подходят и тычут в неё своими руками, напрочь забывая о том, что такое личное пространство и банальное уважение к другому человеку. Пак изо всех старается скрыть раздражение и сильную усталость, продолжая улыбаться даже тем, кто выкрикивает ей странные и неприятные вещи или преграждает дорогу, чтобы она подписала их альбом. Она не забывает улыбнуться и в камеры, направленные на неё со всех сторон. В голове Розэ воображает, какое облегчение она ощутит, если прямо сейчас прорвется сквозь эту толпу и убежит в неизвестном направлении, а потом спрячется так, чтобы никто не нашёл. Никогда. Когда Розэ замечает автомобиль, то внутри всё начинает трепетать, только от предвкушения того, как она окажется в приятном и спокойном одиночестве, способном заставить её почувствовать себя хорошо хотя бы на несколько жалких часов. Садясь в транспорт, Розэ задумывается: действительно ли она довольна своей жизнью? Ей кажется, что ей никогда не будет достаточно чего-то, чтобы почувствовать себя хотя бы чуточку счастливее. Она устала. Ей совсем не хочется возвращаться домой, туда где её ждала Лалиса. Их отношения всегда были странными. Может быть, Розэ старалась этого не замечать сначала, а может и впрямь не замечала, но чем дольше они встречались, тем хуже она себя чувствовала. Ещё до дебюта их группы Лиса оказывала различные знаки внимания юной Чеён, могла дарить маленькие, казалось бы совсем незначительные подарки, но для Пак это было самым дорогим, самым драгоценным в её жизни, настолько, что она бережно хранила каждую вещицу, полученную от Лалисы. Когда они дебютировали, то времени и сил на что-то романтичное совсем не оставалось, да и как они могли думать о каких-то отношениях внутри группы, которая только недавно оказалась в этой жестокой индустрии. Они решили игнорировать свои чувства, оставив недосказанность между друг другом. Когда группа взошла на мировой уровень, стало меняться и отношение к участницам, многое стало позволительно; их перестали контролировать, дав им почти полную свободу в своей жизни. Тогда Лиса и призналась первая. Она крепко держала дрожащую руку Чеён и плакала, неуверенно говоря о своих чувствах. Розэ, с нежностью посмотрев, ответила мягким поцелуем в пухлые губы Лисы. Так их дружеские отношения спустя столько лет переросли во что-то большее. Такая популярность просто не могла не оставить свой след, Каждая из них переносила это по-своему. С годами Лиса становилась будто агрессивнее, а иногда наоборот была такой черствой и безразличной ко всему, что даже её злость казалась чем-то таким нужным, что Розэ готова была пойти на любой поступок, лишь вывести на эмоции и получить их. Но если Лиса хотела проявить любовь, то делала так, что Розэ потом вспоминала об этом с красными щеками и бабочками в животе. Сколько бы Манобан не думала о неправильности своего поведения по отношению к Розэ, она не могла найти даже причины. Её часто распирало от злости настолько, что неосознанно она выплёскивала это и на Розэ, используя различные манипуляции, которые приводили ссорам и причинении друг другу боли. Чеён вначале отношений была нежной, с чуткостью относилась к Лисе и к её чувствам, даже готовила ей, несмотря на что они в любое время могли заказать еду. Ей нравилось делать что-то для Лалисы, нравилось заботиться о ней. Ради этой родной ухмылки, она могла даже сквозь усталость или плохое самочувствие встать она могла потратить все свои силы и драгоценное свободное время, которого никогда не хватало. Но и на неё повлияла работа, начиная с плотного графика с постоянными перелётами, заканчивая нескончаемыми злыми комментариями в сети. Даже в начале своей карьеры она не реагировала на людей так, как сейчас. Постепенно её забота проявлялась всё реже и реже, а от милой и нежной Чеён почти ничего не осталось. Розэ очень любила истерить по любому поводу, даже когда Лиса и в правду вела себя спокойно, не имея цели эмоционально поиздеваться и довести до слёз. Она всегда находила причину, чтобы устроить ссору. Ей нравилось внимание Манобан, нравилось как та стремительно менялась в лице, снимая свою безразличную маску. Их эгоизм стал брать верх настолько, что они могли не разговаривать по несколько дней, а мирились без обсуждения разногласий, просто дожидались, когда злость и обида друг друга утихнет. Но ничего никогда не утихало до конца, однако они не решались обсуждать что-то, потому что им не хотелось нового конфликта, когда старый только закончился. Сейчас их отношения не представляют из себя ничего, кроме холода и равнодушия друг к другу. Это больше похоже на совместное проживание в одной квартире, будто соседи. Они всё ещё спят в одной кровати, всё ещё разговаривают о чём-то, но ощущается это так по-чужому. Это больно, но они продолжают жить так, не принимая попыток восстановить испорченные отношения. И однажды девушки пытались разойтись, но без друг друга им становилось ещё хуже, чем вместе, ведь они не смогли выдержать и недели, решив сойтись. Дни после того, как они снова стали жить вдвоём были совсем другими, словно им снова по двадцать три, а главная проблема отношений — это не быть пойманными СМИ. Но всё быстро вернулось на круги своя. Розэ больше не находила сил на романтику, а Лиса и не старалась ей помочь, сосредоточившись на своих проблемах.

***

Розэ на ватных ногах доходит до спальни и обессилено падает на большую кровать. Она могла бы бесконечно пялиться в потолок, не думая ни о чём, если бы не услышала шаги за дверью. Лиса аккуратно укладывается рядом, разместив свою голову на груди Розэ. Она явно хочет что-то сказать, но вместо этого внимательно прислушивается к звуку чужого сердцебиения. Её успокаивает это, её успокаивает Чеён. Она поднимается выше и утыкается носом в область шеи, вдыхая запах почти выветрившегося парфюма. Розэ слегка вздрагивает, выходя из транса, и издает сдавленный звук, будто останавливая свою попытку возразить. — Как твоя фотосессия сегодня? Сильно устала? — хрипловатым голосом спрашивает Лиса, поглаживая Розэ за холодную руку. — Сильно. — Розэ делает глубокий вдох, — Фотограф меня раздражал, а потом и эта толпа на улице. — Неужели ты не привыкла к ним? — Лиса усмехается, оголяя белоснежные зубы. — Нет. Их разговоры в последний месяц всегда такие, такие неловкие. Розэ совсем перестала пытаться поддерживать какие-либо взаимодействия. Она любит Лису, но сил нет даже ответить, она хочет просто лежать и молчать всю свою жизнь. Манобан постоянно убеждает Розэ, что она просто устала и ничего серьезного не происходит. Выглядит так, что Лиса уже пытается убедить в этом саму себя. — Как там Хэнк? — кажется, что Лиса пытается ухватиться за любую тему для разговора. Наверное поэтому и выбрала одну из самых неприятных. Этот вопрос давит Розэ прямо на больное. Хэнк. У неё нет сил даже подняться с кровати и обслужить себя, а у Лисы было слишком много работы, поэтому Пак отдала собаку своей сестре. Вина за этот поступок никогда не покинет её, и Розэ не простит себя. Каждую чёртову ночь она видит во сне свою собаку, глядящую настолько печальным и ясным взглядом, что становилось жутко и одновременно до скрежета зубов больно, ведь эта картинка переодически всплывает в её измученном сознании, даже когда она не спит. — Почти привык без меня, — голос Розэ начинает подрагивать от подступающих слёз, — я рада, что теперь он там, где о нём точно смогут хорошо позаботиться, но я чувствую такую сильную вину, Лиса, — всё-таки одна слезинка предательски скатывается по покрасневшей щеке. Манобан сцеловывает солёную каплю с лица Розэ. Она не знает, что ответить, потому что всегда говорила, что отдавать собаку — плохая и безответственная идея, поэтому даже не пытается понять, по какой причине Розэ сделала это. Но чувства её она точно понимает, у неё самой в груди щемит от такого вида своей маленькой и разбитой Чеён. На самом деле, Лиса тоже устала за последние несколько месяцев, и она чувствует вину из-за игнорирования очевидных проблем Розэ, но эгоизм берёт верх, блокируя даже банальное сострадание к самому близкому человеку. — Просто знай, что он счастлив. Я думаю, что это важнее всего, — Лиса отвечает сухо, и это укалывает Розэ. Разговор снова зашёл в тупик, а напряжение только растёт, делая атмосферу такой неприятной, что хочется выйти из комнаты, и, желательно, не видеть друга друга несколько часов. Лиса начинает дышать чаще, она всегда так делает, когда пытается успокоить всплеск агрессии, чтобы не сказать или не сделать чего-то обидного. Розэ тянет руку к голове Лисы, чтобы погладить, но тут же одёргивает саму себя. Ей не хочется в очередной раз первой улаживать напряжение, в котором она не виновата. Вскоре дыхание Лисы становится ровным, и она продолжает лежать у Розэ на груди и молчать. Розэ смотрит в потолок, сосредоточенно что-то обдумывая. — Я тебя люблю, — вдруг нарушает эту громкую тишину Чеён. Всё-таки первая. Лиса приподнимает голову и внимательно вглядывается в карие глаза Розэ, из которых уже была готова вырваться новая порция слёз. Она двигается ближе и аккуратно дотрагивается до чужих губ своими. Поцелуй выходит неторопливым и таким нежным, что Розэ на несколько секунд чувствует себя хорошо, она даже немного не попадает в заданный Лисой ритм, потому что отчаянно хочет забыться и не чувствовать ничего, кроме Лисы. Когда Лиса углубляет поцелуй, Розэ прижимается ближе и тяжело выдыхает носом. Лиса посасывает её нижнюю губу, а потом с характерным звуком резко отстраняется. — Ты хочешь этого? — Я не знаю… — Розэ смотрит прямо в глаза Лисы, надеясь, что та может за неё решить, но понимает, что всё зависит только от неё, — да, хочу… Лиса кивает и примыкает к шее Пак, начиная кусать и оставлять краснеющее метки. Её руки блуждают по исхудавшему телу, она задевает каждую чувствительную точку сквозь одежду и громко дышит, продолжая истязать шею. Розэ иногда всхлипывает и морщится от легкой боли, но охотно подставляется под новые укусы. Лиса немного приподнимает Розэ, чтобы снять с неё черный пиджак. Следом за пиджаком она медленно расстегивает рубашку, оголяя Пак всё больше. Манобан смотрит, как хрупкое тело подрагивает под ней, и улыбается, ощущая свою власть. Она сильно кусает за плечо, и Розэ вскрикивает, пытаясь оттолкнуть её. — Тебе же нравится это, — раздраженно говорит Лиса. — Я от неожиданности, — с такой же интонацией отвечает Розэ. Манобан подавляет едкий ответ и решает направить свои эмоции в другое русло. Она накидывается на Розэ, жадно целуя её губы и одновременно расстегивая бюстгальтер. Услышав негромкий стон, она скользит руками по телу до небольшой груди и сжимает её. Розэ сводит свои ноги вместе, чтобы создать хоть немного трения. Лиса в ответ на это отрывается от своего занятия и стягивает с Розэ брюки вместе с нижним бельем, а потом устраивается между её ног, не позволяя больше сводить их. Она посасывает один из сосков, иногда покусывая, а после нежно-нежно полизывая его, чтобы немного разнообразить ощущения для Розэ, которая уже хныкает от желания. Лиса меняет своё положение, нависая над Розэ, и решает аккуратно прикоснуться к её влажным складкам, а потом и клитору. Стон. Лиса прислушивается к каждому звуку, который издает Розэ, и чувствует, как же она намокла сама. Она снимает с себя футболку, оставаясь в топе, и возвращается к изнемогающей от желания Розэ. Розэ просовывает руку сквозь домашние шорты Лисы и дотрагивается до промежности через влажное белье. Она отодвигает его в сторону и аккуратно вводит два тонких пальца в Лису, вызывая у неё довольное мычание. Спустя некоторое время она делает неспешные толчки, и Лиса утыкается ей в грудь, оставляя там несколько смазанных поцелуев. Немного придя в себя, Лиса отзеркаливает действия Розэ, точно также входя в неё пальцами. Их громкие, отчаянные стоны смешиваются, разносясь по комнате, и Лиса начинает толкаться глубже и быстрее, забывая про свой эгоизм и стараясь больше сосредоточиться на ощущениях Розэ, чем на собственных. У них несколько месяцев не было никакой близости, и Лиса изголодалась по таким долгожданным ощущениям, но несмотря на это ей так хочется впервую очередь сделать приятно Розэ. Она резко останавливаться, замечая дорожку из слез на чужом лице. — Боже мой, Чеён, я не хотела, чтобы тебе было больно, — голос Лисы дрожит, и она явно паникует, ведь такое у них случилось впервые. — Мне не больно, Лиса, — Чеён старается улыбнуться. Она понимает, что пугает Лису своим поведением, но не может это остановить. — Почему тогда ты плачешь? — совсем растерянно и тихо спрашивает Лиса. — Не знаю. Пожалуйста, Лиса, продолжай, не обращай внимания на это, — у неё всё такая же кривоватая улыбка. Манобан и сама готова разрыдаться сейчас, она понимает, что устала от этого, и, возможно, к ней только в эту минуту пришло настоящее осознание того, что она слишком долго намеренно не обращала внимания на проблемы Розэ, не обращала внимания на свои чертовы проблемы, и теперь всё дошло до этого. — Лиса, продолжай, — Розэ говорит это и возобновляет движения внутри Лисы. Манобан слушается и продолжает, она совсем не может сосредоточиться, но делает так, как ей сказала её Чеён, её Чеён, которая плачет под ней, её Чеён, которая плачет каждый, а Лиса делает вид, что ничего не происходит. Адское чувство вины огромным цунами смывает все мысли Лисы, оставляя после себя лишь хаос, и в груди щемит так, что хочется зарыдать громко и сильно, то ли от ненависти к себе, то ли от жалости к Чеён. — Чеён, ты самая красивая у меня, — Лиса всё-таки начинает плакать, — Чеён, я так люблю тебя. — Лиса… — Розэ чувствует приближение оргазма, поэтому ей трудно сказать хоть что-то. Она кончает с громким всхлипом, выгибая свою красивую спину, показывая свои рёбра, отворачивает голову и пытается отдышаться. Она не забывает про Лису, из последних сил ускоряя движения пальцев. Она любит выводить её, любит играть на её эмоциях, создавая конфликт, но ещё она просто её любит, даже если это и приносит ей боль. Лиса падает на Розэ всем весом и хнычет, чувствуя, как та продолжает двигаться в ней. Мурашки покрывают всё её обмякшее тело, заставляя немного поёжиться. Она ещё раз хнычет, когда ощущает, как из неё вынимают пальцы. — И я тебя люблю, — будто в пустоту говорит Розэ, её печальный взгляд снова направлен в потолок. Лиса целует её так, словно пытается вытащить из этого состояния. Она вкладывает в этой поцелуй столько отчаяния, сочувствия и извинений. — Чеён, думаю нам пора что-то делать, — Лиса полна решимости сейчас, потому что больше не хочет игнорировать то, что с ними происходит. — О чём ты? — безучастно отвечает Розэ. — О тебе. Обо мне. Ты же понимаешь, что у нас обеих есть проблемы, которые убивают наши отношениях. Я хочу помочь тебе, чтобы ты перестала себя чувствовать себя вот так. — Почему ты спохватилась только сейчас? Это же длится не первый месяц, Лиса, ты полностью игнорировала моё состояние. — Потому что я слишком много думала о себе, я не оправдываюсь, но мне больше нечего сказать. Чёрт возьми, у меня тоже есть проблемы, а твои я просто не хотела замечать, чтобы не создавать ещё больше проблем. Чеён, мне жаль… — Я не уверена, что мне уже можно помочь, — Розэ вновь начинает плакать, она закрывается лицо руками, потом зажимает ими свои волосы и оттягивает в стороны. Лиса перехватывает её руки и убирает их подальше от волос. Сдерживая свой собственный эмоции, распирающие её изнутри, она обнимает Розэ, целует её везде, пытаясь привести в чувства. — Я помогу тебе Чеён, я обещаю тебе, — Лиса вытирает солёные капли с мягких щек Розэ, — но ты должна хотеть, чтобы тебе помогли, пойми. — Хочу. Помоги мне, Лиса. — Я сделаю это, Чеён-а Розэ слабо улыбается, услышав это обращение, и выдыхает. Она всё ещё чувствует безысходность и страх, но ей действительно легче. Лиса, очевидно, сыграла роль в её ужасном состоянии, но у Розэ появляется долгожданная надежда, что всё можно исправить, и они вдвоём смогут почувствовать себя счастливыми. Её сердце начинает биться быстрее от появляющихся в голове планов на будущее, однако её быстро отрезвляют мысли о возможном провале, начиная с того, что завтра она может проснуться без желания даже встать с кровати, не говоря уже о силах на поход к врачу. Искра в её глазах меркнет также быстро, как и появилась. — Я буду рядом, Чеён, — говорит Лиса, замечая перемену в настроении Розэ, — всегда. — Спасибо тебе.