Brugmansia sanguinea

      Реакция людей на ситуацию снова раздражала, но в этот раз хоть не поголовно каждого. И всё же, многие в министерстве выражали больше удовлетворения кончиной старшего Малфоя, чем сочувствия ему или его семье. Словно бы образ мужчины как-то отрезали от его близких и не задумывались об их чувствах вовсе.       В этот раз Рон и на себя злился. Он тоже не ощущал ни капли сочувствия Люциусу. Хотя отлично понимал, что сейчас Драко и Нарцисса едва ли достаточно в порядке. Ходили слухи, что официальных людей из министерства, явившихся выразить соболезнования и предложить помощь с похоронами, в особняк Малфоев даже не пустили. Рон быстро получил не официальное подтверждение от Гермионы, всё также не выражавшей особых эмоций относительно ситуации, как и раньше, с Драко.       Эта неожиданная закрытость Малфоев тоже раздражала. Они просили не приходить, выставили тех, кто был готов помочь. Но кто тогда это сделает, если министерство было готово оказать содействие безвозмездно? И как вообще там они справляются? Нормально ли питаются сейчас?       В тревожном неведении проходят ровно две недели, а после Драко является на работу. Рон видит его утром, шагающим по коридору от лифта. Единственными явными для всех изменениями становятся чёрная рубашка под и так всегда чёрным классическим костюмом и трость в скрытых перчатками тонких пальцах. Трость Люциуса, которую Рон сразу узнаёт и не может не напрячься от того, как она смотрится в руках друга. Будто даже зловеще, напоминая всем, чьим потомком он является. Только Рон ещё замечает и общую бледность, снова потухшие, серые глаза, даже при кратком взгляде на него в коридоре не выразившие никакой реакции.       Он ведь любил отца. Пусть их отношения были крайне странными, пусть именно из-за идеалов Люциуса многое в жизни Драко шло наперекосяк, но он не мог его ненавидеть. Во многом, вероятно, даже понимал мотивацию принимаемых решений. Сожалел ли Малфой по-настоящему о сделанном когда-то выборе? Такие мысли Рону не нравились, но отчего-то снова отстранённый вид друга заставлял думать об этом буквально сам собой. И как подойти к нему, что сказать, парень никак понять не в силах. Но загоняет всё это подальше, решаясь и направляясь к блондину перед обедом. Тот кивает в знак приветствия, замечая Рона в дверях их отдела, но раньше хоть мелькавшая тень улыбки на тонких губах при встрече с Роном, сейчас не проскальзывает. Хотя в этот раз взгляд, кажется, кратко блеснул жизнью при виде друга.       — Извини, я сегодня обедаю вне министерства. — Он как раз забирает с вешалки пальто, опережая вопрос о том, чтобы пойти вместе на обед.       — С Нарциссой? — Рон старается не замечать, как странно сжалось сердце от этого отказа, и не смотреть на трость с навершием в виде змеиной головы, которую Драко берёт под локоть, чтобы надеть перчатки.       — Нет. С Забини. И сёстры Гринграсс хотели присоединиться, но пока не факт.       — О. Вот как, хорошо. Эм, — Рону решительно не нравилось то, в какой хаос пришли вдруг мысли. Словно ему вовсе выбили почву из под ног. — Тогда можем пройтись после работы?       Недолго блондин хмурится, словно анализируя что-то, следом кратко мотнув головой и кивая к выходу из кабинета.       — Пока что не хочу.       Лишь когда он уже уходит, закуривая на ходу, даже не постояв и не покурив вместе, Рон мысленно сетует, что следовало хоть в дом напроситься. Но момент был упущен и вторгаться в чужое пространство без приглашения сейчас не казалось разумным. Кроме того, простая проверка подтверждает мелькнувшее опасение. Каминная сеть Малфой мэнора до сих пор была полностью закрыта. Радовало хоть то, что не только от Рона, а ото всех вообще.       Следующий день становится хоть немного лучше, потому что пойти на обед вместе Драко не против. Однако, стоит им сесть за стол и приступить к еде, как по кафетерию проходят шёпотки удивления. Меж столов к месту, где устроились Рон и Драко, подходит Блэйз Забини. Рон давненько не замечал его в городе, уж подавно не ожидал встретить здесь. Пусть даже этот кафетерий не был исключительно для служащих, и заглянуть могли простые посетители.       Высокий, широкоплечий, темнокожий парень в полностью чёрном костюме, под стать Драко, пусть и более современном, возвышался посреди светлого оформления кафе угрожающей скалой. Непроницаемое выражение лица этот образ только дополняло. Рон берёт себя в руки, поднимаясь из-за стола на чужой кивок, и пожимает протянутую руку. Блэйз даже не скупится на краткую, вежливую улыбку, следом уже переводя взгляд на Драко и протягивая конверт с письмом. Печать с гербом семьи Ноттов заставляет Рона едва сдержать хмурое выражение.       — Простите, что отвлекаю.       Фыркая на это, Малфой забирает у Блэйза конверт, сразу же и вскрывая. Очевидно, ничего особенно секретного там не было.       — Заменяешь почтового филина? — Забини не отвечает, спокойно игнорируя подначку бывшего сокурсника. Драко недолго молчит, хмурясь. — Почему он не связался раньше?       Теперь парень всё же реагирует очевиднее, пожимает плечами, фыркая не громко.       — Вероятно, момент поджидал.       — Весьма неудачный.       — Думаешь, он когда-то об этом думал? — Блондин фыркает, после чего Блэйз сверяется с часами, так особо и не поменявшись в лице за всё время их диалога. — Во сколько зайти и когда?       Как раз занимавшийся изучением послания Нотта, Драко какое-то время молчит, снова сев за стол. После повелительно взмахивает тонкой рукой, не отрываясь от письма, указывая на стул.       — Подожди.       Наблюдая за общением потомков аристократии, Рон не может не вспомнить того, что как-то также полунасмешливо и пренебрежительно Малфой общался и во время учёбы. Сейчас это явно изменилось, но лишь для других. «Аристократы никогда не были друзьями», вспоминает он слова друга и едва сдерживает хмыканье. Видимо, они и сейчас друзьями не были? Но краткая встреча несколько месяцев назад, в больнице святого Мунго, заставила Рона подумать, что Забини проявляет к Малфоям именно дружелюбие. Он точно видел, как он кратко улыбнулся Нарциссе в коридоре, прежде чем уйти. Сейчас же подобной доброжелательности заметить не удавалось. Блэйз вёл себя крайне сдержанно.       От мыслей Рона отвлекает щелчок. К удивлению обоих своих наблюдателей, Малфой вооружается простой, автоматической, магловской ручкой. Рон ту сразу узнаёт. Отец притащил на работу и домой таких не меньше трёх десятков. Выходит, за время, пока Артур проверял переработанное магией оружие, успел ещё и показать Малфою эту безделицу. И того она, очевидно, достаточно заинтересовала, раз экземпляр он оставил у себя. Подавляющее большинство магов до сих пор игнорировало это удобное изобретение. Даже Гарри и Гермиона предпочитали перья, прибегая к помощи ручек или карандашей только в случае спешки.       Что-то расписав прямо поверх письма Нотта, около какого-то списка, который вверх ногами Рон всё равно разобрать не мог, Драко через несколько минут заканчивает и протягивает письмо назад Забини.       — Я ему всё разметил. Как сверюсь с архивами, сам напишу, это может занять пару дней. Что касается музея, пусть пишет в управление министерства. Я вам не посыльный, чтобы самостоятельно разбираться. Раз тебя устраивает такое времяпрепровождение – развлекайся. — Блэйз всё ещё спокойно игнорирует очевидное высокомерие бывшего сокурсника, пряча письмо во внутренний карман пиджака, даже не пробежав по нему взглядом. Хочет явно распрощаться и уйти, чему Рон только рад, но Драко вдруг хмыкает. — Ремонт затеяли? Одной спальни не хватает?       Забини вдруг усмехается как-то даже хитро на подобное замечание, пожимая плечами, но ничего не комментирует. Рон же едва не вздрагивает, так неожиданно меняется чужое спокойное выражение в этот момент. Их гость, поднимаясь из-за стола, кивает парням, махнув Рону рукой, когда тот порывается вежливо встать для прощания.       — Простите, что отвлёк. Приятного аппетита.       Удаляется он также привлекая всеобщее внимание. Которое следом перекидывается на Драко и сидящего напротив Рона. Тот, в прочем, тоже переводит взгляд на вернувшегося к еде друга.       — Что происходит? Если не секрет.       Пережёвывая, Драко сначала лишь кратко мотает головой, после отвечая.       — Нотт хочет избавиться от коллекции отцовских вещей, среди которых ещё есть артефакты разной степени ценности. Те, что не изъяли авроры при первых обысках. Из-за того, что я в отделе по контролю, он решил проконсультироваться. — Хмурясь недолго, Драко фыркает. — Что мешало сделать это год назад, спрашивается?       Это краткое уточнение времени заставляет Рона напрячь память. Он ощущает, что должен понимать смысл более полно. И это оказывается правдивым предположением. Где-то как раз год назад Теодор Нотт старший тоже умер в Азкабане. Это заставляет нахмуриться. Если Драко знал, помнил об этом, то выходит, он мог вполне сопереживать старому знакомому. Ведь даже смерть отца тогда не стала для министерства поводом выпустить Тео из под ареста хоть на пару дней. С ним посоветовались о месте захоронения, юноша подписал все нужные бумаги.       До последнего не раскаявшегося, старого пожирателя захоронили на участке семейного кладбища, без всяких свидетелей или церемоний прощания. Дешёвый гроб, яма в два метра и простое надгробие. Даже это тогда казалось слишком уж положительным действием. Многие рассуждали о возможности просто сбрасывать трупы сторонников Лорда в море. Тогда Рон тоже ощущал подобную крайность не слишком разумной, но хорошо понимал тех, кто её озвучивал, чтобы не вступать в споры.       Никто, кроме Забини, не навещал Теодора в особняке. Вероятно, Драко тоже ограничился простым письмом соболезнований. Но, возможно, не получил ответа, раз сейчас просьба помощи воспринималась им не слишком положительно. Или дело было в чём-то ином.       — А... что там за музейные ценности?       Он нарочно спрашивает об этом, чтобы сместить мысли друга, как и свои, хоть немного в сторону. Малфой пожимает плечами.       — Его отец скупал различные вещи, которые казались ему симпатичными или важными. Не всегда наделённые магией, просто принадлежавшие другим, исчезнувшим уже, семьям. На втором этаже их дома и так музей можно открывать. Вот Нотт и задумался о возможности создания такого места. В принципе звучит разумно, у него есть идеи для места основания такого заведения. Но едва ли ему позволят пытаться устроить нечто подобное самостоятельно. Либо просто позаимствуют идею, либо вовсе не прислушаются. Теперь ещё и проверку организуют, чтобы ещё раз обыскать дом и изъять все оставшиеся вещи, способные быть угрозой. Мне будет достаточно начать сверяться с архивами, чтобы получить вопрос о цели. А врать не целесообразно.       Идея с музеем звучала и вправду разумно и интересно. Рон сразу думает, что подобное пришлось бы по вкусу Гермионе. Вероятно, если бы она не была в курсе, кто это придумал.       — Интересно, как он пришёл к такой мысли...       — Посидел больше трёх лет в одном месте с обновляемыми запасами огневиски и вина, и начал придумывать себе развлечения. — Малфой саркастично, но коротко усмехается. — Хотя Блэйз утверждал, что это ради закрепления у потомков памяти об ошибках прошлых поколений.       — Не веришь?       Повисает пауза. Но Уизли не мог не спросить. Драко звучал и правда так, будто полагал, что исправиться Нотт не смог бы. Хотя его заключение было выбрано из-за юного возраста бывшего пожирателя и отсутствия свидетельств об особой жестокости. Нотт сам на слушаньях признал, что ранее был согласен с идеями Лорда. Как и Драко. Они оба особо подчёркивали, что это было следованием семейным идеалам, а не собственным. В прочем, ещё одним «смягчающим» обстоятельством было то, что Тео сам же попросил права свидетельствовать против отца, чего мог не делать, будучи его сыном. Впервые увидев сына выходящим свиделем против него, Нотт так разбушевался, что остальные слушанья в итоге проводили в закрытом режиме. Рона там не было ни тогда ни, тем более, после. Но из разных сплетен он успел наслушаться о том, как пугающе беспристрастно младший Нотт описывал все преступления отца с хронологической точностью, едва не до часа. И как сам мужчина даже под несколькими сдерживающими чарами бился на стуле, готовый, кажется, едва ли не загрызть собственного сына.       Теперь каждый год в небольшой особняк Теодора Нотта младшего приходила с визитом комиссия от министерства, которая должна была определить, можно ли выпустить его. Пусть даже без палочки ещё на какое-то время, но едва ли он был бы против просто снова очутиться вне стен собственного дома.       Мысленные рассуждения о ситуации обрывает вздох Драко, отодвигающего полупустую тарелку с обедом.       — Сложно сказать. Он и правда мог измениться. Но как? Ведь ясно, что его едва ли выпустят из дома ещё лет десять. Может быть сейчас он...       — Гм, погоди... Почему десять? — Рон озадаченно смотрит на юношу, перебивая, и тот вздыхает.       — Давай ты для начала доешь. Иначе мы можем пол дня тут просидеть. Обед скоро кончится.       Напоминание о времени заставляет Уизли встрепенуться, активнее приступая к еде. Только чуть позже он соображает, что Драко толком не поел вовсе. От того, после работы следуя к кабинету их небольшого отдела, сходу Рон заявляет, что они идут за продуктами. Малфой не долго смотрит на него несколько непонимающе, следом вздыхая и кивая. Пожалуй, за этот день он успел ощутить в полной мере, что соскучился. Присутствие Уизли позволяло лучше всего отрешиться от мрачных мыслей, всё больше лезших в голову последние пару недель.       Смерть отца ещё раз напомнила о том, что Драко – последний из Малфоев. А появление семьи Гринграсс на пороге особняка лично для выражения соболезнований, заставило вспомнить о полном расторжении помолвки с Асторией. Тогда Драко не думал о чувствах девушки, с самого детства знавшей, что у неё есть жених. Встреча впервые через три года, ещё и после комы, позволившей со стороны оценить собственную жизнь, оказалась весьма непростой. Судя по доле отстранённости, Асторию задела ситуация. Но даже сочувствуя ей, Драко не смог представить варианта, при котором бы изменил решение. Тем более теперь.       Но всё же эта мысль контрастировала с воспоминаниями об отце. Историях о величии рода. Он был бы рад появлению наследника, который продолжит род Малфоев. И Драко снова не мог понять, что вернее, сделать так, как было бы правильно для семьи, или прислушаться к себе. Ведь жениться лишь потому, что это бы вызвало у отца одобрение, что раньше юноша путал с проявлением любви к себе, вероятно, странно. Да и теперь Люциус уж точно не мог обрадоваться вовсе ничему.       Пока они набирают продуктов для ужина и являются в мэнор, Рон больше помалкивает. Хотя отлично замечает то, насколько снова посерьёзнел друг. Словно за пару недель весь его прогресс в самовыражении практически сошёл на нет. Стоило только порадоваться этому в полной мере и стало ясно, что времени всё ещё прошло не достаточно. Но сколько потребуется? Когда Малфой сможет полностью отпустить прошлое? Сможет ли вообще? Эти мысли угнетали Рона, но, к его же удивлению, их постепенно становилось всё меньше, пока они готовили. В это раз Нарцисса не помогала, но сидела за небольшим столом в кухне. Сама спросила его о том, как прошли эти две недели и, пусть не слишком активно, но поддерживала диалог. Драко начал вклиниваться постепенно всё больше и к моменту, когда они накрыли на стол в гостиной, стало уже куда терпимее.       Нужно было только не слишком концентрироваться на миссис Малфой. Она выглядела очевидно хуже сына. Почти также, как ещё только к концу первого месяца его комы. Тогда Рон впервые принёс ей домашней еды собственного приготовления. Самое, пожалуй, хитрое, что он мог придумать. Отказаться или недоесть Нарцисса тогда не смогла, не позволили манеры. И у него появилась впервые мотивация научить их с Драко готовить, когда тот очнётся. Но сейчас юноша не представлял, что мог бы дать, кроме своего присутствия и поддержки. Оставалось надеяться, что постепенно ей станет легче, если помогать хоть этим.       Безусловно, атмосфера за ужином не была особенно радостной. И всё же Рон с облегчением понял, что даже в подобной ситуации способен поддержать Драко и его мать, не давая одним переживать утрату. Это его порадовало, замотивировав после ужина всё же попробовать вернуться к диалогу в кафетерии.       — Поделишься мыслями о Нотте? Почему ты сказал о том, что его выпустят только через десять лет?       Они поднялись в галерею второго этажа, соединявшую библиотеку с бальным залом. Это было инициативой Рона, ведь в эту часть особняка Нарцисса ходила не часто, да и дым распространялся с балкона под потолок, не мешая запахом миссис Малфой. Выходить на улицу в холод не особо хотелось. Опираясь на высокие перила и рассматривая всё ту же люстру над холлом, Драко глубоко затягивается, выдыхая дым с тяжёлым вздохом.       — Потому что не захотят делать этого раньше. Из мести и пренебрежения. Нас всех презирают. Да, оправданно, но... Это не слишком помогает, как ты, вероятно, помнишь. Забини справляется лучше многих лишь оттого, что их с матерью и раньше не слишком жаловали даже в обществе аристократии. Это их и спасло, по сути. Она ведь была изначально из куда менее знатной семьи и не принимала явного участия ни в первой войне, ни во второй. Блэйз легко отделался именно по этой причине, пусть его тоже не обошло стороной общественное порицание, но терпеть подобное он умеет. А может держится на заботе о Тео. Нотт мог уже давно осознать многое, многое переосмыслить. Но комиссии не будет до этого никакого дела. Они приходят к нему просто для вида, получают подпись на бумаге о том, что побывали в доме, но не разговаривают с ним. И никто их не спросит об этом и не осудит ещё довольно долго. К тому времени, когда хоть кто-то попытается его понять, всё изменится. Если конечно... пф, нет, едва ли.       Резко замолчав после фырканья, Драко делает новую глубокую затяжку, но Рон не дожидается его выдоха, немного ошарашенно после осознания верности суждений, всматриваясь в острый профиль.       — Что «едва ли»?       Искоса глянув на него, Драко пожимает плечами. Молчит, но снова попытаться вытрясти больше информации Рон не успевает. Блондин сам заговаривает.       — Едва ли он попытается покончить с собой. Блэйз не позволит. Не просто так он, как привязанный, ошивается около Нотта ещё с пятого курса.       Вспоминается и осознаётся лишь теперь ехидный вопрос Драко в министерстве. «Одной спальни уже не хватает?». Забини постоянно заранее обновлял своё разрешение на посещения Тео, без единого спора согласился сдать палочку, когда этого потребовали в ответ на просьбу оставаться там дольше. Потому что, видимо ему нравился Тео. Мысленно Рон фыркает самому себе. Нет, подобное уже тянуло скорее на любовь. Раньше он просто не думал о подобном. Ему не было дела до других пожирателей и их отношений. Что уж, даже Драко потребовалось впасть в кому на три месяца, чтобы Уизли осознал всю степень неправильности подобного пренебрежения.       И ведь друг был более чем прав. Воображение уже лихо рисовало новое становление тёмного мага через десяток лет, когда Нотт, озлобленный на мир, пожелает мести. Когда верный ему, очевидно, Блэйз, не подчинится министерству и принесёт палочку в особняк. Или какой-то артефакт. По существу... быть может Нотту даже не придётся делать ничего самому. Если думать о том, что Забини любит его, становилось даже страшнее представлять, что мог было устроить ради мести за того, кого заперли в собственном поместье без права выхода даже во двор.       Снова покосившись на притихшего друга, Драко поджимает губы. Рон выглядел теперь слишком хмуро и загружено всей полученной информацией. И это куда быстрее возобновлённой темы послевоенного существования пожирателей заставило самого блондина тоже утратить крупицы хорошего настроения, что удалось собрать за счёт совместной прогулки и ужина.       — Лучше не думай об этом всём.       Уизли фыркает.       — Шутишь? Это же звучит как форменный пиздец, если думать о будущем. Но никто не думает. А в это время мы теряем возможность вернуть людей в общество. Между прочим, хороших магов. Я помню, Нотт хорошо показывал себя на чарах и трансфигурации. Мог даже Гермионе фору дать. И его идея с музеем ведь охуенная и полезная! Тут не просто думать, тут что-то делать надо. И срочно!       Рон говорит эмоционально, много, совсем уже забывая о недокуренной сигарете. Та опаляет ему пальцы, истлев до фильтра, и рыжий морщится, спешно скидывая окурок в пустую пачку, что они использовали, как пепельницу, следом коротко облизывая обожжённую кожу. Наблюдая за ним, Драко впервые за долгое время вспоминает свой главный вопрос после выхода из комы.       — Почему?       — Что «почему»?       Несколько недовольное выражение лица Рона нервирует. И всё же юноша решается уточнить.       — Почему тебе так важно... подобное? Никто не думает о нас и это вполне логично. Последователи Лорда, даже бывшие, должны сами разгребать то, что наворотили. И причины нашего выбора в прошлом не имеют значения вне суда.       — Блять, Малфой, вот это не тебе говорить. — Рон отвечает моментально и морщит нос под вопросительным взглядом, но не успевает сдержать объяснения. — Попытка самоубийства не может... считаться способом разобраться с последствиями не верного выбора.       Он в итоге сам же отводит взгляд, скрещивая руки на груди. А Драко, вообще-то, впервые столь явно ощущает осуждение за ту попытку оборвать собственные мучения. Хотя это не было особой новостью, но всё равно чем-то задевало. Только не понятно было, чем именно. Оттого он лишь отворачивается, глядя вниз с балкона. Сердце неприятно саднит от чего-то так ощутимо, что он стискивает зубы, попросту злясь на всю эту ситуацию.       Тем временем Рон и сам не может толком взглянуть на друга. Он вовсе не хотел осуждать его за случившееся. И, вообще-то, раньше не осуждал. Кажется, возмущение тем его поступком проявилось вовсе впервые. Думая извиниться, он поднимает взгляд на блондина. И не может выдавить ни звука. Весь вид Драко сейчас так и веял желанием, кажется, сдержать что-то внутри. Напряжённая линяя челюсти, стиснутые тонкими пальцами до побеления костяшек локти, упёртые в перила, сошедшиеся на переносице, тонкие брови. Он даже одной ногой прижимал другую. Словно старался сжаться и...исчезнуть. Сипло вдыхая носом, Рон приближается, сжимая худое плечо ладонью.       — Прости. Я не должен был говорить так.       Драко чуть вздрагивает от касания, но не отстраняется. Хотя и не расслабляется при этом и на друга не смотрит. Вздыхает коротко.       — Но ты прав. Я не справился. Это была лишь попытка побега, не более.       Ощущалось всё лучше, что он словно закрывается. Снова. Голос звучал лишь отчасти спокойно. Но в этом спокойствии исчезали любые эмоции. И Рона это даже пугает. Если срочно не предпринять хоть что-то, не вытянуть Драко назад, всё придётся начать сначала. И хуже всего краткая мысль, что тогда уже может не получиться.       — Не похуй ли? — Он не отпускает плечо друга, даже сжимает ещё немного, давая ощущать, что Малфой не один. — Мы все совершаем ошибки. Платим за них. Пусть ты не справился и пытался сбежать. Но вернулся же. И у тебя есть все шансы реабилитироваться. Потому что теперь ты не один. Ты же понимаешь, да? Я здесь. И хочу помочь.       — Почему?       А ведь Драко спрашивал у Рона об этом и раньше. О причинах его действий. Но тогда Уизли полагал, что они не так уж важны, как конечная цель помочь ему вернуться в общество. Только сейчас куда проще ответить именно на звучащий вопрос, чем разъяснять вдруг цели или вовсе игнорировать вопрос, как раньше.       — Потому что могу. Потому что никто не должен оставаться один. Тем более когда остальные лишь выплёскивают яд. Все заслуживают второй шанс. И раз я оказался единственным, кто реально понимает это, то почему бы не помочь?       Всё-таки Драко малость расслабляется от этих слов. Не слишком. Но Рон всё равно больше всматривается в его лицо. Отвечает на взгляд, когда парень чуть поворачивает голову в его сторону.       — Почему именно я?       Малфой замечает, как Рон кратко хмурится в ответ. Но не отводит взгляд и на миг от серьёзности синего взора сердце тревожно замирает.       — Потому что если бы не... твой побег, я бы, как и остальные, просто жил дальше, не обращая внимания и не задумываясь. У маглов есть фраза одна: «Око за око и мир ослепнет». Так вот, я ослепнуть не хочу. И другим этого не желаю. Всё повторится снова, если мы не разорвём этот грёбаный круг взаимной ненависти. И, хах, вообще-то, мы с тобой: охуенный пример того, что разорвать его возможно.       Застывшее не на долго сердце после прозвучавшего срывается на бешеный ритм. Отвести от Рона взгляд не выходит. Но куда больше Драко сейчас удивляет, что он никакими силами не может сдержать пусть тусклую, но улыбку или даже просто скрыть её.       Она озаряет бледное лицо, заставляя Рона улыбнуться в ответ шире даже раньше, чем он точно её осознаёт. А после Драко фыркает, очевидно, смущаясь, и снова отворачивается. Но возникший восторг от мысли, что все эти слова достигли его светлой головы и израненного сердца, не позволяет сейчас дать парню отвернуться. Уизли просто не сдерживается, оседлав волну абсолютной честности, очевидно, и тянет друга за плечо, вынуждая повернуться к себе лицом. Недолго смотрит в растерянные серые глаза, прежде чем вздохнуть и обнять Драко, чуть сжимая в сильных руках.       — Спасибо, что ты выжил. Правда. Это важно.       Драко хочет снова спросить почему. Но слова не идут с языка. Слишком новое ощущение. Его до крайности редко обнимали. И тем более никогда не обнимали вот так. И уж конечно этого не делал Рон. Ни разу. И Драко даже об этом не думал, не пытался представлять, как будет ощущаться прикосновение больше рукопожатия. А сейчас чувствовал это так внезапно.       Было тепло, немного тесно в сильных руках и хорошо. Может даже слишком, но Малфой не желал даже коротко думать о необходимости отстраниться.       Через несколько секунд ступора он сам приобнимает Рона за рёбра, немного сжимая в кулаках спортивную кофту на сильной спине. И снова замирает, ощущая, как спокойное дыхание согревает висок. Почти макушку. Уизли был немного выше, крупнее, сильнее. В его объятии можно было потеряться, спрятаться от всего мира и всех проблем. Это Драко и делал, не желая считать время и думать о том, сколько должны длиться приличные дружеские объятия и кто вообще должен их разорвать.       Первым отстраняется Уизли. Кажется, слишком уж быстро. Но Драко держит лицо, лишь кратко улыбаясь и снова скрывая мелькнувшую нежность за маской спокойствия. Какая разница почему Рону важно его выживание? Хватает и самого этого факта. Ему нужен живой Драко. И ради этого вполне можно продолжать учиться сосуществовать с людьми. Только бы заслужить однажды ещё одно подобное объятие.