Туман запутавшийся в волосах

Ася просыпается за полночь от кошмара, резко вскакивает. В глазах темнеет, так словно сама Ночь закрывает тебе глаза своими прохладными руками- тенями, в ушах звенит, а собственные руки трясуться наравя не удержав хозяйку подкоситься за спиной. В голове как пылинки в воздухе старого дома летают мысли. — Ничтожество! Ничтожество! Ничтожество! — Слабачка! Девчонке на поле боя не место! Ничтожество! — Дура радужная! Ничтожество! Типа особенная, фу! Ничтожество! — Ничтожество! Ничтожество? Я ничтожество? Я? Ничтожество… Ася схватилась за голову, в ушах зазвенело сильнее, голова кружилась как у наркомана. Мир плыл, весь, оставляя девушку совсем одну. — Звëздочка, ты не виновата, не вини себя, не мучайся, а теперь, беги! Как можно быстрее! Не оглядывайся, не останавливайся, беги! Новое воспоминание как зеркальным осколком вклинилось в прежнюю сломанную картину мира в лохматой голове. Точно! Я не виновата! Меня простили — Это всë утешающая чушь! Ты по прежнему виновна! Если не ты, то кто! Просто Венера тебя любила, вот и несла всякий бред чтобы ты жила со спокойным сердцем! Ты этого не заслуживаешь! Венера. Венера! Только что сложившееся зеркало из осколков воспоминаний снова дало трещину. Венера несла бред? Да как ты смеешь так говорить! Она свята! Ася схватила себя за волосы, растягивая пряди в разные стороны, желая разорвать дурную черепушку, добраться до голосов засевших внутри. Девушка зажмурив глаза от боли, пошатываясь встала с кровати, всë не желая отпускать собственную шевелюру. Ведьма стояла глядя на ночной город, не в силах оторваться, отвести взгляд, сделать хоть малейшее движение. Холод, дрожь. Пробирало до самого мозга костей, так словно вышеупомянутые вместе с мышцами и прочей плотью прокрутили в мясорубке полдюжины раз и запихнули обратно под тонкую как папирус кожу и бьют по получившимся сарделькам арматурой. Ветер, чертовски влажный ветер ворвался в комнату через настежь открытое окно, прячась как шаловливый мышонок под шкафом, кроватью, путаясь в волосах, улизывая под дверью. В один момент застывшая холодная реальность треснула, с грохотом осыпаясь на многострадальные ноги, вдруг на мгновение зеленоглазой показалось что у неë нет, никогда не было и никогда не будет ног, и что вообще за недоразумение такое «ноги». Тяжело несущие тебя по земле отростки не дающие духу взлететь в высь и без сожалений о чëм-либо беззаботно летать над обломками. К лопающейся по швам из-за слишком маленького размера реальности девушку вернул влажный, скомканный поцелуй в шею. Проморгавшись Ася поняла что уже довольно долго стоит у распахнутого окна, а сзади еë обнимают тëплые, но такие хрупкие эльфийские руки, незаметно затягивают обратно, в тëплую и безопасную кровать. — Лиса, ты моë солнышко, если бы не ты, я бы уже давно спрыгнула. — Дурында ты моя лохматая, залезай под одеяло, я окно прикрою — Угу — за этим полетел нежный чмок в уголок брови. Эльф аккуратно положила тонкую изящную ладошку на скулу лежащей рядом «подруги» затягивая ту в приятный сонный поцелуй. В момент Ася почувствовала во рту что-то горькое, но не будучи способной противостоять напору проглатывает нечто. — Эт что за гадость была? — Успокоительные или какая то ещë дрянь которую тебе на такие случаи выписал психиатр. Спокойной ночи. — Спокойной.