Похищенная невеста

      Рейнира недовольно поджала губы. Лорды Семи Королевств один за другим подходили к столу, за котором расположились Таргариены и Веларионы, поздравляя с предстоящей свадьбой наследницы Железного трона. Некоторые из них полушутливо рассыпались в сожалениях, мол как жаль, что место короля-консорта уже занято. Как всегда этих людей интересовал лишь трон. Никого не волновало, что сердце Рейниры тоже было занято.       Король сердечно благодарил своих лордов. Алисента, «Королева, мать ее», - раздраженно выдохнула про себя Рейнира, сидела неподвижно, словно каменное изваяние. Холодная улыбка не сходила с ее уст, когда она вместе с королем одаряла прибывших вассалов благодарностями.       - Вы должно быть довольны, Ваше Величество? – Джейсон Ланнистер с лисьей усмешкой обращается к королевской чете. – Отдать дочь замуж за валирийца. Блестящая партия.       Рейнире едва удается сдержаться, чтобы не встрять в разговор. Игры в мятежную принцессу кончились, и все что она могла себе позволить – это лишь бросить на мужчину ледяной взгляд, давая понять, что его намеки не остались без внимания.       - Веларионы славный и знатный род, да, - король кивает, и девушке хочется застонать. Неужели и тут он не видит этих гиен, что собрались на пир по поводу ее свадьбы, желая одарить ее насмешками и презрением. – Наш дом и дом Веларионов были союзниками еще до Рока Валирии. Я рад, что моя дочь сделала такой выбор.       - Да и разве мы могли видеть с ней рядом кого-то, кроме валирийца. Верно, падчерица?       Рейнира задыхается. Алисента, ее мягкий, негромкий голос, пропитывал ядом каждое слово. Она делала тоже самое, что делали все эти знатные индюки. Она глумилась над ней, намекала на то, что шепотом обсуждали при дворе, и замолкали, тут же увидев принцессу. Она уже была с валирийцем. Со своим дядей. С Деймоном. Принцесса возвращает Алисенте улыбку. Холодную, уголками губ, пока в аметистовых глазах разжигается драконье пламя.       - Я благодарна отцу за этот брак. Лейнор будет прекрасным мужем.       Лейнор, услышав свое имя, ласково улыбается и касается ее руки. Все могло быть гораздо хуже. Лейнор был добр и честен, а его предпочтения в постели не сильно волновали Рейниру. Она испытывала лишь легкую грусть, понимая, что никогда ее не взволнуют его прикосновения, так как волновали касания дяди.       Как плавилась она, и огонь в ней обещал сжечь ее и его, пока Деймон прижимал ее к стене, терзая ее губы, запуская руки в волосы цвета расплавленного серебра. Пока их дыхание смешивалось, и она чувствовала, каждым миллиметром кожи, как внутри него тоже полыхает драконье пламя. Они были частью одного целого. Пламя и кровь, Таргариены. Ближе к богам, чем к простым людям.       В ту ночь Рейнира молилась лишь одному богу.       Она моргнула, отгоняя от себя непрошенные мысли, пока в глазах не начало щипать от обиды, а щеки не залил румянец, будто бы она была девственницей, чей поцелуй впервые украл возлюбленный.       «Но ведь я и есть девственница», - раздраженно огрызнулась сама с собой Рейнира. Он оставил ее тогда, бросил, хотя все ее тело умоляло его продолжать, снова обхватить руками ее шею, вжать в себя, до синяков впиваясь в белую кожу, сужая весь ее мир до его рук и губ, творя с ней то, о чем она могла мечтать только в своих самых сокровенных снах.       Рейнира не могла вспомнить, когда это началось. Когда из мужчины, кому она верила безоговорочно, из мужчины, который выполнял все ее детские капризы, разделил с ней радость от первого полета, учил ее жизни при дворе, и тому как быть настоящей Таргариен, из мужчины, дяди, который вел себя как мудрый наставник и лучший друг, Деймон стал мужчиной, которого он возжелала.       «А когда я стала девушкой, которую могут желать?» - спрашивает она сама себя. Внимание, которым одаривали ее мужчины было невелико, пока отец не объявил о желании найти ей мужа. Вот тогда Рейнира с лихвой наслушалась сладких речей, манящих обещаний. Железный трон – ее наследство, вот что интересовало их всех. А ее валирийская красота была лишь приятным дополнением к этому браку.       Дядя тоже хотел трон. Она знала это, глупо было отрицать. В день его прибытия, пока ее бедная мать была жива, и носила под сердцем долгожданного наследника, дядя сидел на троне, и Рейнире пришлось признаться себе самой, что ее не отталкивает это зрелище. Молодой, статный, с холодной красотой и огнем Валирии в глазах, Деймон на троне являл собой притягательное зрелище. - Я привез тебе подарок, - улыбается он, редкая улыбка, мягкая. Демонстрирует свой дар с видом победителя, валирийскую сталь, их наследие, наследие драконов. Вырывает из ее рук, не дав ей даже удивиться, отдает короткий приказ. – Повернись. Рейнира тогда и не подумала о том, что может ослушаться. Повернулась, послушно откинула волосы на одну сторону, обнажая молочную кожу шеи и плеч. Подарок любимого дяди, словно тяжелый груз, скользнул между тонких ключиц ниже, к едва наметившейся ложбинке, повествующей, что она становится девушкой. - Теперь у нас обоих есть кусочек нашего наследия, - голос Деймона звучит чуть выше ее уха, щекочет, обдает жарким дыханием дракона. Рейнире слышится запах моря и стали, крови и дракона, и она замирает, как дичь, попавшаяся в силки охотника. Огрубевшими пальцами дядя застегивает тяжелое ожерелье, и на долю секунды задерживает их на ее шее. Он касался ее тысячи раз. Он был с ней с детства, ее друг, ее защитник, ее дядя. Почему же сейчас на коже словно что-то горит под его пальцами, и целый рой нестройных мурашек пробегает вдоль позвоночника, пока его дыхание опаляет ее затылок. Наконец-то убирает руки. Доля секунды, а кажется, что прошла вечность. Рейнира разворачивается, демонстрируя как прекрасно темная, древняя сталь Валирии оттеняет ее кожу, и как горят ее фиолетовые глаза. - Красиво, - негромко произносит он, и высокий валирийский уместен тут как никогда. - Еще вина? – Рейнира вздрагивает, и непонимающе смотрит на мужа. Тот протягивает ей бокал, и улыбается уголками губ. – Ты замечталась, моя королева. Она принимает бокал, делает глоток, а за ним еще один, сбрасывая с себя наваждение о Порочном Принце. - Принцесса, - поправляет она. – Я принцесса, а не королева. - Моя жена всегда будет королевой для меня, - Лейнор ласков, тактичен и обходителен. Рейнира признательна ему, ведь только благодаря его поведению они производят при дворе впечатление приятной пары. Все портят только слухи о необычном пристрастии ее будущего мужа к спутникам своего пола. И о том, как ее опорочил собственный дядя. «Лучше бы опорочил», - ожесточенно говорит Рейнира сама себе, и хочется зажать рот, потому что мысль готова сорваться с ее губ, поселиться у нее в душе, как гадкий сорняк, пустивший свои корни, отравляя ее жизнь, ее помолвку и ее грядущую свадьбу. Она проваливается в пучину своих мыслей, пока вокруг гудят нестройным роям пирующие люди, а король продолжает благодушно кивать поздравляющим лордам, лицемерно восхвалявшим предстоящий союз двух древних валирийских родов. Тогда Деймон вошел в тронный зал шагом победителя. Серебряные волосы, отмечая его связь с кровью и драконами, были коротко острижены. Коронованный принц, нет, король Узкого моря, он прибыл с триумфом, и проходя мимо нее, одарил ее таким взглядом, который прежде Рейнира не встречала. Деймон встал на колени перед королем, протягивая ему корону и свою победу, как дар от брата, и от настоящего защитника государства. Пока отец развлекался, заставляя Рейниру отказывать череде женихов, Деймон защищал Семь Королевств от разбушевавшихся пиратов, демонстрируя на что способны Таргариены и их драконы. Она нашла его у чардрева. Не сдержала улыбку, и стойко выдержала его внимательный взгляд. Ей стало жарко, и о боги, она так соскучилась по нему. Но она принцесса, наследница Железного трона, и не пристало ей с улыбкой глазеть на мужчину из ее рода, пока они вдвоем скрываются под багровой листвой символа старых северных богов. - Ты казался таким довольным на Драконьем камне, - Рейнира никогда не признается даже себе, как боялась она того, чем может обернуться ее несносная выходка. Если бы Караксес и Сиракс вцепились тогда друг в друга, как хотелось их всадникам, кто знает, чем могло все обернуться.       Мог ли Деймон убить ее ради трона? Народ наградил его целым списком мрачных титулов, назвали бы Цареубийцей, ну и что? Но Рейнира не верила в это, отважно стоя напротив него, не сгибаясь под ветром, который на Драконьем камне всегда был сильнее и злее, чем в душной столице.       - Зачем ты вернулся? Наверняка есть что-то еще, кроме того, чтобы глумиться над моим отцом?       Деймон улыбается. Коротко, признавая ее правоту, говоря, что он тоже рад ее видеть или что-то еще, что-то, что Рейнира никогда не могла разгадать.       Тянет руку к ее шее и длинными пальцами осторожно касается своего подарка. Она носит его дар гордо, наследница Железного трона, дочь дракона, всадница дракона, она только рада подчеркнуть их, таргариеновскую, близость к богам старой Валирии. Касается ее кожи на груди подушечками пальцев, и пальцы кажутся еще грубее, и Рейнира удивлена, что так хорошо помнит его прошлые касания, и ей хочется перестать дышать. Убирает руку также быстро, как протянул к ней, и ей видится, что в его взгляде, в коротком вздохе сквозит сожаление.       - Ты возмужал, - говорит она на всеобщем, проходя с ним под тень великого сердце-древа. В уголках его губ появляется намек на усмешку, и он одаривает ее таким взглядом с ног до головы, что будь он простолюдином, король приказал бы выколоть ему глаза за то, что смотрит так жадно на принцессу.       - Ты тоже … выросла, - пауза между словами, словно хочет подчеркнуть, что видит все ее изменения, превращающие ее в молодую гордую женщину, округлив ее фигуру в нужных местах, сделав оттенок пухлых губ чуть более алым.       Позже, Рейнира с горечью и обидой рассказывает о том, как отец делает из нее свой трофей, ища более выгодный союз для их дома, торгуя ее рукой как на рынке.       - Брак — это всего лишь политический союз. Когда ты выйдешь замуж, вы с мужем можете делать, что хотите.       Он сидит, вальяжно закинув ноги на край стола, плавящееся серебро его волос прядками прикрывает лоб, а в темных глазах таятся порочные бесы. Рейнире слышится намек, скрытое обещание, мол вот он, ее дядя, и он точно знает, что она хочет делать и с кем. Ей хочется спросить, так ли проходит его брак. Делает ли он, то что хочет, и хочет ли он делать это со своей женой, Реей Ройс. Слухи ходили разные, женщина не понесла от него ребенка за все годы этого брака, а при дворе шептались, что принц даже не возлег со своей женой, не консумировал их брак, не сделал то, что был должен.       Рейнира хотела бы быть как он. Не делать то, что должна, делать то, что ей хочется. Ей хотелось бы оседлать Сиракс и улететь за Узкое море, как часто это делал он, хотелось бы, чтобы корона не возлагала на нее груз ответственности, а королевские гвардейцы не преследовали бы ее, словно молчаливые тени.       - Твоей жене повезло. Ты не вложил в нее ребенка, - ей страстно хочется узнать про его брак, заглянуть под кожу, увидеть хотя бы кусочек того, что принц не позволял видеть никому, храня в тайне историю своей женитьбы и жизни, но совершенно не скрывая своих походов по борделям, и шлюху, ради ребенка которой он украл тогда драконье яйцо.       - Сомневаюсь, что ребенок бы выжил в столь неблагоприятной обстановке, - Деймон горько усмехается, приоткрывая завесу тайны. «Вот видишь, я несчастен в своем браке. Несчастен настолько, что оставил жену в Долине, а сам предпочел быть тут, делать то, что я хочу». Рейнире хотелось бы, чтобы он сказал это вслух, но он молчит, и ей приходится додумывать его слова, даря себе смутную надежду. На что? Она не могла этого объяснить, но мысль о его Бронзовой Суке жене, которая не дождется ее принца, почему-то странно грела.       Она делится с ним своим страхом, повторить судьбу горячо любимой матери, рожать наследников, пока это не сведет ее в могилу. С той лишь разницей, что кроме чувства долга, ее мать любила отца. Рожать детей любимому мужчине лучше, чем рожать людей для трона и короны, разве нет?       - То, что случилось с твоей матерью – трагедия. Но это трагический мир.       Деймон протягивает ей кубок, и она припадает к нему губами, делая большой глоток вина. Тут никто не смотрит, и дядя не станет ее поучать. А она скучала по нему, так скучала. Ей нужно чтобы он понял, ей нужно поделиться, потому что он ушел на войну, а мама умерла. Отец занят чем-угодно, кроме нее самой, а бывшая подруга, королева Алисента, проводит дни ложась под короля и вынашивая его наследников. Рейнира была чертовски одинока, и жаждала разговора с дядей, нуждаясь в том понимании и тепле, которое он всегда дарил ей, начиная с самых малых ее лет.       - Ты не можешь провести всю жизнь в страхе, - Деймон смотрит на нее внимательно, и снова чуть улыбается, убедившись, что племянница прикована к нему взглядом. – Или тебе придется отказаться от лучших её частей.       Рейнира шумно вздохнула, вынырнула из своих мыслей, когда Лейнор, ее будущий муж, сжал ее ладонь сильнее, чем прежде. Двери тронного зала открылись, пропуская вперед Порочного Принца, ее Принца. Он шел, высокий, расправив плечи и выпрямив спину, будто на военном параде. Короткие волосы серебрились вокруг его бледной кожи, открывая взорам острые скулы и мужественную линию подбородка. Цвета Таргариенов, красный и черный, подчеркивали нездоровую бледность, и Рейнире казалось, что она отсюда видит, как сверкают холодным аметистовым цветом его глаза. Ворот камзола открывал его шею и кадык, и Рейнире чудилось, что на языке у нее солоноватый вкус его кожи, как тогда, когда она ласкала этим языком его шею, запустив пальцы в волосы, прижимаясь так, будто сейчас умрет, расплавится.       Придворные расступались, не сговариваясь. Шепотки, которые поползли по залу, едва Деймон сделал первые шаги, тут же смолкали, стоило принцу одарить шепчущихся взглядом.       На его лице была маска безразличия, но он улыбался одними глазами. Словно бросая вызов всем тем, кто мог лишь недостойно смяться за их спинами.       «Давай, - говорили его глаза. – Скажи мне это вслух». О, Рейнира была уверена, что Темная сестра в его руке приговорила бы всех шепчущихся к смерти, как была уверена, что он ни на секунду не изменился бы в лице, рубя головы этим недостойным людям, что пили кровь из короля и королевства, присосавшись к слабости ее отца, как пиявки, которые мейстеры ставили ему все чаще, пытаясь облегчить его старческие недуги.       Принц Деймон приблизился к королю. Визерис отчаянно старался скрыть свое возмущение, но Рейнира знала отца, видела, как в глазах его загорается огонь, напоминая, что дракон есть дракон.       - Ваше Величество, - голос Деймона, тягучий, низкий. Рейнира помнит, как хрипло он шептал ее имя между поцелуями, и как его голос тогда сливался с какофонией стонов, и как ее стоны пропадали в его открытом рту, таяли на его языке, как она сама таяла в его руках, обмякала, а потом горела.       Она шумно сглатывает, и вцепляется в руку Лейнора сильнее, чем следовало бы. Ее будущий муж по крайней мере, стал ей другом, и она благодарна ему за это, за то, что сейчас он был тем якорем, который возвращал ее в реальность.       - Брат, - наконец произносит Визерис, и голос его глух и зол. Никто не ждал Деймона здесь. Не после того, как его видели в Доме Удовольствий, ласкающим грудь молодой принцессы и не после того, как король с позором отослал своего брата. Снова.       - Мой король, - осторожно начал Отто Хайтауэр, и Рейнире отчаянно захотелось увидеть, как его голова свалится с плеч от взмаха Темной Сестры, и как улыбнется ей после этого дядя. Он всегда знал, чего она хочет. – Мне кажется, принцу не место…       Голос Отто достаточно тихий для того, чтобы Визерис думал, что десница пытается скрыть от придворных происходящее. Но Рейнира знает, что одновременно, голос Хайтауэра достаточно громкий, чтобы первые ряды их вассалов взволновались, и шепотки вновь пронеслись по тронному залу.       О боги, ну зачем он здесь. Рейнира почти всхлипнула. Она ненавидела его всем сердцем, после того, что произошло, но продолжала скучать по их разговорам на родном языке Валирии, по теплым улыбкам, предназначенным только для нее. И не признавалась даже себе, как отчаянно желала оказаться вновь в его руках, наблюдать, как такой вышколенный, такой холодный для всех дядя хрипло стонет, пока она руками гуляет по его коже.       - Я пришел, чтобы поздравить свою племянницу с помолвкой, - голос принца громкий, тяжёлый, не обещающий ничего хорошего тем, кто вздумает вновь грязно перешептываться за его спиной. – Мы одна семья, брат, - напоминает он Визерису. – Мы от крови дракона.       Король устало вздыхает. Видят боги, его младшему братцу не место здесь, но и для сцен время неподходящее. Довольно того, сколько слухов они с Рейнирой уже породили, не хватало еще, чтобы вместо помолвки его дочери слуги обсуждали, как она смотрит неотрывно на своего дядю, и как горят ее глаза и щеки.       - Принесите моему брату стул, - наконец говорит Визерис, взмахнув рукой. – Присоединяйся, брат. Я рад видеть тебя на празднике нашего дома.       Деймон коротко кивает, и Рейнире хочется закричать, когда она видит, что он направляется к ней.       - Лейнор, - еще один короткий кивок, когда ее дядя, ее любовник, как нарекли его при дворе, обращается к ее будущему мужу.       Лейнор безмятежен, и ей бы у него поучиться. Его не трогают слухи, а то, что ему рассказала Рейнира о порочном притяжении между ними в ту ночь, Лейнор не осудил и не счел недостойным. Он сам был недостоин перед глазами богов, предпочитая своей будущей жене компанию рыцаря Джоффри, поэтому не смел ни секунды порицать Рейниру. И она была благодарна ему за это, и за его руку на ее руке, и за то гордое спокойствие, с которым Лейнор приветствовал дядю.       - Рейнира.       Она готова клясться, что голосом, которым он к ней обращается, он говорил с ней в ту ночь. Хрипло, тихо, так, что под её кожей опять ползут мурашки.       Рейнира наконец смотрит ему в глаза, и видит, как в глубине их горит драконово пламя. Ее дядя, словно голодный зверь, окутывает ее взглядом, смотрит на свой подарок, который он годы назад возложил на ее грудь, прославляя ее связь с домом, драконами и с ним самим. - Красиво, - он добавляет комплимент на высоком валирийском, для ее ушей, для нее самой, и Рейнире хочется гореть от стыда за то, как приятно ей это слышать. Она чуть вздергивает голову, губы приоткрываются, и она кивает ему, сдержанно, спокойно. Она будущая королева, наследница Семи Королевств. Не пристало ей, рядом со своим женихом, вспыхивать как спичка от комплиментов мужчины, на чей рот она даже смотреть не может, не вспоминая, что он с ней делал.       - Дядя, - говорит она на всеобщем, специально, чтобы слышали все, чтобы раз и навсегда запомнили и замолчали, пока она не попросила у Деймона их языки. – Я рада, что ты здесь. Отпразднуй с нами, ведь твоя племянница скоро станет женой. И она поднимает сплетенные с Лейнором руки, демонстрируя Деймону и всему двору, что выбор ее не изменится, что бы там не говорили.       Деймон ухмыляется на мгновение, но потом на его лицо тенью ложится такая привычная гримаса высокомерия и скуки. Он кивает ей, и уходит к другому концу стола, где для принца уже поставили стул по приказу короля.       Рейнира заставляет себя не смотреть ему вслед, заставляет молчать, и дышать спокойно несмотря на то, что хочется вцепиться в его волосы, откинув голову назад, и заставить завершить начатое, потушить наконец этот пожар, который он разжег в ней тогда.       - Надеюсь, на нашей помолвке никто не умрет, - тихо посмеивается Лейнор, а затем приникает к ее уху, и шепчет так, чтобы никто не слышал. – Он глаз с тебя не сводит, Рейнира. Будь осторожна.       Рейнира дежурно улыбается ему. Конечно. Скоро она станет мужней женой, и ее дядя должен будет перестать пожирать ее глазами, улыбаться ей так, как никому и никогда. Скоро все это должно закончится, так и не начавшись. Она не должна давать поводов змеям при дворе продолжать порочить имя дочери короля.       По залу разносится музыка, и Рейнира едва заметно морщится. Танцы, ну, конечно. Лейнор вновь сжимает ее руку в ободряющем жесте, и Рейнира уже сбилась со счету в какой раз это за вечер.       - Не переживай. Ближайший час мы будем принимать подарки, которые лорды так жаждут преподнести будущей королеве и ее консорту, - он смеется, обнажая зубы и Рейнире становится легче от его искреннего веселья.       - Благодари их от нас обоих, - просит она, кожей ощущая как принц тяжело смотрит на нее. – Я собираюсь напиться.       И в подтверждении своих слов Рейнира в два глотка осушает свой кубок, подзывает слугу и оставляет кувшин около себя. Она готова поклясться, что дядя едва заметно качает головой, будто бы это не его находили пьяным вдрызг во всех уголках Королевской гавани. Она вздергивает нос и поджимает губы, налепив на лицо подобие его скучающе-презрительной маски, но, к несчастью, ее возраст и неопытность не позволяют скрыть от внимательных глаз румянец и лихорадочный блеск. И тогда Рейнира пьет. Пьет, благодарит, пьет снова. Вино, прямиком из Ланниспорта, чтоб ему сгореть в драконовом пламени, приятно горячит тело и позволяет ей наконец провалиться в поток тех мыслей, что она старательно берегла внутри себя.       В тот день, после их разговора в богороще, Рейнира чувствовала себя воодушевленной. Ей казалось, что дядя понимал ее, и внезапно она посмотрела на свой возможный брак совсем другими глазами. Они могли делать, что хотели, но вначале шел долг. Кто сказал, что, отдавая долг, ей обязательно быть несчастной?       Она смотрела в зеркало в своих покоях, скользя глазами по изменившемуся телу, вспоминая, как Деймон смотрел на нее под тенью чардрева, и пыталась понять, что он видел. Лихорадочный блеск в глазах, румянец на щеках. Ожерелье, подаренное им же, темная валирийская сталь на ее белой коже. Волосы, расплавленный металл, струятся по плечам. Округлая грудь легко вздымается, перетянутая корсажем.       Рейнира выглядывает из покоев, и обращается к своему гвардейцу.       - Сир Кристен, я могу задать вопрос?       Он смотрит на нее удивленно, красивый мужчина, победитель ее дяди на турнире несколько лет назад. Она дала ему свой знак внимания тогда, и приняла в королевскую гвардию позже.       - Конечно, Ваша светлость. Спрашивайте.       - Я красива, сир?       Гвардеец сглатывает, а затем старательно отводит глаза. Стесняется, или стыдится тех мыслей, что может вызвать эта молодая женщина в мужчине, ведь даже мысленно не хочет запятнать свой обет.       - Вы прекрасны, моя принцесса, - наконец тихо говорит он. – Я не встречал женщины, красивее вас.       Рейнира благодарна, в животе приятно разливается тепло, и ей кажется, нет, она уверена, что дядя думает также. Рейнира не знает, что кроме ее валирийской красоты, Деймон способен видеть гораздо большее. Ее кровь, дракона внутри нее, такого же, как и в нем самом.       - Спасибо, сир, - тихо говорит Рейнира, и отмечает про себя, каким тяжелым взглядом молодой рыцарь смотрит на ее рот.       Это было глупо, конечно, задавать этот вопрос стражу ее покоев, и Рейнира надеялась, что она не вселила в него чувств, на которые не смогла бы ответить. Но она не могла с собой ничего сделать, так сильно ей хотелось убедиться, что она может быть притягательной для мужчины.       А потом наступила та ночь. И Деймон вел ее за руку, по улицам Королевской гавани, позволяя рассматривать все вокруг, смеясь, делясь с ней своей флягой. Вкус свободы опьянял Рейниру, и она широко раскрытыми глазами смотрела на представления бродячих актеров, на товары, что ярморочные торговцы громко представляли всем вокруг, на факиров, и на шлюх, которые обнажали грудь или призывно качали бедрами, предлагая в противовес торговцам свой товар.       Деймон куда-то вел ее, ни на секунду не отпускал ее руку, шел уверенно и даже спешил. Рейнира семенила за ним, повязка на волосах ослабла и несколько серебряных прядей выбились из-под нее, упали на лицо. Дядя смеялся, и этот звук эхом расходился по каменной узкой улице, и Рейнира хотела вторить ему, опьяненная горькой выпивкой из его фляги и свободой, которую он так внезапно подарил ей.       Рейнира не понимала, куда он привел ее, пока дядя не отодвинул полог ткани, и не представил ее глазам совокупляющихся людей. Она чувствовала, как краска заливает ее щеки и грудь, но не могла оторвать глаз от ласкающих друг друга мужчин и женщин. Запах пота, душистых благовоний и чужого семени бил ей в нос, а в ушах стоял гул чужих стонов. В животе набухал узел, и девушка оглядывалась вокруг, находя все больше и больше картин чужого наслаждения, о котором она даже и подумать не могла.       - Куда ты привел меня, дядя? – она смело встретила его взгляд, всем видом давая понять, что он не смутит ее картинами чужого наслаждения. Деймон довольно улыбался, голос его был тих и порочен.       -Туда, где люди делают, что хотят.       И повел ее дальше, вглубь, сквозь людей, отдающихся наслаждению. Он сжимал ее руку с силой, и она шла за ним, покорно, не спуская глаз с мужчин и женщин, впитывая в себя незнакомые запахи и звуки. Ей казалось, что она будто бы глубоко нырнула, и шум в ушах смешивался с протяжными женскими стонами, со шлепками тел и просьбами продолжать.       Она не поняла, как они оказались вдвоем, в комнате, в полумраке. Деймон держал ее подле себя, руки на ее теле сжались крепче, и он склонился к ней. Стянул повязку с ее головы, позволив водопаду ее волос пролиться на ее спину и плечи.       Рейнира смотрела на него во все глаза, пока ее руки сами тянулись к его лицу. Очертить линию скул, провести пальцами по шее. Это были невинные прикосновения, особенно по сравнению с тем, что он дал ей увидеть, но как же горели ее пальцы, и как ныл тот узел внизу живота, и дыхание ее было шумным и влажным. Он отвел волосы с ее лица, вдохнул так сильно, будто бы ему не хватало воздуха. Большим пальцем обвел ее нижнюю губу, и Рейнира приоткрыла рот, инстинктивно, касаясь губами и языком его пальца.       - Трахаться это приятно, Рейнира, - голос тихий и хриплый доносится до ее ушей, и Рейнире тяжело даже вникнуть в смысл сказанных слов, настолько сильно внизу живота тянет от его интонаций. – Как для мужчины, так и для женщины.       Никогда она еще не видела его таким, как в ту мучительную минуту. Видела, как в его глазах разгорается пожар, видела, как он тянется к ней, смешивая ее дыхание со своим, а потом отстраняется, чувствовала его пальцы в своих волосах.       - Рейнира, - тихо позвал он, потянув ее волосы вниз, заставляя задрать голову, и замереть в сантиметрах от его губ. – Одно твое слово, и мы уйдем отсюда. Только скажи.       Рейниру било мелкой дрожью. Все оказалось еще больше, еще горячее, чем она думала. Чувствовать его руки, его запах крови и дракона, прикасаться самой, сгорать от невыносимого желания, чтобы он прикоснулся к ней.       - Дядя, - выдохнула она на высоком валирийском, и пробралась пальцам к его загривку, притягивая к себе, пропуская прядки серебра сквозь пальцы, почти касаясь его губ своими. Таким должен быть ее первый поцелуй? Она отогнала непрошенную мысль, прошлась кончиками пальцев по задней стороне его сильной шеи, с удовольствием отметив, что он потянулся к ее руке, точно Сиракс за порцией ласки. – Я хочу, - дрожащим голосом произнесла она, и Деймону было этого достаточно.       Когда он коснулся ее губ, Рейнире показалось, что они оплавились. Он ласкал ее рот своим языком и губами, покусывал и зализывал, потягивал нижнюю губу зубами, пока ее руки путались в его волосах, вжимались в его спину, пока ей нечем стало дышать, пока с ее губ не сорвался первый тихий стон.       Деймон отстранился. Взлохмаченный, с каплями пота на лбу и огнем в глазах, Рейнире он показался довольным зверем, настоящим драконом, достойным имени своего дома. Рейнира потянулась к нему, но он обрушился на нее первый, сжимая руками ее тело, оставляя красные следы от своих пальцев. Руки его проворно оказались под грубой рубашкой, пальцы скользили по коже, и Рейнира готова была поклясться, что он огнем жжет ее, и на коже останутся ожоги, там, где он сильнее всего ее держал. Она старалась как могла отвечать, но что она могла противопоставить опыту Порочного Принца, и позволяла его языку увлекать ее в эту игру, хотя на самом деле, чувствовала себе так, будто падает в пропасть.       Ее спина с силой встретилась со стеной, выбивая у нее из легких воздух, но Деймон даже вздохнуть ей не дал, вжимая ее тело в стену, так что лопатки больно упирались в камень. Пальцы его уже во всю ласкали ее ребра, рисуя на них странные, никому неизвестные узоры. Другой рукой он держал ее голову, запрокидывал, забирался в волосы. Рейнире хотелось хныкать, как сильно она хотела его больше, еще сильнее. Дракон в ней рвался, тело ее горело, с губ срывались стоны-всхлипы каждый раз, когда принц позволял себе оторваться от нее.       Когда очередное противостояние их ртов было прервано, Деймон отстранился. Он тяжело дышал, и глядел на нее глазами, в которых даже радужки не было видно, настолько расширились его зрачки.       Рейнира тянула к нему руки. К его лицу, к его губам. Хотела дотронуться, провести по шее, оттянуть губу, держать за подбородок. Принц не мешал ей, лишь улыбался ее действиям, и прикрывал глаза, будто бы наслаждаясь. Руки его уверенно расшнуровали рубашку, и ее полы разошлись, открывая его взору белоснежную кожу принцессы, мягкую округлость груди и темные, острые соски. Девушка сдержала свой порыв прикрыться, и предстала перед ним, гордо вскинув голову. Вот только для гордости места тут не осталось, ведь они оба, словно после тяжелой битвы дышали шумно и тянулись друг к другу, как дракон тянется к огню.       - Моя королева, - сказал он, наклоняясь к ней, и оставляя на ее шее отметины своих губ и зубов. – Теперь ты понимаешь? Мы можем делать, что хочется. И трахать, кого хочется.       Рейнире было слишком горячо, чтобы обратить внимание на его странное обращение, а от его слов на валирийском, сказанных куда-то в ее шею, у нее перехватило дыхание.       Он ласкал языком ее шею, кусал и облизывал ее кожу, и у Рейниры подкашивались ноги. Она была рада, тому, что дядя вжимал ее в стену, будто бы удерживая своими бедрами, давая ей понять, почувствовать, как он хочет ее. Одна его рука гладила ее впалый живот, и он сокращался от каждого его движения ниже, а пальцы второй руки гладили ее рот, иногда чуть проникая внутрь, давая ей попробовать вкус.       Ох, с каким упоением она целовала его пальцы, и как ей было стыдно и жарко, когда они проникали в глубину ее рта. Губы его уже давно были на ее сосках, посылая вниз живота молнии, от которых Рейнире хотелось выгнуться, чтобы ее бедра крепче прижались к его, чтобы она могла потереться, пододвинуться, сделать что-то, чтобы чуть облегчить это состояние.       - Я трахаю тебя пальцами в рот, принцесса, - голос Деймона дрожал, осип, но он сказал ей это, не выпуская своих пальцев из ее рта, продолжая двигать ими туда-сюда, заставляя ее рот наполняться слюной. – И тебе это нравится.       Она застонала, гулко и протяжно, вбирая его пальцы сильнее, лаская их языком, заставляя его дыхание учащаться. О, как ей нравился ее принц сейчас, без своей обычной нахальной ухмылки, тяжело дышащий, с готовностью запрокидывая голову, давая ее рукам бродить по его шее, ее пальцам забираться под ткань рубашки, царапать спину кромкой ее ногтей.       Рейнира отвела от своего лица его руку и потянулась поцелуем к его коже, к пульсирующей жилке на шее. Прикусила, облизала. Языком прочертила дорожку к уху, а затем вернулась к лицу, покрывая влажными поцелуями острую линию челюсти. Она и подумать не могла, что ее язык и ее губы могут срывать с губ дяди жадные вздохи, не знала, что когда прикусит нижнюю губу, он зашипит, точно драконий детеныш, и до боли сожмет ее грудь в своих ладонях, потягивая вставшие соски, заставляя ее охнуть. Она облизала его кадык, спустилась вниз, оставила след из укусов-поцелуях до выпирающих ключиц, а затем отстранилась, и потянула его рубашку вверх. Деймон с готовностью сорвал ее с себя, а затем спустил уже раскрытую рубаху и с ее плеч. И когда она снова потянулась к нему за поцелуем, резко развернул, вжимая ее лицом и грудью в стену.       Камни были холодны и царапали набухшие соски, пока сзади дядя вжимался в нее, и ее голая спина опалялась прикосновениями его груди. Он целовал ее плечи и спину, прикусывал кожу в том месте, где начинались волосы, горячо дышал ей на ухо, а Рейнира отчаянно скользила пальцами по стене, пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы не пропасть.       Руками он сжимал ее бедра, тянул к себе, давая ей ощутить, как горячо он хотел ее, каким твердым он был, как она была желанна для него.       Его рука скользнула между ее ног, оглаживая, а затем он снова резко развернул ее к себе.       Рейнира задыхалась. Она пальцами тянулась к его груди и животу, обводила шрамы, ужасные напоминания, как часто он мог погибнуть от своей безрассудной смелости или наглости. Гладила и царапала напряженный живот, пальцами пытаясь проникнуть под кромку штанов, затаив дыхание наблюдала, как он откидывает голову назад, как приоткрытые губы двигаются, словно он шепчет ее имя.       - Рейнира, Рейнира, Рейнира.       Она коснулась выпуклости в его паху, положила ладонь на горячий вставший член, и сжала через ткань, заставив его с полустоном выпустить воздух изо рта. Осмелела, и хотела потрогать еще, но он снова притянул ее к себе, целуя, кусая, не оставляя им никаких шансов.       Руки его спустили ее бриджи пажа, и он пальцами водил между ее ног, собирая капли ее влаги, а потом облизывал их, и давал облизать ей, чтобы она, почувствовав свой терпкий женский запах и вкус.       Рейнира стонала, когда его пальцы, касались особо чувствительно точки, поглаживали, надавливали с напором, потирая круговыми движениями. Она цеплялась за его плечи, тонула в ощущениях, кусала губы до крови, и оставляла на нем свои поцелуи, когда Деймон прислонялся к ней, чтобы приласкать ее рот.       Напряжение между ее ног казалось достигло апогея. Она не контролировала хаотичное движение своих бедер, которые рвались навстречу его руке, хотели вобрать в себя как можно больше его ласки. Его пальцы ни на секунду не останавливались, он все знал, все умел, и ей было хорошо, как никогда. Жар поглощал ее, словно она шагнула в драконье пламя, глаза подкатывались, с губ срывалось все больше стонов.       Когда она задрожала, не в силах себя контролировать, и ее тело наконец то пронзила вспышка удовольствия, Рейнира вскрикнула, попыталась отстраниться, но Деймон держал ее подле себя, а его умелые пальцы продлевали ее первое наслаждение, пока он целовал ее, вылизывал ее рот, ловя каждый ее вздох-стон.       - Деймон, я люблю тебя.       Ее слова едва ли были тем, к чему она была готова. Она держалась за него, трепетала в его руках, ноги едва ли не подкашивались, и все ее тело представляло из себя оголенный нерв.       Он отвел руку от ее бедер, и посмотрел ей в глаза так серьезно, что ей стало неловко. Она хотела бы отвести взгляд, но его длинные пальцы, которые минуту назад были там, и делали эти вещи, от которых Рейнире хотелось смеяться и плакать, крепко взяли ее за подбородок и потянули наверх.       - Посмотри на меня, - сказал, нет приказал дядя, буравя ее взглядом. Рейнира подняла голову, и смело встретила его взгляд. Их глаза были так похожи, цвет их глаз говорил о наследии Валирии, а огонь в них – о связи с драконами. – Повтори.       - Я люблю тебя, - Рейнира удивилась, как это просто. Конечно, она любит его. Он знает ее, единственный понимает ее. Она всегда скучает по дяде, ждет его, любит беседовать с ним и слушать его. А то, как ее тело реагировала в последние несколько лет на него, только подтверждало ее уверенность в своем чувстве.       Она подняла руки, прислонила ладони к его лицу. Потянулась, срывая с его губ поцелуй, да вот только Деймон отодвинулся, не дав ей больше. Рейнира упрямо прижалась к нему, поднялась на носки, лаская его шею губами, вбирая его аромат и радуясь, тому, как он чувствителен к ее прикосновениям. Вот он наконец опускает лицо, и она снова встречается с ним губами, и он терзает ее, прикусывает, не отпускает, вжимает в стену с силой, словно она сейчас убежит.       Ей слышится его тихий рык между поцелуями, но ей все равно, она отдается ему сполна, позволяет себе гореть в этом пламени, пока ее руки бездумно исследуют его кожу, запоминая наощупь выпуклости множества шрамов.       Когда ее рука снова ложится на его пах, он снова отстраняется, и глядит на нее мрачно, исподлобья. Рейнира гладит, сжимает, не позволяя ему восстановить дыхание. Тянется к его губам снова и снова, но он не приближается, держит ее за плечи, удерживая от себя на расстоянии. И пусть это расстояние смешно, но ей, после того как она вжималась в него всем своим телом, это кажется ужасно далеким, и ей нужно быть ближе, жизненно необходимо прижаться к нему снова, коснуться обжигающе-горячей кожи.       Внезапно Деймон отстраняет ее от себя, глядит на нее с полными ярости глазами, а когда она тянется к нему за поцелуем, резко бьет в стену за ее спиной и быстро уходит.       - Деймон? – растеряно зовет Рейнира, поспешно одеваясь. – Деймон?! – настойчивее, громче, но ответа нет.       Ушел. Бросил ее одну в борделе. Не захотел? Или ее слова о любви все испортили. О боги, как она могла. Зачем вообще пошла с ним, ясно же, что ничего хорошего ее не ждало. Теперь ей предстояло вернуться в замок незамеченной, и надеяться, что никто не видел, с каким упоением она готова была отдаться своему любимому дядюшке. Слезы жгли ее глаза, невыплаканные, так и не пролитые. Она – дракон, и не позволит себе плакать из-за мужчины. Но даже у драконов есть сердце, и сегодня дядя расколол его на тысячу кусочков.       Ее вырывает из мыслей негромкий голос жениха. Лейнор тянет ее за руку, и непонимающе смотрит.       - Идем же. Мы должны танцевать первый танец.       Рейнира неловко встает. Конечно, как она могла забыть. Первый танец жениха и невесты, после которого все гости смогут присоединиться к ним в пляске.       Они выходят на середину зала, и Рейнира отчаянно держит на лице счастливую улыбку. Никто не посмеет сказать, что она недовольна своей помолвкой. Лейнор для нее лучший вариант, и хотя бы ради него она улыбается, обводя взглядами всех собравшихся. Сердце ее пропускает удар, когда она видит кривую ухмылку Деймона.       «Это ты должен танцевать со мной», - капризно думает она, полыхая внутри от обиды и горечи, и посылает ему самую свою ядовитую улыбку, на которую она способна.       Лейнор грациозно ведет их танец, и Рейнира не знает, в какой раз ей хочется рассыпаться в благодарностях. Конечно, она умеет танцевать, ведь она дочь короля, и провела при дворе всю свою жизнь, но сейчас собственное тело кажется ей неуклюжим и деревянным, будто бы отказывается продолжать весь этот помолвочный фарс.       - Ты уверена, что твой дядя не снесет мне голову? – Лейнор весело шепчет ей на ухо, и Рейнире хочется умолять, чтобы он сменил тему. Но внезапно голос его становится серьезным. – Рейнира, он просил твоей руки у короля. Только скажи, и мы расторгнем помолвку. С отцом я все улажу.       Рейнира с недоверием вглядывается в глаза будущего мужа, но не видит в них ни намека на ложь.       - Откуда ты.., - голос подводит ее, и ей приходится глубоко вздохнуть. – Откуда ты знаешь, что он просил?       - Рейнира, это знают почти все. Странно, что до тебя это не доходило.       Рейнира зло ухмыляется. Ну неужели? Наверняка, Алисента и отец постарались, дабы у нее и мыслей не было сбежать и сорвать такой долгожданный свой брак.       - Я не могу, Лейнор, - она мягко улыбается, но в ее голосе слышится обреченность и обида. – Я не могу так поступить. И он бросил меня тогда.       Ей не хочется быть жалкой, но трудный разговор о делах сердечных состоялся между ними еще луну назад, и Лейнор был единственным, кто готов был ее выслушать и понять. Ей молиться нужно на своего жениха, да только от всей этой свадебной ерунды к горлу подкатывает.       Лейнор понимающе улыбается, продолжает вести ее в танце, делая это как истинный наследник Дрифтмарка, как будущий лорд, с грацией и галантностью.       Кто-то подходит к ней, с просьбой ее украсть на один танец, а потом снова и снова. Лорды и леди уже заполнили зал, сходясь и расходясь, музыканты меняют мотивы один за другим, и Рейнира видит, как радостно улыбается Визерис.       «Отдал меня за корабли и светлые волосы», - злобно мелькает у нее в голове, и мужчина, что танцует с ней чуть отшатывается, замечая ее свирепое лицо.       Деймон возникает рядом совершенно неожиданно, и Рейнира готова поклясться, что еще минуту назад видела его за столом. Ее спутник по танцу незамедлительно отступает в сторону, словно у дяди было право вот так отгонять от нее мужчин. Впрочем, Рейнира не может однозначно сказать, что ей это неприятно.       Дядя за руку ведет ее вглубь танцующих, и Рейнира покорно идет за ним, злясь на саму себя, что не может встать на месте и устроить ему скандал.       - Что ты тут забыл? – рычит ему в спину она, и Деймон наконец останавливается. Протягивает ей руку в приглашении, и она принимает, и позволяет ему вести этот танец, старательно не замечая его рук на своей талии, и не признаваясь себе, что ей хочется придвинуться настолько близко, чтобы всех придворных дам схватил удар.       - Я же сказал, пришел поздравить племянницу, - слова он растягивает лениво, но взгляд его острый, и спускается от ее глаз к губам, а затем чуть ниже, на свой старый подарок.       - Ну спасибо, - саркастически отвечает девушка. – Поздравил. А теперь можешь пожелать мне счастья и убираться.       Рейнире хочется ему глаза выцарапать, когда она слышит перелив его тихого смеха. Ей хочется зубами вцепиться в его улыбку, чтобы никогда он больше не смеялся над ней. По его вине ее так поспешно выдают замуж, а он еще и смеется над ней.       - Я желаю тебе счастья, - искренне говорит он ей, и глаза его улыбаются. Она насуплено молчит, но чувствует благодарность, что он увел ее вглубь толпы, давая им несколько минут наедине. Они уже не танцуют, а покачиваются в такт музыке, и в его руках ей тепло и уютно, слово и не было ее боли, словно не она чувствовала себе брошенной и одинокой.       - Ты правда этого хочешь? – переход на язык их предков, их язык, делает разговор интимным и недоступным для других, если среди знати найдутся желающие погреть уши.       - Когда тебя начали волновать мои желания? – ядовито цедит Рейнира и улыбается, чувствуя, как хватка на ее теле становится крепче.       - Я всегда стремился угодить своей принцессе, - в тон ей отвечает дядя, и Рейнира чуть задыхается, видя, как в глубине его глаз полыхают огоньки.       Расстояние между ними сокращается, но со стороны это все еще танец родственников, не выходящий за рамки приличия. Впрочем, Деймон поступил очень умно, уводя ее в толпу, где им легко было раствориться среди танцующих.       - Лейнор будет отличным мужем, - заученная фраза, сколько раз за вечер она это сказала. Рейнира не сомневается, что это правда, исключая пару моментов. Вот только каким бы отличным мужем наследник Дрифтмарка не был, это был не тот муж, которого ей хотелось.       - Он хороший человек, - Деймон соглашается с ней, но руки на ее талии сжимаются еще сильнее, и она запоздало думает, что он опять оставит на ней синяки. – Он отличный воин. Ты умрешь от скуки.       Вот так просто. Словно вся его жизнь – бесконечная погоня за весельем, без долга, без пресловутой ответственности. Рейнире до слез обидно, но дракон внутри нее шипит и скалится. Она не позволит себя обижать больше, только не ему.       - Кто-то однажды сказал, что брак — это лишь политический союз, - по количеству яда в голосе Рейнира уже давно переплюнула королеву, но Деймон в ответ на ее слова лишь ласково улыбается, и чуть наклоняется, сокращая расстояние между ними до пристойного на грани приличий.        - Мой недавно закончился, - шепчет он доверительно, и Рейнира прожигает в нем дыру, сверля недоверчивым взглядом. Почему ей никто не сказал? Почему ей черт возьми никто ничего не рассказывает.       Но это все неважно. Вот он здесь, причина дыры в ее сердце. Улыбается, держит ее в своих руках, говорит с ней на валирийском, словно доверяя самые сокровенные тайны. Ни сожаления, ни извинений.       Рейнира внезапно колко ухмыляется и теперь сама приближается к его лицу. От резкого сокращения расстояния дядя чуть опешил, и она чувствует на лице его теплое дыхание, и с каким-то болезненным удовольствие видит, как он смотрит на ее губы.       - Ну так возьми меня, - слава богам, что валирийский в Вестеросе не в почете. Фраза прямая, не оставляет под собой никакого контекста, и Рейнире радостно смотреть, как зрачки его расширяются, осознавая, что именно она говорит. – Ты ведь вооружен, не так ли? Прорвись через королевскую гвардию, забери меня на Драконий камень и сделай своей женой, - последние слова она выдыхает в его губы, шепчет со злым удовлетворением, бьет по самым закоулкам его души.       О, как ей радостно видеть, что с его лица наконец-то спадает это выражение беспечности и хладнокровия. Глаза мужчины темнеют, рот чуть открывается, и Рейнира ликует. Он сделал ей больно, пришла ее пора. Она смотрит на него бесстрашно, все еще оставаясь так близко от его лица, что уже неприлично, да вот беда, ей плевать. Ей слишком нравится смотреть, как в ее дяде оживает дракон, слишком нравится дразнить его, чтобы ее волновали окружающие.       Его рука резко оказывается на ее лице, и в этом нет ни капли ласки. Пальцы больно сжимают подбородок, но Рейнира даже не пытается отстраниться. Боль от его прикосновений ничто, по сравнению с бешеным стуком ее сердца. Она выдерживает его взгляд, насмешливо изогнув губы, хочет ударить прямо в сердце, туда, где она бьется под кожей, испещренной десятками шрамов.       Ей кажется, что еще секунда, и он обрушится на ее губы, и хочется закрыть глаза в сладком предвкушении.       Вместо этого его рука перемещается на ее шею, и пальцами он сдавливает ей горло ровно настолько, чтобы у нее перехватило дыхание. Болезненность его прикосновения где-то на грани ее сознания, и она знает, что он не навредит ей, а быть источником его гнева так приятно.       - Не зли меня, мой дракон. Хочешь, чтобы я развязал войну ради тебя?       Его голос рычащий и хриплый, и Рейнира едва ли не скулит от радости, что она еще может заставить его лишиться самообладания.       Она не в силах оторвать от ее губ взгляд, видит их приоткрытый хищный изгиб, и его тяжелое дыхание оседает на ее лице.       - Ты просто трус, - ее шепот резко контрастирует со злыми словами. Конечно, трусом его можно было бы назвать с большой натяжкой, ведь все Семь Королевств знали, кто принес королю костяную корону, кто был предводителем войны.       Но ей радостно от своих колких ударов, она наслаждается яростью в его глазах, и усиливающейся хваткой на своей шее.       - Ты слишком труслив, чтобы взять меня. Если бы ты хотел, то сделал бы и без разрешения короля.       На его лице вспышка непонимания.       - Откуда ты знаешь? Убирает руку с ее горла, напоследок ласкающе проведя кончиками пальцев по коже, и Рейнира проклинает себя за мурашки, которые маршируют по плечам и груди.                   Вовлекает ее в танец, ведь им нельзя привлекать внимание, а поза, в которой они застыли минуту назад, никак не выглядит безопасной.       - Какая разница? – она устало вздыхает. Ей пора назад, к отцу и жениху. Принимать поздравления, танцевать с лордами, улыбаться и стараться не стошнить, и пореже закатывать глаза.       - Рейнира, я хотел, - он шепчет, и шепот этот мягкий, почти раскаивающийся. Опаляет ее ухо, заставляет млеть и прижаться на секунду чуть ближе. – И сейчас хочу. Хочу взять тебя, по традициям наших предков, перед нашими богами, хочу сделать тебя своей, клянусь.       - Тогда почему ты бросил меня?       Не может сдержать обиды в голосе. Вкладывает всю горечь и боль, смотрит в глаза, пытаясь испепелить.       Деймон мягко улыбается, и в его улыбке нет сожаления.       - Рейнира, - он снова шепчет, и ее передергивает от воспоминаний, как он повторял ее имя тогда. – Разве я мог взять тебя там, мой дракон? После того, как ты открыла мне свои чувства? Ты достойна лучшего, и признаюсь, я был крайне зол на себя, потому что в этот раз мне пришлось думать головой, а не членом. Решение уйти далось мне очень нелегко.       Ну вот и все. Стоило ему сказать несколько слов, как рана в груди словно заросла, а удушающие чувство обиды отступило.       Ей хочется взмолиться, чтобы он увез ее, сделал своей, и никогда больше не отпускал. Но гордость берет свое и она вздергивает нос, капризно кривит губы, в ожидании его дальнейших действий.       - Ты стала бы моей женой?       Вопрос обезоруживающий, и несмотря на то, что ей хочется без раздумий согласиться, Рейнира молчит, словно примеряя на себя эту роль.       - Лишилась бы права на трон? Уверен, Визерис в ярости отверг бы и тебя как наследницу. Признал бы наследником щенка Хайтауэра.       Признаться, о таком Рейнира даже не думала, и ярость внезапно поднимается в ней при мысли о ребенке Алисенты на троне ее предков. Но когда она поднимает глаза, и встречается взглядом с Деймоном, видит его мягкую улыбку и до жжения в кончиках пальцев хочет запустить руку в его светлые волосы, ответ рождается сам собой.       - Да, стала бы.       Вот так просто. Также как признаться в любви. Отринуть свое право первородства из-за желания разделить внутреннее пламя с тем, кто готов разжигать его еще сильнее.       Улыбка на лице дяди становится шире, но глаза всматриваются в нее внимательно, словно ища подвох. Подвоха он видимо не находит, и крепко взяв ее за руку уходит в сторону коридоров.       - Куда мы идем?       Она спешит за ним, снова семенит, стараясь не отставать, и ей опять хочется смеяться от того, как свободна она становится, когда он рядом. Стражники расступаются, давая ей выйти из зала, и Рейнира приятно удивлена, ведь она боялась, что им придется проливать кровь       - Деймон, куда ты ведешь меня?       Он оборачивается, прижимается лбом к ее лбу и счастливо улыбается.       - Караскес ждет у стен замка. Он отвезет нас на Драконий камень, где я сделаю тебя своей женой.       Рейнира ошеломленно смеется, ведь она и подумать не помогла, что он пришел не ради того, чтобы издеваться над ней, ковыряя рану в ее груди. Он спланировал это, думал об этом, поэтому и дракона держал по близости. Счастье обуревает девушку, и она прижимается к его губам, вкладывая в свой поцелуй всю свою радость и благодарность.       - Идем же, принцесса, - отстраняется Деймон, но улыбка на его лице теплая, и ей кажется, что со смерти матери никто так тепло ей не улыбался. - До рассвета я намерен сделать тебя своей женой, и в этот раз я собираюсь консумировать свой брак в первую же ночь.       Рейнире сложно вспомнить, чувствовала ли она себя хоть раз счастливее.