Без меня меня женили

— Дана, черт возьми! Подожди меня! Разномастные прохожие оборачиваются на источник шума. Некоторые шепчутся, хихикая и глядя в ее сторону, но Мэй откровенно плевать, что они там думают в своих пустых головах. Она злится. О, как она злится! Ее застранка-сестра первая взяла себе стакан колы в ближайшем МакДональдсе и, пока сама Мэй дожидалась своего клубничного милк-шейка, вышла из заведения и пошла в неизвестном направлении. Не то чтобы прям неизвестном, ведь они заранее договорились, куда пойдут дальше, но все же! Они впервые в этом городе, и все вокруг незнакомо. Девушки еле уговорили мать отпустить их на несколько дней в другой конец страны, чтобы посмотреть местные красоты, погулять и, в целом, ощутить вкус взрослой самостоятельной жизни. Наконец-то у них получилось впервые за долгие годы — да что там, впервые за всю жизнь — оторваться от своих надзирателей в лице родителей. Конечно, не обходится без постоянных звонков, но пришлось пойти на какой-то компромисс. Это лучшее из того, что было предложено мамой. И теперь Мэй догоняет свою младшую сестру по улице, полной людей, стараясь никого не задеть. Она никогда не любила бег, тем более в куртке, хоть и легкой. Поэтому просто идет быстрым шагом, ловко маневрируя среди прохожих. Как-то уже не до любования красивыми, ярко украшенными зданиями, когда на лбу выступает легкая испарина, несмотря на конец сентября, а ноги гудят, как после целого дня активного марафона по городу. Проходили. Знаем. Мэй замечает недалеко впереди ярко-желтую куртку сестры. Среди однообразных серых, синих, черных, белых и разных оттенков коричневого, легко заметить это выразительное пятно, которое совсем не вписывается в этот скудно-бедный колорит. Будто художник, закончив картину, заметил ее мрачность и меланхолию и решил разбавить ее чем-то веселеньким, просто поставив яркую кляксу. Мэй откидывает эти мысли. Сейчас не время впадать в размышления и фантазии. Девушка выжимает из себя последние силы, чтобы догнать сестру. Та остановилась возле какой-то кафешки со стаканчиком колы в руках и насмешливо наблюдает за потугами Мэй. Все в их семье знают, как Мэй ненавидит спорт и все, что с ним связано. Это не сильно мешает ей в жизни. Мэй добегает до Даны со стаканчиком милк-шейка в руках и сгибается пополам, пытаясь отдышаться. Младшая легонько похлопывает сестру по плечу, будто бы успокаивая, и слегка ухмыляется. Проказница. Мэй хлопает Дану по руке, выпрямляется, все еще тяжело дыша, и смотрит обиженно на сестру. Та все так же ухмыляется, убирая руку в карман и отпивая немного колы. Мэй такая забавная, когда злится. Вся раскрасневшаяся, с блестящими глазами и слегка поджатыми полноватыми губами. Ее можно было бы назвать даже милой, если бы не… — Какого хера, Дана?! Совсем ебанулась? Мы же, блять, договорились вместе выйти из Мака! … это. Да… Мэй нельзя открывать рот, иначе она становится невыносимой. Только редкие проблески адекватности выдают в ней воспитанного в нормальной семье, образованного человека. — Я не хотела тебя ждать. Зачем ты вообще заказала холодный милк-шейк? Сейчас не лето, между прочим. Простудишь горло, и мама нас больше не пустит одних на край света, — причитает Дана. — А я еще и виновата буду, что не уследила за твоей беспечной задницей. Да, несмотря на то, что в нормальных семьях старшие присматривают за младшими, с Даной и Мэй получилось наоборот. Хоть разница в возрасте у них и небольшая, но Мэй часто ведет себя как безрассудная упрямая младшая дочь. Поэтому родители посчитали правильным оставить более рассудительную и уравновешенную Дану следить, чтобы старшая не вляпалась в очередные проблемы. — Захотела — и заказала. Какая разница, лето сейчас или зима? Вероятность того, что от газированной колы у меня заболит горло больше, чем от холодного молочного коктейля. Так что отстань и не читай мне гребанные морали. После чего показательно, смотря Дане в глаза, отпивает немного своего милк-шейка, посасывая пластмассовую ярко-зеленую трубочку. Дана только качает головой и отворачивается. Что уж поделать? Контролировать Мэй невозможно. Некоторое время девушки молча стоят возле кафе, пьют свои напитки и наблюдают за проходящими мимо людьми. Мэй уже остыла, так что оживленная улица и яркое слепящее солнце ее уже не раздражают. Она потягивает свой молочный коктейль и довольно щурится, как кот, дорвавшийся до сметаны. Внезапно расслабленное удовлетворенное состояние Мэй прерывают, грубо дернул рукав куртки. Мэй вскидывается, готовая облить нарушителя покоя матом, и уже открывает рот, поворачиваясь лицом к сестре, но та молча указывает кивком головы в сторону входа в кафе. Мэй удивляется. Дана ведет себя странно: нетерпеливая, вся какая-то взбудораженная, с блестящими широко открытыми глазами… Она продолжает дергать сестру за рукав, неотрывно смотря в сторону дверей. — Какого хрена, Дана? Младшая раздраженно шикает на сестру и шепчет: — Глянь туда… Мэй закатывает глаза и переводит взгляд туда, куда указывает Дана. И тут же застывает. Четыре…нет. Пять огромных танка выходят из кафе, останавливаясь недалеко от сестёр и о чём-то тихо переговариваясь. Нихрена себе… Высокие, накаченные… Они излучают мощь, силу и уверенность в себе. А форма военных и пояса с кобурой внушают трепет и некоторое восхищение. И каждый в черных солнцезащитных очках. Как гребанные агенты. — Блять, я чуть не описалась от ахуя, — внезапно раздается от Мэй. Она держит в руке стаканчик с молочным коктейлем и смотрит на военных с восхищением и некоторым волнением. Дана толкает сестру локтем в бок, но от слабого тычка девушки, сосредоточенной на военных, не особо ощущается боль. Мэй молчит, понимая, что здесь никто не понимает, что она сказала, кроме сестры. Они все время общаются между собой на родном языке. Так что ей ни капли не стыдно за такое грубое проявление эмоций. Да и вообще, какая вероятность того, что кто-то здесь знает их язык? И тут Мэй неожиданно ловит на себе внимательный взгляд одного из мужчин. Он не улыбается и смотрит так, будто размышляет, где лучше всего спрятать труп, чтобы никто не нашёл. Этот мужчина выглядит самым опасным среди всех. И большой четкий шрам, пересекающий левую щеку, ни капли не смягчает, а только подчеркивает образ эдакого сурового вояки. При этом, он выделяется среди своих друзей какой-то харизмой, властностью и решительностью в позе. То, как стоят вокруг него сослуживцы, явно указывает, что он — лидер. Скорее всего, он их командир. Врожденные лидерские качества не пропьёшь. Мэй смотрит на него в ответ и не понимает ничего. С чего это такой человек, как этот командир, вдруг снизошел до того, чтобы обратить внимание на такую, как она. Нет, Мэй никогда не имела низкой самооценки и прекрасно знала, чем могла бы привлечь внимание мужчин. Но она и именно этот человек — разного поля ягоды. Внезапно ее словно окатило холодной водой и, несмотря на палящее солнце, мурашки побежали по спине. Мэй расширенными глазами замечает в темных, глубоких глазах мужчины понимание. Он слегка, едва заметно, приподнимает уголки губ, щурится, но понимающий взгляд не отводит. Блять, у него суперслух?! — Он что, понял, что я сейчас сказала? Мэй спрашивает ошарашенным голосом непонятно кого, то ли сестру, стоящую рядом, то ли этого странного командира. При этом, она все так же не отрывает глаз от мужчины. Дана смотрит на нее удивленно, но Мэй только резко вдыхает через нос, когда видит, что мужчина приподнял брови, затем снова сощурился. Будто он… Ох… Будто он подтвердил слова Мэй! — Ну, блять… Мэй чувствует всем своим нутром, как краснеет. Но не сдается, нет. Сдаются слабаки, а она не слабая. Первым обрывает эти своеобразные гляделки сам мужчина. Быстро бросая что-то своим сослуживцам, этот непонятный командир делает то, чего Мэй ну никак не ожидала. Он идет к ним! Смотря прямо ей в глаза, решительно и твердо. Шагает, будто отправляется в бой! Чертовы военные со своими чертовыми привычками! Дана, предательница, чуть отходит в сторону от сестры, замечая несущийся на них танк, иначе и не назовешь, и занимает выжидательную позицию. Друзья мужчины смотрят вслед своему командиру и недоумевают, отчего их строгий и всегда собранный лидер ведет себя так странно. Мужчина подходит и становится прямо перед Мэй, держа небольшое расстояние между ними. Он хитро щурится, смотря на Мэй, затем слегка улыбается, что выглядит довольно необычно на суровом лице, и говорит глубоким, низким, чуть хриплым, голосом: — Я и слышу, и понимаю тебя. Мэй стоит, подняв голову. Господи, он выше нее больше, чем на целую голову… Мэй чувствует гребанные пресловутые бабочки в животе, горящее лицо и немного трясущиеся руки. Однако, не сдвигается ни на шаг, упрямо смотря в карие, почти что черные, выразительные глаза. Черт какой-то. Ни дать, ни взять. Хотя с первой частью можно было бы поспорить… — Извиняться не буду, — с вызовом отвечает девушка, сжимая кулаки, готовая отстаивать свое право на свободное выражение мнения. Мужчина молчит. Только усмехается довольно. Они смотрят друг на друга, не желая уступать в зрительном поединке. Мэй поджимает ярко-розовые из-за холодного коктейля губы и хмурит брови, ожидая следующего шага от мужчины. А тот, будто на нервы действует, только стоит, не двигаясь ни на шаг, и о чем-то размышляет. Мэй так и видит крутящиеся шестеренки в его голове. Спустя, казалось бы, вечность странный командир, наконец, уверенно кивает чему-то. Видимо, принял какое-то решение. Мэй напрягается еще больше, готовясь ко всевозможным сценариям, но то, что выдал этот человек, не было ни в одном из них. — Будешь моей женой? На секунду кажется, что это какая-то неудачная шутка, месть в отместку, так сказать. Хотя не очень понятно за что. Но решительный, уверенный вид мужчины говорит о серьезности его слов. Такие как он слов на ветер бросать не будут. Однозначно. Тем непонятнее становится эта ситуация. Мэй, кажется, перестает дышать в этот момент. Кровь в висках стучит так громко и оглушительно, и ей кажется, что это просто слуховая галлюцинация. Какой-то сюрреализм, не иначе. — Что за… — Это все, что девушка может сейчас выдавить сквозь шум в ушах. — Я серьезен. Видимо, этот командир танк не только внешне… Дана отходит от шока быстрее тормознутой старшей сестры. Она достает телефон из кармана, быстро строчит что-то и говорит, прерывая молчание: — Порадую маму. Наконец-то у нее будет зять. — Затем обращается к мужчине: — Ты хоть имя свое скажи. — Ксавьер. — Супер. Мою сестру зовут Мэй. Кстати, Мэй, — и смотрит теперь на старшую, — мама сейчас начнет тебя штурмовать вопросами. Готовься. Ксавьер теперь искренне улыбается, понимая, что согласие девушки не за горами, и уже теплым и мягким взглядом смотрит на будущую жену. А Мэй стоит и смотрит растерянно на мужчину, все еще не понимая, что только что произошло. — Пиздец… Без меня меня женили… Точнее выдали замуж…