saxum sacrum. (священный рок)

холодно, больно и горло жжёт. нехотя пришлось открыть глаза и взор устремился на белый потолок, хотя виделось пока смутно и цвета казались убийственно яркими. сознание приходило в работу и злость начала сверлить дыру в груди. сердечная мышца забилась сильнее прежнего, хотя врач сказал бы : избегайте волнения, у вас слабое сердце. за что? немой вопрос остался без ответа. почему, если Господь есть, за что он так жесток со мной? по щеке скатилась предательская слеза: вторая, третья. Николас также смотрел в потолок и негодовал. он был зол, печален и обречен жить даже когда этого совершенно не хочется. некогда Он ему сказал. –живи, <…>, береги себя. эти слова мужчине теперь ненавистны. прошло два десятка лет, а память усерднее раскапывает старые воспоминания, заставляя захлебываться в горьких слезах жгучей обиды на себя и на его спасителя. вспомни солнце, вот и лучик –в палату вошел вчерашний юноша. мужчина не сводил глаз с потолка и не шевелился–лишь слезинки скатывались по впалым щекам. Николас не хотел злиться на юношу, поэтому избегал смотреть куда либо, кроме потолка, хотя и на эту белую плитку он был зол и злость съедала его изнутри. красноволосый незнакомец застыл в замешательстве. он хотел было возликовать : слава Богу ты остался жить, ещё чуть-чуть и ты бы... –оставь меня одного. –слушай, ты должен радоваться, что... Николас обреченно выдохнул воздух из лёгких. юноша остался посреди палаты. –я.. я позову доктора, скажу, что ты очнулся. пастор молчал. вчера он чувствовал окрыляющую свободу, а сегодня снова здесь и снова больно. врач вошёл с порцией бульона в сопровождении все того же юнца. Николас не взглянул ни на кого из них и терпеливо ждал, пока ему вынимали капельницу. –дорогой Николас, вам нужно поесть. если вы еще не готовы говорить о причине вашего поступка, то мы подождем.. знаете , если бы не господин Ричард, вы бы вряд ли сидели здесь. –доктор старался приветливо улыбаться. "если бы не господин Ричард.. " мысленно повторил мужчина и молча принялся за еду. –как вы себя чувствуете? –все в порядке, я здоров. –но вы.. пастор снова вздохнул. - вчера произошел несчастный случай. – он нехотя поднял глаза, стараясь улыбнуться также доброжелательно, - не знал, что нельзя мешать этот препарат с алкоголем. доктор недоверчиво покосился на дрожащие руки и красные от слез глаза. проследив за взглядом, Николас поставил чашку в колени. - понимаете, это был не просто отравление, а передозировка. я воздержался от вызова психиатра , потому что ждал ваших объяснений. мужчина опустил глаза – ему все еще было до ужаса тошно от сложившейся ситуации , и он попросил обговорить это потом. –ко мне приходила Луиза? в разговор вмешался «господин Ричард». –нет , я один сижу здесь с ночи. впервые мужчина поднял глаза и рассмотрел парня при свете лампы, а не в полутьме клуба. он, лет девятнадцати на вид, сидел в белом халате и выделялся ярким цветом волос и пирсингом. в голове мешалась должная благодарность к юноше и неописуемая злоба. пыл потихоньку намеревался спадать и ,протерев лицо от недавних слез, мужчина продолжил есть бульон. врач удалился, а Ричард сидел на больничной койке в ногах. –так тебя зовут Ники? –Николас. –я Ричи, - он протянул руку. –иди домой, Ричард. юноша хмыкнул несколько обижено. - я думал люди должны быть благодарны за спасение жизни, - сказал парень и вышел из палаты. красноволосый юноша повесил белый халат на крючок у входа и поспешил к выходу. смуглая девушка за стойкой администрации остановила девиантного гостя. - как там Николас? до сей поры было несколько удивительно, что этого человека знает такое количество людей. их городок пускай и не был сильно населен, Ричард все же не разу не видел этого мужчину на улицах или в толпе его выступлений. по словам, которые ходили по устам врачей и персонала этой больницы , Николас был пастором в единственной церкви в округе. что же – тогда было не сильно странно, что линия судьбы Ричи не разу не пересекалась с жизнью нелюдимого пастора. до вчерашней ночи. - угрюмый и грубый, но живой,- выпалил юноша и скрылся за стеклянными дверьми больницы. концерт шел своим темпом. обычно начинали позднее, но сегодня стоило покинуть город до наступления следующих суток. планировалось. за кулисами Крис разливал всем приторные коктейли. Черри утер пот со лба и развалился в мягком кресле. улыбчивый парень сел на подлокотник и протянул гитаристу две белые таблетки. Ричард расплылся в довольной ухмылке и приглашающе разомкнул влажные губы. шатен понял жест , исполнил немую просьбу и протянул стакан с остатками его барменских утех. тело прошиб озноб, мышцы одновременно до боли напряглись , а после неконтролируемо расслабились. музыкант закрыл глаза и под веками плясали яркие узоры. было спокойно . басист торопливо одернул красноволосого за плечо , приглашая исполнить последнюю, на сегодня, песню. толпа радостно захлопала в ладони, завопила пьяным , неразборчивым гоготом и ожидала заключающего исполнения. шли годы не особо чистой, несколько даже скандальной, популярности Черри, но каждый раз, когда ноги ступали на деревянный пол сцен в кабаках или на освященный кусок асфальта на улице , тело охватывал приятный озноб – волнение. однако все чаще и чаще оно приглушалось спиртным или синтетикой. целевая аудитория его песен , или подавляющее ее число , было гитаристу уже знакома. обычно встречались его ровесники, ведущие похожий образ жизни. постоянная насыщенность сводилась ко дню сурка – изо дня в день было одно и то же, развлечения и быстрый дофамин давно вошли в привычку и теперь ничего не радовало его, но блистательная улыбка никогда не сходила с лица – она стала частью образа и окончательно закрывала ставни искренности перед другими. друзья? скорее собутыльники или братья по зависимости. Ричард уже давно ни с кем не разговаривал , хотя раньше находил отдушину в музыке. тексты без слов порой отличались красноречивостью, но и здесь Крис перекрыл ему кислород. большая аудитория требовала иного , прогибала творчество под себя , так что , забирая гонорар, Ричард понимал : музыкант – такая же занудная профессия.