Приходи, покурим

Чимин уже битый час сидит на мягком шоколадном ковре и пытается распутать гирлянду. И как только можно было додуматься так ее скрутить в прошлый раз? Искусственная елка размером почти до самого потолка стоит и прилежно ждёт, когда хозяин повесит на нее светящиеся огни. Мишура, новогодние игрушки, бусы ­­— это все окружает Пака и со стороны можно даже не сразу заметить его самого, среди всех этих предметов. Телевизор стоит на минимальной громкости, где традиционно уже начали крутить "Один дома", и именно он не даёт погрузить квартиру в полную тишину. В гостиной стоит полумрак и свет дают как раз те самые огоньки в руках Чимина, а ещё уличные фонари из окна и оставленный на кухне свет. Темные волосы с некоторыми осветленными прядками падают на глаза, и парень очередной раз поправляет их рукой. А потом психует и оставляет затею распутать гирлянду, решая, что этим займётся Чонгук. Не вставая с пола, он прислоняется спиной к молочному кожаному дивану и тихо вздыхает. Фотография, стоящая на верхней полке книжного шкафа, цепляет взгляд Пака, и он непроизвольно улыбается. Они такие счастливые на ней с Чонгуком. И такие влюбленные. Чимин поворачивает голову в сторону окна, за которым медленно падают крупные хлопья снега, кружась в только им известном танце. Наручные часы показывают 21:00 и Пак думает о том, что Чонгук только будет собираться ехать домой с работы. Парень наблюдает за падающим снегом и думает. В последние дни он погружен в себя и слишком много размышляет обо всем. Может дело в затяжной осенней депрессии, может в небольшой запаре на нелюбимой работе, а может...просто такой период. И Чимин в такие моменты думает о том, что без Чонгука давно бы загнулся. Его ментальное состояние давно бы ушло куда подальше, даже не помахав рукой. Парня снова мысленно откидывает в прошлое. Примерно на полтора года назад. В день, с которого его жизнь перевернулась с ног на голову. В день, когда сердце впервые испытало подобное. В день, когда он впервые увидел Чонгука. Чимин не верил во всю эту ерунду "любовь с первого взгляда". И сейчас придерживается такого же мнения, несмотря на то, что в ту минуту, когда проходящий мимо него парень в серой толстовке и очках на переносице мило улыбнулся, чуть не задев своим черным рюкзаком, ряд мелких электрических импульсов пробежался по коже. Тогда тело Пака почему-то отказывалось шевелиться, а ноги стали ватными. Сердце предательски громко застучало, и он уверен, что этот стук был слышен на весь университет. Потом весь оставшийся день Чимин пытался проанализировать чтоˊ произошло, но перед глазами был только образ незнакомца. Но долго парень в статусе "незнакомец" не был. Буквально на следующем перерыве Чимин разузнал от своих знакомых кто он и «с чем его едят». Только для чего, Чимин так и не понял. Потому что делать что-либо он не планировал. И дело не в том, что это какие-то принципы. Ему было элементарно страшно. В моменте даже было смешно от этого осознания потому что такой проблемы как познакомиться с кем-то никогда не существовало в жизни Чимина. Поэтому все что мог делать Пак — это украдкой наблюдать и иногда встречаться взглядами. Какое-то время этого хватало. А потом стало катастрофически мало. Он выкуривал достаточное количество сигарет в «своем местечке», размышляя об всем. Тот факт, что ему до звёздочек перед глазами нравится «незнакомец» по имени Чонгук, брюнет даже не думал отрицать. И кажется эти чувства медленно начали срываться с цепей, и сдерживаться было все сложнее. Паку порой было смешно, что он настолько «пропал» в человеке. Прямо как школьница в старшекласснике. И часто в голове крутился вопрос «Так разве возможно?» А ответ на него был очевиден как ясный день. Чонгук казался простым парнем. У него приятная красивая внешность, не отталкивающая, а наоборот притягивающая. Глаза большие и темные, привлекающие настолько сильно, что в них можно тонуть и тонуть, как в самом глубоком океане. Со стороны он казался общительным и лишь иногда отстраненным, витающим в своих мыслях. И чем больше Чимин украдкой наблюдал, тем сильнее гряз в этом парне. Очередной пасмурный день, с легким моросящим дождем и без единого луча солнца. Чимин как сейчас помнит, что ужасно плохо спал накануне этого дня. Изнутри просто разрывало от факта, что человек, который ему так сильно нравится, до сих пор не рядом с ним. И ночью вместо того, чтобы видеть сны, Чимин думал о том, как лучше подойти к Чонгуку и признаться. Думал о том, как странно это будет выглядеть потому что они незнакомцы друг для друга, а тут прозвучит резкое признание. Кому не станет страшно? Пак не один раз думал, что ведь высока вероятность, что взаимностью ему никто не ответит. Но ему стало так тяжело держать эти чувства в себе, что они просто вырываются наружу, разрывая грудь. И он хочет сказать о них и не важно, какой итог после этого будет. Поэтому, да, в ту ночь он так и не сомкнул глаз. Только идеального плана, где можно перехватить Чонгука он так и не придумал. Перекур между парами — это была традиция. И поэтому сейчас Чимин не смотря на моросящий дождь стоит на своем привычном месте и курит очередную сигарету. А после ему как знак вселенной видится идущий в его сторону Чонгук. И Чимин решает: либо сейчас, либо никогда. На просьбу парня поделиться сигаретой Пак был готов отдать хоть всю пачку, лишь дольше стоять и смотреть на парня так близко. Они курили молча, а в голове у Пака был целый шторм. Пока тот наконец не вышел за край. — Ты мне нравишься, Чонгук. Сильно нравишься. И ощущения после сказанных слов были такие, будто красивую птицу, которую долго держали в клетке, наконец выпустили и она взлетела. Чимину стало легче. Он признался. Вот так опрометчиво, но так свободно и легко. Эти слова давно были выгравированы на извилинах. Их оставалось лишь произнести. А это оказалось проще, чем он думал. — Ты мне нравишься сильнее. Сердце Чимина не просто замерло. Оно упало куда-то в бездну, куда двинулся и весь мир из-под ног парня. Его чувства оказались взаимны. Вот так все просто. Разве такое может быть? Неужели жизнь порой и правда может делать такие подарки? Может. Но подарки на всегда бывают хорошие. В какой-то момент их отношений жизнь решила устроить им проверку на прочность, которую они не прошли, без боли и слез. Да, кризис — это то, что проходят все. Просто тогда они оказались совершенно не готовы к этому. Чимин хорошо помнит, как всегда любимый Чон в миг стал будто чужим, а проводить время с ним хотелось все меньше. Ссоры стали частыми гостями на пороге их небольшой квартиры, а недопонимания уже и вовсе поселились с ними. И самое ужасное было то, что каждый молчал. Все обиды, все недомолвки просто проглатывались, а вот делать вид, что ничего не происходит не получалось. Чимину всегда было тяжело говорить о своих чувствах, о своих переживаниях. И сейчас ему так же тяжело, но после обещания обсуждать любые проблемы он исправно старается это делать. Но вот тогда...это казалось просто невозможным. Поэтому все пошло по накатанной. Это пограничное состояние, когда ты не можешь отпустить человека, но с ним стало слишком тяжело, чтобы быть рядом. И все это так сильно терзало сердце Чимина, что в тот период на нем уже не оставалось ни одного не израненного участка. Они действительно не умели говорить. А вот молчать получалось лучше всего. Так и начались в их жизни серые будни, наполненные молчанием и мелкими обидами. Чат с сообщениями больше не видел "люблю", "целую", "обнимаю", а лишь скудные через день "доброе утро", "спокойной ночи". Их отношения сыпались как песок сквозь пальцы. Их совместные вечера в квартире стали молчаливыми, хотя внутри была целая лавина слов. Ужин после тяжёлого дня проходил в тишине, которую изредка нарушал стук посуды. На вопрос «как день?» был краткий ответ «нормально», а взгляды лишний раз даже не пересекались. — Опять молчим, - как факт произнес Чимин в один из таких вечеров, отпивая вишнёвый сок со стакана, хоть в моменте его хотелось заменить хотя бы на вино. — Нечего сказать, - не отвлекаясь от еды сказал Чон. Но оба прекрасно понимали, что сказать можно было много чего. Только молчать привычней. За столом сидели два застреленных оптимиста. Любовью, мыслями и своеобразным пофигизмом на все происходящее. В квартире витали облака табачного дыма, который будто перекрывал кислород. Они всегда чувствовали друг друга на каком-то совершенно другом уровне. Им удавалось распознавать малейшее изменение в настроении, поведении, действии. И сейчас, когда каждый был словно оголенный проводок, они так же все чувствовали. Но языки у обоих приросли к нёбу и никто, как обычно, ничего не говорил. Молчание убивает. Так медленно и беспощадно, с чеширской улыбкой. Потому что знает, что никто не осмелится сказать и слово, которое бы запросто его уничтожило. Так сменялись дни, но у них ничего не менялось. Они оба запутались, словно провода. Их местечко, где они постоянно курили в перерывах и оставляли сладкие поцелуи на губах, больше не видело этого. Даже там они не разговаривали и молчали. — Сигарета дотлела, - озвучил Чимин, выводя тем самым Чона из некого транса, который все время просто смотрел на мокрый асфальт. — Мне пора, - окурок брошен в урну нелепо, как и кроткий взгляд в глаза Чимина. Тот лишь согласно кивнул и не более. А переломный момент с тем самым поцелуем Пака в коридоре университета сделал так, что песок из ладони, который все сыпался и сыпался, окончательно исчез. Ох, Чимин до сих пор проклинает своего сраного одногруппника, который позволил себе такое. А рука потом пару дней ныла от того, с какой силы Чимин ему врезал. Слышать «Просто...как будто и без него от "нас" уже ничего не осталось» оказалось больно. Настолько сильно, что нож в сердце показался бы лишь лёгкой щекоткой. Но сказать тогда было нечего. Правду не оправдывают. Конец дышал им в затылок. И по итогу он одержал победу. — Я больше не курю. — Я тоже бросил. В тот вечер Чимин выплакал все свои слезы и глубокой ночью он просто физически не мог плакать. Потому что слез просто не осталось. А дальше было простое существование. И куча сожалений рядом. Про нормальный сон Пак забыл, про нормальное питание тоже. Тишина в квартире сдавливала черепную коробку, а воспоминания терзали грудную клетку. И как же все-таки «круто» меняется твоя жизнь, когда в ней резко пропадает дорогой тебе человек. Когда он ещё присутствует в ней, кажется, что это не станет проблемой. Люди приходят и уходят. И в моменте думаешь, что сможешь пройти эту потерю достойно. Но как только тот самый человек по-настоящему уходит — мир катится к чертям. Ожидания никогда не совпадут с реальностью в данном случае. Чувствуешь себя неполным. Будто что-то оторвали, содрали вместе с кожей, и это место кровоточит и кровоточит, не переставая. Да, может со временем эта рана затянется, но вот шрам...он останется навсегда. Пак рефлекторно сжал майку в области груди. Даже сейчас от воспоминаний о том состоянии, в котором он пребывал, становится не по себе. Это был чертовски сложный период. И чертовски болезненный. Витая в этих воспоминаниях Чимин совсем упустил момент, когда ключи открыли входную дверь и его парень вернулся домой. Он отвлекся на тихое шуршание тапок, и вовсе окончательно вырвался из своего «прошлого», когда рядом с ним сел Чонгук и невесомо коснулся ещё прохладными ладонями лица. — Привет, - мягкая улыбка на лице брюнета заворожила Чимина, будто он видит ее впервые. Чонгук оставляет лёгкий поцелуй на излюбленных губах и не спеша отстраняется. — Привет, - отвечает Пак и сгребает ладони Чонгука в свои, пытаясь согреть, а голову прислоняет к его плечу. Рядом с Чоном спокойно, уютно. И вся тревожность куда-то магически исчезает. Чимину нужна карманная копия своего парня, чтобы таскать его с собой повсюду и ни о чем не тревожится. — О чем думаешь? - тихо спрашивает Чонгук, целуя макушку Пака и вдыхая аромат мятного шампуня, вперемешку с уже въевшимся запахом ванильных сигарет. И этот вопрос с подвохом потому что на него Чон не ждёт ответ «думаю, как распутать гирлянду». Он видит своего парня, читает, как открытую книгу, и ему не сложно догадаться, что тот погряз в чем-то, что его беспокоит. — Да ни о чем чест... — Чимин, мы же договаривались, - перебивает брюнет и смотрит в глаза напротив. — Говорить. Чимину всегда давалось это тяжело. И после их разрыва он старался научиться говорить. Чонгук, конечно же, вместе с ним. Но только последний справлялся с этим намного лучше, чем Пак. Чимину непривычно говорить о своих чертях, которые кусают его изнутри. Он привык решать свои внутренние проблемы самостоятельно, привык ждать, что, может, все изменится. И тяжело принять то, что возле него уже долгое время есть человек, который примет и не осудит, наоборот, поможет и исцелит. Паку всегда душевные разговоры, которые затрагивают глубинные струны души казались некомфортными. Поэтому и тогда, когда их отношения с Чонгуком рушились, он молчал. Было слишком страшно поднимать тему того, что у них появись проблемы. И даже при огромном желании поговорить с человеком «по душам», страх того, что тебя не поймут или сделают это неправильно, преобладает над всем. Страшно говорить, потому что кажется, что может излишне надавишь на человека. Страшно, потому что боишься потерять после разговора всё. Ошибочно думать, что молчание решит любую проблему. Некомфортные разговоры создают здоровые отношения. И лучше перестать их избегать. — Извини, мне просто все ещё тяжело это даётся, - Чимин утыкается носиком в шею Чонгука и тихо вздыхает. — Я рядом, Чимин, всегда рядом, - переплетает их ладони и легонько поглаживает. — Знаю, - сильнее сжимает ладонь и пытается собрать все частички себя внутри, чтобы поделиться всем, что грызет уже какое-то время. — Я, кажется, просто устал. У меня нет энергии и сил ни на что. Может дело в работе, на которой каждый день добавляется по новой проблеме, не знаю. Моя голова наполнена разными мыслями и все они меня тяготят. Больше не получается брать контроль над ними. Я часто стал вспоминать момент нашего разрыва, и я до сих пор чувствую вину, что тогда ничего не предпринял. Мы не раз обсуждали с тобой это, я помню, но мой мозг все равно противится всему. Я переживаю, что из-за моего молчания наши отношения вновь сойдут на нет. Но я без тебя больше не смогу, понимаешь? Я так сильно боюсь тебя потерять снова, что этот страх ест меня вместе со страхом говорить о своих чувствах. И все это разрывает меня изнутри. Мне тяжело. Чимин обнимает своего парня поперек талии, а в горле собрался целый ком. Чувствует, как на его талии тоже сомкнулись руки, а губы оставили очередной поцелуй на макушке. — Спасибо, что поделился со мной, для меня это важно и ценно. Они сидят в такой позе какое-то время пока Чонгук не разворачивается лицом к Чимину, заглядывая тому в глаза. — Для тебя не секрет, что я тоже часто возвращаюсь в наше прошлое, что меня тоже грызут разные мысли и переживания. И, к сожалению, у нас не получается контролировать это так хорошо, как нам хотелось. Но мы есть друг у друга, Чимин. Я готов нести твою боль и переживания вместе с тобой. Я знаю, что ты готов пойти на то же самое, ради меня. Мы опора друг для друга. Да, мы не всегда знаем, как решить какую-либо проблему, но мы стараемся это делать. Да, тяжело, да, больно, да, некомфортно, но тем самым мы становимся сильнее. Вместе. Чимин неотрывно смотрит в глаза любимого и с каждой секундой тонет в нем все больше и больше. Они совершенно непохожи: характер, поведение, образ жизни. Но внутренне...их внутренний мир настолько схож, что они чувствуют друг друга на уровне каждой клеточки. И это так удивительно, что два абсолютно разных человека настолько сошлись своими душами. — Я люблю тебя, - шепчет Чимин, продолжая смотреть в любимые глаза. — Ты бы только знал, как сильно. — Знаю, Чимин, - ладони Чонгука размещаются на щеках парня. — Потому что люблю тебя так же сильно. Их губы соприкасаются медленно, почти невесомо. И только через пару секунд поцелуй становится глубже. Казалось, что мир сжался до точки соприкосновения губ, до шепота дыхания, до биения двух сердец, вырвавшихся из груди и сплетенных в один безумный ритм. Они две части одного целого. У них одна душа на двоих. Чонгук слегка отстраняется и цепляется кофтой за огоньки, которые лежат вокруг Чимина. Издает тихий смешок и берет их в руки. — Я так понимаю, что размотать сам ты их не смог и решил оставить это дело мне, верно? - приподнимая одну бровь, интересуется Чонгук. — Ты чертовски прав, - у Чимина улыбка расцветает на лице, а Чон не может ей налюбоваться, не смотря на то, сколько раз ее видел. — Тогда, - задумчиво тянет брюнет, — предлагаю сначала покурить, а потом продолжить заниматься украшением квартиры. Ну и конечно, разматыванием огней. — Как скажешь, - чмокает Чонгука в губы и быстро встаёт с мягкого ковра, направляясь в сторону балкона. А сам думает о том, что больше пытаться распутать огоньки он не будет. И Чонгук знает, что он так думает. Да, разговоры по душам не всегда даются легко. Да, это порой пугает. Но... может стоит один раз напугаться, чтобы потом ощутить облегчение? И опять же... Некомфортные разговоры создают здоровые отношения. Не стоит их избегать.