Все ведь умрëм, так чего хандрить?

Онажды моя мама сказала мне одну вещь.. Эта вещь до жути банальная, но очень правильная. Только благодаря ей я и смог пережить самый ужасный период своей жизни, смог не сойти с ума или не покончить с жизнью самоубийством.. Те мамины слова преследовали меня с того самого момента, как еë не стало. Я потерял маму ещë два года назад, но только сейчас смог оправиться от этой утраты. Мамина смерть очень сильно потрясла мою жизнь, я совершенно не был готов к тому, что судьба будет настолько нещадна по отношению ко мне. После смерти матери я остался один, кроме неë, у меня никого не было. Я очень дорожил ей, всем сердцем любил мою маму, поэтому так сильно убивался, после того случая. Это случилось позапрошлой весной, в тот день мама шла со мной по пути. Я шëл в школу, она - на работу. Была очень хорошая погода, мама проводила меня до самого школьного крыльца. Я отчëтливо помню мамину улыбку, она светилась от счастья даже ярче майского солнца, глаза были полны радости, она смеялась и говорила мне очень забавные вещи. Я также хорошо помню, как не хотел отпускать еë в тот день, я даже чуть не пустил слезу, когда она сказала, что ей пора на работу. У меня внутри всë задрожало, но я скинул это предчувствие на недомогание вследствие недосыпа или что-то вроде этого. Когда уходила от школьных ворот, она говорила, чтобы я потерпел ещë недельку до летних каникул, а потом мы съездим с ней на море. Я на секунду улыбнулся и прикрыл глаза, в порыве момента, а когда снова открыл, увидел еë, лежащей на асфальте в луже собственной крови. Я сначала вообще не понял, где мама, когда она успела уйти.. И кто там? Почему лежит на асфальте? А когда в голове мелькнула мысль о том, что это может быть она, ноги сначала вообще не слушались, я просто замер на месте, не хотел думать, что это моя мама лежит там. А потом я рванул через школьный двор к воротам. Когда я подбежал, судя по всему, было уже поздно. Вокруг еë тела были люди, они пытались помочь, что-то сделать, я уже размыто слышал, как кто-то просил вызвать скорую, потом полицию. Мама не подавала признаков жизни и в итоге скорая понадобилась уже не ей, а мне. Врачи потом сказали, что меня увезли, потому что я был без сознания, а маму было уже не спасти, она скончалась за считанные минуты от повреждения головного мозга и колоссальной коровопотери в результате раскола черепа. В полиции объяснили, что какой-то сумасшедший бежал с топором и намеренно ударил мою мать. Он бил с размаху, она стояла спиной к нему - обернувшись, махала мне рукой на прощание. Когда я слушал всë это, был как будто не в этом мире, не понимал, реально всë это или какой-то плохой сон, не различал голоса, не понимал, где и с кем нахожусь. Более-менее поверить в реальность происходящего я смог только в тот момент, когда увидел труп матери в морге. Увидев еë уже совсем бледное лицо, я снова испытал шок, как будто током прошибло. Мама действительно была всем для меня, и эта картина наводила страшную панику, дошло до того, что я оцепенел в ужасе и не мог двинуть даже пальцем - так сильно не хотел верить, что еë больше нет. В моей голове мелькали сотни мыслей, многие совсем бредовые, что-то вроде того, что это не мама, что всë сон, что мне кажется, что врачи ошиблись, что она просто спит.. Будто вот сейчас проснëтся, увидит меня, улыбнëтся и пожелает мне доброго утра. Я даже почти поверил в свою фантазию, помню, что вцепился в еë холодную руку, кричал что-то, будил еë. Врачи оттаскивали меня от неë и говорили, чтобы я не издевался, над трупом матери.. Потом плохо помню, меня положили в больницу для осмотров, наблюдения и, наверное, мне кололи успокоительное, поэтому воспоминания мутные. Я изо дня в день устраивал истерики, от безысходности, потому что осознание уже пришло, я понимал, что мамочка умерла, но ничего не мог с этим сделать, поэтому просто злился, кричал, плакал, очень долго.. Периодически у меня случались панические атаки, поэтому мне назначили психологическое лечение в дальнейшем. Помню, что в день еë похорон шëл дождь. Небо было такое серое, тучи огромные, ливень шëл страшный. Думаю, маме бы не понравилось - она любила солнце и ясное небо. У еë могилы почти никого не было. В тот момент я ещë раз убедился, что всë, что было у нас с мамой - это мы друг у друга, мы были счастливой семьëй, неполной, но действительно очень счастливой. У мамы не было друзей, поэтому пришëл только начальник с еë работы. Я благодарен ему, именно этот человек, просто по доброте душевной, взял на себя ответственность за похороны. Родственников у нас тоже не было, поэтому я рыдал на еë могиле совсем один. Когда я пришëл домой после похорон, я проревел в подушку почти сутки. Потом почти ничего и не помню, я был как в забвении, абсолютно подавлен, вëл затворнический образ жизни, изолировался почти от всего мира, не знаю, что бы случилось со мной, если бы я продолжил так жить. Потом я с огромным усилием всë-таки переступил через себя и пошëл к психологу, а там уже было назначено лечение и таблетки. Доктор мне правда немного помог, после бесед с ним я пытался найти выход. Пытался не думать, что хочу к маме. Перестал серьëзно задумываться о суициде, пил антидепрессанты по расписанию, казалось даже, что теперь всë нормально. Но позже я снова стал мысленно возвращаться в день смерти мамы, накатывало сильное чувство вины.. Хоть все и говорили, что я не виноват ни в чëм, но мне казалось, что напротив - я виноват вообще во всëм: в том, что не послушал предчувствие, что отпустил еë, что вообще пошëл в школу в тот день, что она пострадала, прощаясь со мной в ту проклятую минуту. Недающая покоя вина повлекла за собой глубокую депрессию. Мне было ужасно плохо, я так страдал, мне не кому было выговориться, я скучал по моей родной, любимой маме. Прошëл уже год, я по-прежнему убивался. Это горе было для меня гигантским, боль страшной и несгладимой. Мамина смерть проходила во мне снова и снова, очень медленно и мучительно, воспоминания накатывали страшной волной кошмаров и тягой к селфхарму, а иногда появлялись даже склонности к суициду. Я столько раз стоял у дороги, горел красный светофор, но я никогда не делал этот шаг, я столько раз подставлял лезвие ножа к горлу, к венам, но не резал, я столько раз стоял на подоконнике у открытого окна, но никогда не переклонялся - меня держали в этом мире те самые мамины слова. Я точно знаю, она бы не хотела, чтобы я так закончил, мама всегда желала мне только лучшего и делала для этого всë, я просто не мог еë подвести, тогда все еë старания были бы напрасны. Мне столько раз говорили забыть, что много воды утекло, что время лечит, что пройдëт, но как я могу забыть? Я злился, не понимал, как можно просто забыть этого человека. Моя мама была доброй, умной, красивой, самой лучшей, она любила меня, она бы меня не забыла. Я тоже не забуду, я никогда в жизни еë не забуду. Конечно, были те, кому я был неприятен со своим "нытьëм" и "так называемой депрессией", но в этот тяжëлый для меня период времени рядом со мной были и хорошие люди. У меня не было друзей в школе, но после смерти мамы, нашлись те, кто меня поддерживал и был рядом со мной. Именно благодаря всем тем людям у меня появились силы жить, просто жить дальше, ради мамы и ради себя. После тех событий прошло уже два года, мне двадцать лет. Я наконец-то поступил в ВУЗ, поздновато конечно, но лучше поздно, чем никода. У меня много друзей, в том числе и те, кто помог мне принять утрату и справиться с моим горем. Того монстра, что убил мою маму, посадили, он получил по заслугам. Разумеется, я всë время буду помнить еë, мою мамочку и те еë слова, которые она сказала мне когда-то, которые помогли мне не отправиться вслед за мамой после еë смерти. Она тогда мне сказала: "Всё равно, рано или поздно, умрем, стало быть, хандрить по меньшей мере нерасчетливо" и очень широко улыбнулась.