Лакрица

Время около 5 утра. За столом в общей спальне сидел художник стараясь, как можно тише заниматься свои делом, ведь не дай бог его парень, спящий рядом, проснется, тогда неспящего до самого утра Хвея настигнет мгновенная кара. На улице уже светало, птицы по-утреннему пели в открытое окно, пока Лукай заканчивал свой рисунок, начатый еще вечером того дня. В одном ухе находился наушник с песнями, подходящими под настроение работы, рядом стояла банка энергетического напитка со вкусом вишни, настольная лампа освещала стол со всем что на нем лежало. Каждый шорох спящего Афелия, заставлял напрячься и замереть, а иногда выключить свет и спрятаться за спинкой стула, но так как уже последние 2 часа в комнате было достаточно светло для этого трюка, парню оставалось только молиться, что он четко рассчитает время и ляжет рядом ещё до того, как Фел проснется по будильнику на работу. Они оба были совами и принимали то, что их вторая половинка не спит до самой ночи или утра. И вредные привычки, и злоупотребление ими не осуждали. Афелий первое время пытался отучить младшего от энергетиков, но когда в отместку стали выкидываться его собственные сигареты, он быстро бросил затею, но следить за количеством выпитого Хвеем не перестал. Художник же любил вредную привычку своего парня, ему казалось это очень эстетичным и несколько рисунков акварелью он посвятил курящему Афелию, да и запах табака был чем-то родным, хотя см курить он не любил, только очень редко за кампанию и не более. Чем дольше Хвей сидел над рисунком, тем больше ему казалось, что все не так и не этак. Вскоре он откладывает все материалы в сторону, берет кисти, выключает свет и идет в ванную. Глаза болели и даже в уголках вздулись капилляры. Положив на край раковины кисты, он распускает низкий слабый хвостик, чтобы снова собрать хвост повыше и потуже, после возвращается к кистям, тщательно промывает каждую из них и кладет снова на край. Смотря на свое отражение в зеркале, он вздыхает и берет пасту с щеткой. После чистки зубов шло умывание прохладной водой и уже потом можно было идти спать. По пути к кровати Хвей смотрит на недопитую банку напитка и, взяв её почти инстинктивно, выпивает остатки. Тут же приходит осознание насколько это было странно почистить зубы, а потом снова «загрязнить» сладким. Повторную чистку он решает отложить до утра. Лукай снимает с себя домашние штаны и садится на край кровати, чтобы разобраться с носками. Закинув снятые вещи на стул он поднимает одеяло со своей стороны и укладывается рядом с Афелием, слегка прижавшись своей спиной к спине спящего. Пока художник укладывался поудобнее, Фел развернулся к нему лицом и обнял за талию и считай подмял под себя, уткнувшись носом между шеей и плечом. Тяжело вздыхая, он сонно целует Хвея. - Ещё раз, так поздно ляжешь спать перед учебой – покусаю. – сонно шепчет Афелий и проваливается обратно в сон, но уже с любимым рядом. Хвей сжал его руку в замочек со своей и недовольно выдохнул. Конечно было не совсем комфортно из-за угрозы близкого, хотя она довольно неоднозначная. Тепло тела рядом дало успокоение и долгожданную сонливость, за которой уже скрывался крепкий сон. Утро для Афелия началось раньше, чем для его парня, оставшегося нежиться в нагретой постели. Пока старший неспешно и обыденно собирался на работу в кафе, он не мог не проклянуть несколько раз любимого, за его сон до обеда. Каждое утро хотелось остаться с ним и если была бы возможность пойти на работу ко второй смене, но уж так сложилось что график работы не позволял такого ежедневно. Три дня выходных и три рабочих постоянно чередовались, позволяя в некоторые дни поиздеваться над Хвеем и поспать ещё дольше чем он. Лукай просыпался только в 12 дня. В микроволновой печи уже ждал завтрак, который оставалось только согреть и насладиться готовкой Фелия. После завтрака, шли сборы всех материалов и напяливание на себя удобной и свободной одежды, в обтягивающем он ходил только дома, ведь ему всегда казалось, что своей стройной фигурой привлекает слишком много внимания. Учился он до 7 вечера и мог иногда себе позволить подождать парня с работы, сидя где-нибудь в самом углу и чиркая что-то в блокноте. Иногда так ему доставалась одна или две почти бесплатных кружки кофе, оплатой за которые обычно были короткие поцелуи в щеку. Два похожих и очень разных парня. Один был прилежным учеником, отличником со своим хобби, а другой сорванец и обалдуй который, как только кончил школу, съехал от родителей и устроился на работу. Оба не любили долгие разговоры. Один показывал все свои чувства эмоциями, другой действиями. Ода были очень творческими. Один рисовал, другой писал музыку. Оба были романтиками. Один устраивал свидания в дорогих ресторанах, другой делал множество милых небольших подарочков, почти каждый день. Оба любили искренне. Афелий работал за двоих, по крайней мере старался, ведь обеспечивает их небольшую семь именно он. Такое решение они приняли вдвоём. Хвей мечтал о своей профессии аниматора и уже рассматривал пару вакансий и мест на будущее, и поэтому забивать на обучение он не собирается, а уже потом они оба решат проблему с обучением Фелия. Они обязательно оба подберут что будет по душе парню и будет доставлять удовольствие, а не только сухой доход. Да и сейчас им в трудные моменты помогают родители Лукая, которые не против и выбора партнера своего сына, и помощи им. Таким отношениям с родителями Фел только мог завидовать, хотя от части они были для него как родные. На работе старший не мог не думать о своем художнике, точнее этот художник не давал о себе забыть и почти каждый час присылал работы с художки, отписывался за свое состояние. Против, Афелий не был и даже находил забавным, что его держат в курсе всего, хотя в нагруженные дни приходилось писать Лукаю, чтобы тот прекратил писать и лучше они вечером поговорят вечером об их тяжелых днях. И второй принимал это и ждал вечера, чтобы прийдя с учебы приготовить парню вкусный ужин с кофе и поджидать его с пледом на удобном диване в гостиной. Под фон из телевизора они обсудят все: и какие люди ублюдки бескультурные, и как преподаватели гоняют. А возможно оба отдохнув и приняв то что завтрашний день был выходным для обоих, закончат свой день нежным сексом, зачинщиком которого будет точно Хвей. Ему будто бы всегда нахватало эмоций и чувств, которые он ощущал, всегда хотелось больше. И секс был главным их источником. Находясь в роли пассива он был очень активным и даже властным. Все тело Фела всегда было в засосах и укусах, как художник Хвей будто вырисовывал ими что-то на теле парня, отдаляясь на сантиметров 30, парень всегда с прищуром смотрел на свою работу и довольно ухмыляясь. Такие вечера они по-своему любили, хотя и оба не сильно жаждали соития. Скорее им обоим хотелось немного более уставшими обниматься после яркого пика всех эмоций. Тишина в такие моменты резала уши, а расслабленное тело в тепле очень быстро погружалось в сон и именно это им нравилось, когда весь мир не важен, а разум находится на грани сна. В голове рисовались самые яркие картинки и невообразимые образы. Это определенное состояние обоим представлялось действием какого-нибудь наркотика. Хотя кто бы отрицал, что химия между ними точно была. После отдыха Афелий шел в душ со своим художником. Обязательно в зеркале при парне осмотрит свое тело и бросит пару укоризненных взглядов и примется за теплую ванную. Обязательно в ванной будет много пены с ароматом кедра и можжевельника. Прием ванны займет не меньше часа, они будут играться с пеной, разговаривать о самом сокровенном и глубоком, что таилось в душе. Все переживания будут выговорены друг другу, выслушаны, а проблемы будут решены уже утром или через пару дней. В такие спокойные моменты часто их настигали мысли о прошлом, о забавных случаях. Одним из таких случаем Хвей никогда упоминать не будет, но ему было очень приятно думать о нем. Это случилось около полугода назад, тогда был самый разгар осени, многие болеют и Лукай не был исключением. Обычно болезни его не касались, а если и затрагивали организм парня, то не приносили хлопот, но тот с раз очень сильно подкосил его. В первые дни заболевания он сразу выпил лекарства и купил фруктов, чтобы организм получал как можно больше питательных веществ, заставил даже Афелия пропить антивирусные для профилактики. На следующий день художник даже очень бодро себя чувствовал, смог сделать пару работ и даже позаниматься своим мини проектом-анимацией, из домашнего задания. Такое хорошее состояние не могло не радовать, ведь это значило, что болезнь отступает, но не тут то было. Уже на третий день Хвей проснулся с кашлем и температурой 38. Учебу пришлось отложить и вместо занятий идти к врачу, для открытия больничного и рецептом для лекарств. До больницы парень смог добраться пешком, а вот обратно уже сил не хватило и пришлось ехать на такси. Афелию он написал о своем состоянии и попросил вечером сходить ему за лекарствами. Лекарства были куплены и даже пропиты весь курс, но так ему легче и не стало. Вставать с кровати было все тяжелее и просыпаться утром без сил было мучительно. Афелию пришлось брать больничный и пропивая лекарства чтобы не заразиться, заботиться о парне. Завтрак из каши, нежные сливочные супы на обед, на ужин обязательно пюре с мягкими овощами и курица. Фел старался не оставлять на долго парня и покидал только когда тот спал или была другая необходимость. Через неделю полной бессильных стараний вылечить Хвея пришлось звонить в скорую, ведь без того стабильная температура 38, начала расти. Это был самый неприятный знак, ведь уже просто физических сил у парня не хватало для борьбы с болезнью, которая не собиралась отступать. Кашель становился только хуже с густой мокротой. Тогда Лукаю прописали уже уколы и много сиропов от кашля, один из которых у художника вызывал чуть ли не рвотные позывы, настолько вкус непонятных трав был ему противен, так ещё и избыточная сладость, даже приторность, не давала забыть вкус ещё ближайшие пол часа так точно. Сироп солодки. Вкус, который запомнился им обоим на долго. Для Хвея это было невероятным отвращением об упоминании которого бежали мурашки, а для Афелия открытием, ведь вкус лекарства был для него очень приятен, попробовать лекарство пришлось ведь, не верилось, что оно может быть таким противным. После того как Хвей поправился, и все отвратные лекарства были пропиты, он наконец-то мог вернуться к учебе, долгов по которой набралось очень много. Но не успело начаться спокойствие в жизни обычного художника, как его подловили на поцелуе со вкусом солодки, которая уж сильно пришлась по вкусу Фелу. Возмущениям не было конца, ведь знал же он, что это тупое лекарство Лукаю не нравилось. Спасибо сейчас от Афелия не несло солодкой и лишь отдаленно чем-то травяно-сладким, из-за лакрицы, которая стала заменой самому сиропу. Эти черные мармеладки Художник обходил стороной в их квартире. Ни в жизни бы сейчас Хвей не признался, что тот поцелуй был уж слишком приятным, ведь несмотря на само послевкусие, это был долгожданный полноценный поцелуй, который они смогли подарить друг другу спустя 2 с лишним недели болезни парня. Этот вкус был не только напоминанием о мучениях и страданиях, но и том тепле и заботе которую Лукай получал в немыслимых количествах пока был буквально прикован к кровати. Его на руках относили в заранее подготовленную ванную с теплой водой, относили по нужде в туалет. Когда сил не было совсем его кормили с ложечки, поправляли одеяло, любую простую просьбу парня выполняли, чистили фрукты и кормили ими. Столько казалось бы мелочей, но все это складывалось в невероятную любовь, которую парни берегли всеми силами.