Treffen unter einem blutigen Himmel

      

***

1942 год. Беларусь, город Минск, один из немецкий концлагерей. Тяжёлая подошва армейских ботинок, тяжело упала на кафель и создала слегк себеа раздражающий для уха звук. Мужчина шел с папкой в руках. Его лицо было пухлым, нос вздернут, губы пухлые и сложённые бантиком, глазки маленькие. Темные толстые брови, такие же волосы, что спрятаны под фуражкой. В его толстой руке была не менее толстая папка, что тот должен отдать господину. Вот, подойдя к кабинету, он стучит в дверь и ждет ответа. Молодой мужчина повернул голову в сторону двери и крикнул тому:— "войдите! " —: Он скрестил пальцы рук и положил на них нижнюю часть челюсти. Его глаза были ярко-голубого цвета. Они отображали лишь холод и гнев к тому, кто посмел его потревожить. Мужчина вошел в кабинет и кладет папку на стол. "Штандартенфюрер: хочу сообщить вам о новоприбывших поеных и тех, что рассказали нам все, что знали! Так же об умерших! Среди них были четверо детей и три женщины!" — Услышав эти слова, мужчина резко встал и из-за стола и схватив его за воротник рубашки, придвинул к себе и грозно посмотрев своими ледяными глазами, произнес:— "Кто отдал приказ убивать детей и женщин? А? Я спрашиваю, кто дал вам права их убить! Ты мудрила, не понимаешь, что вы, черви такие сделали!?"—он швырнул его головой о стол, разбивая нос и возможно губу. Он был очень, мол, на то, что убили детей, не виновных в том. Он не разрешал этого и строга наказывал каждого, кто это сделает. То же самое было и с женщинами. Да, их били, но не убивали. Насиловать их в своем концлагере он запрещал. Считал, что на такое разумный человек не должен быть способен. А если кто сделал, то он уже животное, его надо убить. Такое создание уже не имеет права на жизнь. Он ударял его несколько раз и когда Том уде лежал мертвым от нехватки крови, отпустил. Он позвал других служащих ему людей, чтобы те позвали уборщицу и избавились от тела. Когда кабинет был чист, он, оделся в уличные веши и, забрав с собой пару людей, сел в машину. И приказ им ехать в концлагерь, чтобы проверить в нем обстановку. 1942 год. Украина. Припят. Лес. Светить солнце. Оно растапливает снег, но медленно. В нескольких мечтах все еще есть небольшие куски снега. Но в основном видна лишь мокрая почва после дождя. По ней едут пара гусениц, на которых держится танк со всеми известной надписью "на Берлин! ". На открытом люке сидит молодец парень лет 20-22 и рассматривает черно-белую фотографию своей девушки. Он грустно вздыхает и достаёт из рта сигарету. Тушил об люк и, сминая ее, сжигает. Не любит он мусор после себя оставлять. Убирает фотографию в карман возле груди и залезает в кабину, закрывая за собой люк. Там садился в угол и посматривает на спящего капитана. Она выглядит спокойно и умиротворено, противоположно ему. Сидит Ваня и ест тушенку. Он усмехается и смотрит на Сергея с Ильей, что водят танк строго по курсу. Он окрикивает их - ей! Ребят! Долго нам еще ехать? Не поворачиваясь к Тому, ему отвечает Сергей: Еще два часа. Миш, а что? Уже ждёшь не дождёшься, когда сможешь лечь на "нормальную" кровать? Или письмо своей прекрасной Катеньке отправишь? Заткнись! Не твоего ума дело! — Парни смеются, их смешит такая реакция парня но они извиняются и продолжают путь. Парень решил проспать и немного удобней лег закрыл глаза прижимая к своему сердце фотографию любимой засыпает. Спустя два часа дама открывает глаза и встав с пола осматривается и попровлет волосы. После та зевает и рукой показывает чтобы ей подали флягу с водой. Ей послушно дают флягу, сделав пару глотков она выдыхает и говорит — как продвигается дорога? Ничего некого не произошло? — ни как нет капитан! — отвечает ей Илья — хорошо тогда продолжаем путь.