Пᴩᴏᴨᴀᴄᴛь

      Зачем ему это надо было, мужчина и сам себе не мог объяснить. Потому что ресторан понравился ему? Или потому что был дорог ей? Кире, демонессе, которая так странно на него влияла, которая наглым образом протиснулась в его жизнь и стала наводить в ней порядки. Которая стала будоражить и всё крушить, выводить на эмоции и вынуждала двигаться в том болоте, в котором Люцифер погряз и застрял, как комар в янтаре.       С которой он изменил жене в первый же день личного знакомства.       Люцифер ненавидел себя. Ненавидел её. Их обеих ненавидел! Ненавидел свою жизнь, терпеть не мог своё существование, свою слабость, свои идиотские чувства, как у мальчишки, впервые что-то ощутившего в груди при виде «той самой девочки». И самое странное, это не похоже на то, что он испытывал, повстречав Лилит. Это что-то совершенно другое, что-то разрушительное и созидающее одновременно. Это что-то слишком быстро развивалось, будто сама судьба мстила ему за то, что произошло в Эдеме, спустя столько тысяч лет.       Почему именно сейчас?       И почему она смеет лезть к нему?!       Почему оставила там, с этим… демоном?       Эти вопросы крутились по кругу, будто по заданной траектории без шансов сместиться и наконец улететь из его мыслей. Кстати, кружились не только мысли, но и коридор. Почему-то в этот раз он показался ему аномально длинным. Бар внизу тоже кружился, но не настолько сильно. Может, потому что он сидел. Сидел и хлестал посреди ночи всё, что хоть немного пахло спиртом. К сожалению, Хаска не было уже на рабочем месте, когда Люцифер пришёл в отель и решил продолжить напиваться, так что завтра придётся возместить бармену все затраты. Он не знал, сколько конкретно времени пробыл внизу, но в какой-то момент осознал, что заснул за стойкой со стаканом виски в руке, а на плечах уже лежал тёплый плед. Но Люцифер по-прежнему был один, в темноте.       Это спонтанное решение, скорее, даже автопилот — прийти сюда, к уже знакомому номеру грешницы, потому что архангел осознал, где находится, лишь когда начал стучать в дверь.       А потом пробел. Он лишь смутно помнил, как завалился на Киру, оказавшись в номере, как прижал её к стене, схватив за предплечья. Он зол, очень. И кажется, она ему что-то говорила, но Люцифер её не слушал. И не слышал. — Знаешь… я вдруг ос-сознал… что ненавижу тебя. Ты так… м-меня бесишь. — архангел не пускал её, пытался сфокусировать расплывающийся взгляд на ее глазах, правда, безуспешно. — Вот, зачем ты мне, а? Зачем мне твой р-ресторан? И самое ин-нтересное — зачем тебе я?       Затем он оказался в сидящем положении, но где именно — понять не мог. Было темно, да и к тому же всё равно. — Ты с-сказал-ла, что… что я сам бы м-мог с Ч-Чарли наладить отн-ношения. Знай-йешь, почему ты ошибаешься? — Люцифер упёр локти в колени, растирая лицо ладонями. — Потом-му что она уже ушл-ла однажды. Я разочаров-вал её. И Лил-лит. И тебя разочаровал… Надо было и дальше с-сидеть, где с-сидел. Всё равно всё закончится о… один… аково.       Кира телепортировалась сразу в номер, потому что сейчас ей не хотелось никого повстречать на пути и ни с кем не разговаривать. Пожалуй, даже Чарли бы вошла в этот список… Потому что у неё начнутся вопросы, а Рэйс и так на взводе. Она не желает потом снова быть виноватой в глазах владыки Ада, которого она как будто, и правда, заставила согласиться на эту аватнюру, блять!..       Девушка ещё не брала в руки таблетки, принципиально даже не глядя в их сторону, а как помешавшаяся ходила по номеру туда-сюда и пыталась найти хотя бы одно оправдание своим действиям.       И что она, блять, делает?.. На кой чёрт пытается сблизиться с ним, выйти за рамки фиктивных отношений?!.. У него есть жена, он ясно даёт понять, что она нахуй ему не нужна!!!.. И как тогда воспринимать ту ночь? Они ведь оба были трезвыми, при разуме… И сделали это. Ладно она, она свободна… хотя такой наглости и бесстрашия точно ей не занимать. Почему он это сделал?.. У него же есть жена. Он сто раз уже это обозначил, ему и говорить при этом не было нужно, она прекрасно видит блеск его кольца значительных размеров.       Услышав стук в дверь, демонесса изученно вздохнула и сначала не хотела открывать дверь… Но через пару секунд благодаря магии сменила своё шикарное платье на обычную одежду из юбки и футболки, после чего подошла к двери и незамедлительно отворила её.       Демонесса не успела ахуеть от самого присутствия Люцифера здесь, как смотрела на него глазами по пять копеек, когда он прижал её к стене. И только когда архангел начал говорить… а благодаря их близкому расстоянию она теперь могла учуять запах алкоголя, ей всё стало ясно. — Ты что, блять, напился?.. — спрашивать что-то оказалось бесполезным, потому что мужчина неуклюже свалился на пол в сидячей позе и начал пьяно бубнеть, словно ребёнок после истерики, не получив конфету. — Правда, что ли? — Ну, хоть что-то у нас взаимно. И ты пришёл сюда, чтобы сказать мне об этом? — ей хотелось откровенно ржать от его бреда, который мог лишь частично быть правдой. Он пьян, и верить его словам глупо… они и вываливаться-то не успевали из его рта, не пытаясь сформироваться, что уж говорить об его мыслях. — Вставай, пьянь… Я ненавижу пьяных людей.       Синеволосая могла показаться грубой… но выгонять она его не собиралась. В конце концов, Люцифер не бросил её тогда, пусть и оказался в этот момент рядом случайно… Она тоже не бросит. Он же и шага нормального сделать не может. — Пошли в душ. Потом выпьешь асперин. Давай… — Кира без особого труда взяла его за руку и приподняла за неё, заставляя перекинуть через своё плечо и опереться на её тело.       Она помнила, как мать напивалась почти каждый день и несла полный бред… так что она знает, что делать. Удивительно, что Люцифер сейчас в таком положении… но и его понять можно.       Ноги его больше волочились по полу, чем поспевали за ней, только король Ада почти ничего не весил, так что и волочить его за собой не составляло особого труда. — Ты меня не разочаровывал. И твои отношения… с Лилит и Чарли ещё не поздно исправить. — не то, что бы у неё хлестало желание поддерживать его подобными речами, но ему это нужно сейчас.       Посадив его в душевой, спиной к стенке, демонесса не стала его раздевать, а сразу начала настраивать воду. Разумеется, она увидела в нём внешне всё, что можно было… Просто сейчас не было смысла его раздевать. Потом он опять оденется, и одежда на нём промокнет насквозь. Грешница настроила не тёплую воду, но и не ледяную, как в тот раз, чтобы архангел не заболел. Этого ему хватит, чтобы освежиться и хоть немного придти в себя… Потом пусть валится и спит уже. Снимая лейку душа, она предварительно проверила температуру воды на своей ладони, а потом направила её поток на всё его тело, расположившись в такой же сидячей позе рядом с ним и разглядывая его, как когда-то так же рассматривала свою мать.       Ругая, проклиная… и одновременно выражая нежность и заботу, важность ей. — Сейчас я тебя тоже раздражаю? — синеволосая тихо усмехнулась, любуясь тем, как он съёжился от прохладных жестоких капель и дрожит, как младенец, из-за чего она всё-таки протянула к нему руку… и положила на колено, поглаживая и похлопывая. Пытаясь не смотреть на то, как тонкий слой одежды прилипает к его телу и напоминает ей об его сложенных блаженнос… — Потерпи… Хотя бы минут 15. — З… зачем? — тихо проныл Люцифер, совершенно оскорблённый мыслью, что ему надо куда-то там вставать. И хоть Кира почти сразу пояснила, куда собралась его тащить, понимание происходящего очень туго доходило до его киселеподобного сознания. — Нет. Не… зачем. Я в норме. Ф-ф, чёрт.       Он зажмурился, потирая свободной рукой лоб и глаза, будто пьяная пелена могла спасть, если Люцифер хорошенько её разотрёт. На ногах стоять крайне затруднительно, так что спасибо демонессе за то, что подняла его, он не сказал. Он вообще ничего не сказал, лишь тихо мычал, пытаясь переставлять ноги, и изредка, частями улавливал, что она ему говорила по пути. — Лгунишка. Ты бы тогда не… остав-вила меня там. И я бы н-не купил… его.       Как же приятно почувствовать под пятой точкой и за спиной твёрдую опору. Правда, всё равно хотелось завалиться на бок, но Люцифер героически сидел прямо. Ну, ему, по крайней мере, так казалось.       И очень, блять, зря.       Холодная вода моментально заставила всё его тело вздрогнуть, а глаза распахнуться. Он хватал ртом воздух, будто только что оступился и провалился в ледяную прорубь по горло. Контраст с разгорячённой кожей стал слишком ощутимым, кожа тут же покрылась мурашками, а мышцы замондражило. Архангел обхватил себя руками, будто мог спрятаться от льющегося холода, но Кира не щадила.       На фоне холодного душа её рука на колене показалась горячей. Люцифер уставился на женскую ладонь, сумев наконец хотя бы немного на чём-то сфокусироваться. Точнее на ком-то.       «Я и сейчас тебя раздражаю?»       Мужчина пропустил мимо ушей, сколько ему ещё предстояло так сидеть. Все силы уходили на то, чтобы сосредоточиться на её прикосновении. И на то, чтобы сформулировать ответ.       Пьяный взгляд пополз по руке девушки, будто трогал её. И наконец добрался до лица. Люцифер открыл губы, мимолётно облизав нижнюю, словно это могло помочь сосредоточиться. Он молчал и смотрел, но, даже будучи вдребезги пьяным, его взгляд оставался тяжёлым и осязаемым. Хотя, наверное, именно сейчас он стал ещё тяжелее, ведь архангел не мог надеть привычную беззаботность, как белую накидку, и контролировать то, что написано на его лице. Он даже не замечал, как вода затекает в рот и в глаза, ему это не мешало пилить демонессу глазами. Пальцы взметнулись и ухватили Киру за эту её руку, беспардонно обжигающую колено. Чтобы рвануть на себя. Он не расчитал силы, так что девушка буквально впечаталась в его грудь, оказавшись прижатой к Люциферу его же ладонями. Её губы так близко… — Да… Раздражаешь.       Ладони поползли по её спине в разные стороны, ухватывая за затылок и ягодицу. Он крепко сжал их, но взгляд оставался расфокусированным и полнился одновременно нежностью и злостью.       Сознание всё ещё не работало, а, вот, подсознание, наоборот, запахало с двойным усилием. Иначе как объяснить то, что он сперва притянул и схватил девушку, чувствуя, как распаляется огонь внутри, а затем нехотя разжал пальцы и отпустил, будто сработали какие-то запасные генераторы адекватности, включающиеся в случае невменяемости хозяина? Лишь ладонь с затылка переползла на щеку Киры, жадно огладив её перед тем, как упасть. Люцифер чуть отвернул голову, сглатывая горечь. — Лучше уходи, Кира. Так будет… лучше.       Возбуждение пульсировало внизу живота, и архангел кривился от того, насколько оно болезненно. И несмотря на это, несмотря на своё состояние, Люцифер не позволил себе, вот, так взять её. Ну, или хотя бы попытаться. Пусть уходит, оставит его. Он придёт в себя и уйдёт. А завтра извинится.       Что он там бормотал? Кира его слышала, но отчётливо разобрать ничего не могла, пока он не замолчал под струями воды. Кого он там купил, она, естественно, не поняла и переспрашивать не стала.       Он, действительно, тоже порой… как ребёнок. Она это видела по его дрожи и глазам, что неотрывно пялились и откровенно пожирали её, но сейчас её, похоже, это нисколько не смущало. Рэйс смотрела на него так же, как и на мать… до тех пор, пока Люцифер не ухватил её за руки и не притянул к своему телу. — Блять… — прошипела она ему в грудь, так как в её планы не совсем входило сегодня мыться, по крайне мере, под холодной водой, в одежде и с мужчиной…       Но сопротивляться она не стала. В ту ночь он стоял под ледяной водой вместе с ней и пытался отвлечь её, поэтому демонесса тоже дрожала, но терпела, вздрогнув и прямо, непостыдно близко встретившись с ним глазами, как только почувствовала его же ладони на волосах и пятой точке. — Неужели? — она усмехнулась, с таким же успехом славливая губами и веками малоотрезвляющие капли воды. Нет, ей ничуть не страшно. Даже если бы лично от него ей бы угрожала опасность… От самого короля Ада. — Именно поэтому ты хочешь, чтобы я была рядом?       Грешница не стала парировать и грубить, лишь обнажила его же правду его очам…и телу. Это ломка и дрожь от холодной воды.       И тут его руки ещё совсем нетрезво, но поддаваясь хозяину, сползли с её тела, неохотно и жестоко оставляя её. Как будто она весь вечер их свидания ждала его проникновенные прикосновения к себе. — Это мой номер. — это звучало как ответная пощёчина, а для неё это лишь начало главной фразы. — Не будет. Мне ли не знать.       Её ладони уже самостоятельно вернулись на его тело. Ловкие и чуть подрагивающие из-за холода пальцы начали сосредоточенно расстёгивать ремень, а другая скользила дугой по его прессу, расстёгивая, точнее чуть ли не безжалостно срывая с такой скоростью белые пуговицы, после чего поверхность руки мягко и как будто успокаивающе очертила его бледную кожу ниже груди.       Она не какая-то шлюха, чтобы платить одинакой монетой или только этим и заниматься с архангелом… Пусть и понравилось. Очень понравилось. Её целью является лишь его отвлечение, иначе бы её глаза не горели зелёной собранностью и уловкой. — До сих пор раздражаю, да? Так и хочется послать или втащить, м?.. — синеволосая открыто провоцировала его, начиная открыто ухмыляться. А выгнувшись и подобравшись к его уху, она неслучайно заговорила шёпотом, чтобы ему пришлось постараться разобрать её слова сквозь шумные и беглые струи воды. — Или, может, показать, кто здесь главный?..       Люцифер пьяно хмыкнул, закрывая глаза, и откинулся затылком на кафель. — Из в… ванной.       Блять, как же внизу пульсирует. Холодный душ ничерта не помогал, лишь усиливал дрожь в теле. Но Люцифер сидел смирно, не в силах сдвинуться с места, и ждал, когда окажется один в ванной комнате. Но вместо этого вдруг ощутил её руки на теле. На ремне, там, где болезненно натягивались белые брюки. И на выдернутой из-под них рубашке, а затем на коже пресса. — Блять… — мышцы напряглись под её пальцами, обостряя рельеф, и сам он рефлекторно подался ей навстречу.       Она ещё ничего не сделала, а Люцифер уже тихо мычал и смазанно матерился, даже не осознавая этого. Глаза закатились к потолку, но он всё равно тяжело открыл их и попытался сосредоточиться на лице Киры или хотя бы на её ладонях. Не выходило, они всё равно расплывались. Зато архангел их превосходно чувствовал, в том числе и её взгляд.       И слышал её голос, который доходил до слуха будто сквозь толщу воды. И злил его, распалял. Чёрт бы её… Последние силы мужчина бросил на то, чтобы не двигаться, когда девушка изогнулась и зашептала ему на ухо. Сбрасывая последние тормоза. — О, заткнись уже. — зашипел ей в ответ, прижимаясь щекой и оскалом к её щеке и ушку.       Чтобы тут же схватить её за бёдра и вжать в свои со всей, сука, силой. Прижать к члену, чтобы ощутить её тепло даже сквозь ткань и неадекватно вдавиться в него. Люцифер громко и сдавленно застонал прямо ей в ухо, поддавшись бёдрами вверх. Кажется, пальцы разодрали кожу на её бёдрах, так сильно он сжимал демонессу. Так сильно хотел. Кажется, трахнул бы даже сквозь одежду, если бы мог так изловчиться. Но он не мог. Он, грёбаное всё, пьян.       Руки поползли вверх, под юбку, сразу под трусики, чтобы смять её голые ягодицы без препятствий, оставить царапины и на них.       Мало, этого мало.       Люцифер вновь откинул тяжёлую голову на кафель и оставил её ягодицы в покое. Вместо этого пальцы почти лениво поползли под футболку, поднимая её вместе с тем, как ладони поднимались в груди. Чтобы еле-еле дотронуться до сосков, а затем зажать их между пальцами, лишь после этого сжимая и саму мякоть груди. Губы растянулись то ли в усмешке, то ли в подрагивающем оскале. Сама же напрашивается. Он сейчас не в той кондиции, чтобы себя контролировать. Насрать. Пусть оттолкнёт, если передумает. Потому что мужчина больше не мог. Он поднял непослушные, онемевшие от алкоголя руки, стягивая с девушки футболку, как мог. А затем почти грубо притянул её к себе, чтобы Кира упёрлась грудью в его грудь. Чтобы чувствовать, как она подрагивает от его прикосновений, будто только этого и хотела. Будто нуждалась в нём. — Покажи. — жарко выдохнул архангел, оставив громкий, сочный поцелуй на сгибе тонкой влажной шеи. Запоздало. Но, вряд ли, Кира не поняла, к чему относятся его слова. — Я жду.       И снова заполз под мокрую юбку, с неудовольствием сжимая ткань трусиков и натягивая их так, чтобы они вдавились в её промежность.       Нет, блять, она никуда не уйдёт… Не так просто, сука…       Кира, по истине, голодно и издевательски засмеялась от того, как он попросил её заткнуться… однако её смех не продлился долго, точнее превратился в неконтролируемый откровенный стон. Потому что, блять, этот пьяный гений опять прижал её к себе, их бёдра, блять. Настолько сильно, что даже её охватила как будто бешеная волна тока. Вот, блядство… Её промежность сквозь тонкую и тоже промокшую теперь ткань трусиков непостижимо беспощадно и крепко вжималась в его член сквозь нещадно твёрдую ткань брюк, словно они оба предназначены друг для друга и обязаны находиться друг в друге, быть связаны.       Рэйс всё ещё крепко хваталась за его плечо и сбивчиво, как после марафона, дышала ему куда-то за шею. — Ты не… Ах!.. — ей не удалось толком построить хотя бы одно короткое предложение, как архангел снова сбил её тем, что несвойственно грубо и жадно вцепился в её ягодицы, оставляя на них не поддельные царапины.       А в его пьяном состоянии, похоже, есть плюс… Огромный кровавый, мать его, плюс.       Демонесса выдохнула отяжелевший воздух сквозь зубы, напоминая змеиное шипение, от попыток короля Ада избавить её от футболки. Весьма любопытно… и забавно наблюдать за его усилиями, но, в конце концов, она решила ему помочь, стянув лёгкую и короткую в стельку промокшую ткань в неизвестном направлении. Она внимательно, осознанно следила за его руками на своей груди, аппетитно закусывая нижнюю губу от первых его прикосновений… Но этот дъявол, а точнее их владыка не позволил ей растянуть удовольствие, опять прижимая к своей груди.       Твою мать… Мужчина приказал ей действовать, прижав её к себе, а сам…       Из-за резкого натяжения и пару разорванных ниток узла внизу живота грешнице пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не одарить прославленного Люцифера желанным стоном, лишь выдавливая из себя шумное дыхание и звериный самский рык, не привлекая самца… а угрожая ему. — Ну, смотрите… Ваше Величество. — схватив его руки, будто запрещая к себе прикасаться, по крайне мере, внизу, потому как на самом деле синеволосая немного сползает вниз, чтобы ей было легче орудовать именно там.       Что, думал, один её помучаешь? О, нет~, не с той связался… Не ту захотел.       Им обоим крупно и по-настоящему повезло, что его брюки уже заранее расстёгнуты благодаря её стараниям… так что ей лишь пришлось отодвинуть нижнее бельё и достать его член, который предстал пред её ликом теперь во всей красе и во всех подробностях. Обхватив его всей ладонью, Кира, изысканнно изучая, скользила по нему и нажимала в некоторых частях пальцем, как будто увлечённо рассматривала произведение искусства. Но более жадно она поднимала на него наглые глаза, пропитанные удвоенной дозой бесцеремонности, и пожирала его и пьяные, и настоящие, и смешанные эмоции на уже явно не только белоснежном лице.       Заметно дрогнув правым уголком губ, но не усмехнувшись, Рэйс нагнулась головой вниз, как только смогла, из-за чего многие её синиватые пряди упали на его торс, штаны и даже на сам ствол… Она не собиралась брать его так быстро и просто, поэтому лишь высанула язык и самым кончиком начала водить хороводы около головки, иногда сильно нажимая на её стенки, а иногда и вовсе лишая их возможности её «невинных» прикосновений.       Оторвавшись с непристойным отрезвляющим звуком, таким же, с каким он поцеловал её шею, демонесса специально выдохнула него поток горячего дыхания, показательно немного сложив губы трубочкой. — И сейчас раздражаю? — в этот момент она опять подняла на него голодные глаза, однако выстрелом послужило не это, а то, что она, не позволив ему ответить, сразу заглотила всю головку, с недурным давлением сжимая губы.       Он не сопротивляется ей и отпускает трусики, когда Кира хватает его за руки и убирает от себя. Бельё с хлёстким звуком шлёпнуло по её заднице, Люцифер даже ухмыльнулся этому. Вышло незапланированно, но очень даже удачно.       Мужчина нахмурился, расфокусированным взглядом пытаясь всмотреться в лицо грешницы, которая отползла от него. Передумала. Да что же это за… — Мрх-х…       Нет, не передумала.       Кира оказалась внизу и прямо сейчас обхватывала его член влажной ладошкой, скользила по нему, усиливая и без того внушительное головокружение. Вероятно, будь Люцифер потрезвее, он бы сейчас, скорее всего, засмущался. Или попытался бы остановить её. Или хотя бы сказал что-нибудь. Но он в стельку пьян и до одури возбуждён. И ему не терпелось ощутить Киру, без разницы, где. Главное, оказаться в ней, войти в неё, крепко, до конца. Это желание доставляло почти физическую боль, и эти её игры тонкой шустрой ручкой дело не облегчали.       Ну же. Ну же! Сделай уже что-нибудь.       И она сделала. Всё тело архангела прострелило, едва язык Киры дотронулся до головки члена. Мужчина шумно выдохнул, закинув голову к потолку и задержав дыхание. Руки безвольно валялись по сторонам, упираясь в мокрую плитку, и при всём желании Люцифер бы сейчас не смог ими воспользоваться, чтобы огладить её лицо… или небрежно взять за синие волосы на затылке.       Стерва. Она продолжала его провоцировать и бесить, но так и не дала ответить на свой же вопрос. Всё, что архангел успел — это позволить голове безвольно завалиться набок к плечу, чтобы посмотреть на расплывающийся силуэт демонессы. — БЛЯТЬ!!!       Он зажмурился и зашипел, подаваясь бёдрами навстречу её рту. Господи, небеса, это, блять… Он чувствовал грешницу и очень остро, в ней очень горячо, и вообще всё это слишком хорошо. Её наглый язык, её щёки, горло… Люцифер так давно не чувствовал там женских губ, что по ощущениям успел дважды стать девственником в этом плане. А может, это именно Кира какого-то хрена на него так крышесносно влияла. — Не останав-вливайся. Прошу, только… не остан-навливайся. М-м-м…       Он до красных следов закусил нижнюю губу и так трогательно нахмурился, будто готовился захныкать, а не застонать. Настоящий ангелочек. Правда, падший, управляющий Адом, в усмерть пьяный и в край возбуждённый. Так что на контрасте с внешним видом Люцифер с трудом всё же поднял руку, не сразу достав ею до лица девушки, и огладил его большим пальцем щемяще нежно, прежде чем по-хозяйски неаккуратно впутаться в синие волосы и крепко сжать их до болезненного натяжения. — Возьми глубже.       И в помощь грешнице нажал на её затылок, натягивая волосы на себя. Проникая в её глотку примерно до середины ствола. Кажется. И тут же в голос гортанно застонал, не контролируя громкость. Чёрт, как же в ней жарко и узко. Как же хотелось натянуть её до предела и входить, входить, входить, без остановок и перерывов. Но нет, Люцифер не делал этого. Элементарно потому что не в состоянии взять её как следует. А если бы был, то всё равно бы этого не сделал, потому что будь даже на пару градусов меньше алкоголя в его крови, и архангел не вёл бы себя с ней, вот, так. И не говорил бы вслух то, что уже успел сказать. И то, что собирался. — Кира… Я так… сильно хочу тебя, что с-сейчас взорвусь.       Ныло уже всё, что могло ныть в этой ситуации. Люцифер смазанно убрал волосы со лба второй рукой, зачесав их назад, и опустил её на плечо грешнице. Оцарапывая его, но лишь до покраснения на коже, не оставляя в этот раз царапин. Он следил стекляным возбужденным взглядом за своей ладонью, которая сползла на ключицу, огладив выступающую соблазнительную косточку, и спустилась на грудь, сжимая её в ладони и зажимая сосок между пальцами. Крепко. Ощутимо растирая между острыми фалангами. — Ты здесь такая чувствительная… — озвучил вслух вдруг возникшую мысль, почти задумчиво вглядываясь то в свои действия с её грудью, то в её лицо на его члене. — И такая красивая… особенно снизу и с моим членом во рту.       Он говорил с предыханием, тяжело втягивая воздух почти через каждое полувнятное слово. Но рассеянный взгляд всматривался в грешницу, как в восьмое чудо света. Как смотрел на открытый космос сквозь панорамы ресторана. Как смотрят на самую желанную вещь в мире, получить которую можно было лишь украв её. И он украл её. — Мне нужно в тебя… быть в тебе, слышишь? — пытался побудить её хоть к каким-то активным действиям, потому что ещё немного, и Люцифер, и вправду, сделает нечто грубое. Если, конечно, сможет. — Пож-жалуйста…       Кажется, для себя Кира не видела ещё ничего прекраснее и занимательнее, чем реакция самого Люцифера на то, как она умело и страстно брала его, не позволяя опомниться и с наслаждением питаясь его эмоциями, его неповторимыми мужскими стонами, как ненасытный вампир.       Член короля Ада, конечно, неогромен, как для габаритов Асмодея, но для её тела его орган идеален… Ей, по истине, удобно и легко с ним справляться. Она считает и видит его привлекательным, приличных для неё размеров и структуры… Рэйс поддалась вместе с губами на члене его руке, словно верная псинка. Ну, не могла она сдержаться или быть разумной, это уж точно, когда он так просил и умолял её, явно прилично сходя с ума здесь, внизу… от её действий. От его давления демонесса погрузилась уже на половину, изредка похрипывая, но лишь по той причине, что она давненько этим не занималась и ей стоило привыкнуть… В конце концов, архангела никак нельзя разочаровывать, напротив, убедить в своих способностях. Заставить желать ещё больше, даже если его желание и так выходило за рамки возможного… Ей всегда будет мало. Это плохо, эгоистично… в то же время превосходно, необходимо. Вновь сосредоточившись на его достоинстве, она переползла занятой рукой на его торс, увлекательно оглаживая его и тоже царапая, только уже несдержанно, излюбленно пуская ему кровь и пожирая её глазами, чтобы выдержать и не слизать. Потому что она занята кое-чем другим…       И без его помощи грешница одним резким движением заглотила его полностью, сжимая его бедро и пытаясь не терять опору. В стенках её горла бились давящие опроченные звуки, от которых даже у неё и без того стремительно увлажнялось морем желания внизу, отчего она часто елозила бёдрами.       Упорно двигая головой в неопределённом сумасшедшем темпе, синеволосая с жаждой и тихими стонами обхватывала его горячими губами, что стали изрядно пунцовыми от интимного трения, и игриво стимулировала извилистыми движениями языка.       Хочет её… Знал бы он, блять, как она хотела его всё это время. На этом чёртовом свидании… Да ещё в тот момент, когда вышли из номера только после первой ночи и она его поцеловала при Чарли. Наверное, поэтому она здесь… с ним.       Почувствовав прикосновения к своей груди, которые она так ждала, Кира вновь заелозила, только снова бёдрами, натирая их о мокрый холодный кафель и якобы случайно демонстрируя ягодицы в разодранной юбке и тёмном белье.       Его… комплимент она оценила, но поступила точно так же, как и он тогда, шлёпнув её по пятой точке за сказанные слова. Так что и она ощутимо хлопнула его по члену, как только со сбитым и возбуждённым дыханием выпустила его из его рта. Ничего не ответила, но шлёпнула ещё раз, для профилактики, бестактно смакуя свою власть сквозь новые усмешки, сопровождающие трением её щеки об его достоинство, чуть доставая самым кончиком языка и слизывая новые падающие капли воды, будто извращённым способом смачивая горло. — Ну, так возьмите… — Рэйс стала мстительно медленно выпрямляться к нему и, оказавшись достаточно близко, смяла его губы в пленительном поцелуе. Один раз. Один грёбанный раз, сама с огромным трудом оторвавшись и приблизившись к его уху, восторженно прикусывая мочку. — Если сможете…       Он пьяный и почти не контролирует своё тело… И всё равно ей безумно интересно… Что же будет, если он не сдержится? Что же напившийся в стельку король Ада сможет с ней сделать? Насколько опороченное и необузданное, а?..       С этими мыслями, что трясли всё её тело лучше и экстремальнее какой-то там ломки по таблеткам, демонесса садится на него. На него, а не на его член, продолжая бесстрашно испытывать судьбу… вдойне. Потому что её одна из её ладонь легла обратно на его ствол, продолжая медленно, будто издевательски напоминать о своих полюбившихся ему движений губами, пока вторая очертила его шею и провоцирующе заползала под промокшую расстёгнутую рубашку. — М-м-м… А вы, оказывается, вкусный, владыка. Не только кровью…       Зашипел. Мышцы пресса напряглись под её пальцами. Она процарапала его, одновременно с этим погрузившись на член глубже. До конца. Архангела выгнуло под собственный хриплый стон, звучавший так, будто его ударили в солнечное сплетение. Повезло, что голова уже прижата к кафелю, иначе бы сейчас очень нехило ударился затылком.       Какое же узкое у неё горло.       Кира делала всё, чтобы он потерял остатки контроля, который и так был не крепче желе на солнце. Люцифер бесконтрольно стонал от каждого погружения в её гостеприимную глотку, выгибал шею до хруста в позвонках, мял её грудь до царапин и будущих синяков. Поддавался навстречу острым пальцам на торсе. Ему так нравилось, как она доставляет боль и удовольствие…       Вроде бы, действие алкоголя должно начать отступать под холодными струями, но, наверное, Кира оказывало влияние крепче всего выпитого им сегодня виски. От неё он пьянел в разы сильнее, так что прийти в себя просто нет шансов, особенно пока она, вот, так самозвабвенно и глубоко сосёт ему, будто собралась намазолить себе губы.       И вдруг дёрнулся всем телом, открыв рот. Он опустил плавающий взгляд на девушку, пытаясь понять, что происходит. Когда она вдруг ударила его по члену. Второй раз. Из горла вырвался короткий, громкий, даже несколько возмущённый стон. Люциферу удалось более-менее сфокусировать взгляд на Кире, и ему даже не хотелось улыбаться от картины, которая ему открылась: как она тёрлась щекой о его член, полизывая, как таящий леденец. Не хотелось улыбаться. Хотелось взять её и насадить так глубоко, как только сможет.       Архангел напряжённо фокусировал взгляд на приближающейся демонессе, и плевать, что её черты продолжают расплываться и раскачиваться. Ему хватило той единственной крупицы почти нефункционирующих мозгов, чтобы словить момент, когда Кира оказалась в паре миллиметров от его губ. Он ответил на её поцелуй смазанно, пьяно, но очень желанно. Оставляя за ней право руководить. Мужчина послушно оторвался от её губ, когда Кира пожелала приблизиться к его уху и шепнуть последнюю фразу.       На этом её вседозволенность закончилась.       Люцифер зарычал, оскалившись, и грубо ухватил её за бёдра, игнорируя руку на стволе, и резко придвинул вплотную к своему члену. Сдавленно выдохнул ей в губы, будто только что выдержал удар в живот. Пальцы впились в бёдра, проникая под кожу, и подняли её, заставили нависнуть сверху. С большим трудом он отцепился одной рукой от её ягодицы, чтобы лихорадочно сдвинуть в сторону её трусики и схватить член, чтобы упереться в её вход. И тут же, не выжидая и секунды, грубо насадить её на себя до конца, надавив второй рукой для ускорения. — Сука, наконец-то…       Блять, как он этого ждал. Из горла рвались вымученные стоны удовольствия, глаза уже давным-давно закатились от долгожданного ощущения.       Люцифер не мог сейчас толком двигаться сам по понятным причинам. По крайней мере, он не рисковал проверять. Поэтому вновь впился обеими руками в её ягодицы, чувствуя приятное тепло от горячей крови и проткнутой кожи, и приподнял их, чтобы резко опустить обратно до громкого хлопка. Затем снова. И снова. Начиная ускорять темп и подстраивать его под врезающиеся толчки. Он управлял её бёдрами и направлял так, дабы насаживать Киру под наиболее острым углом. Не оставлял за ней права выбора, терялся в хлюпающих хлопках её задницы о свои бёдра, в её стонах и в её горячей, истекающей промежности, сжимающей член так, будто неимоверно соскучилась по нему.       Люцифер прижал её грудь к себе, вынуждая на него облокотиться, и жадно укусил её за плечо, продолжая беспощадно насаживать её тело на себя, не сбиваясь с ритма и силы, с которой ударял её окровавленные им же бёдра о свои. Кровь грешницы казалась такой свежей, такой приятно сладковатой… он давно не пил кровь, очень давно. Но Кира… её хотелось смаковать, как дорогущее вино, хотелось пить и пить, растирать на языке её вкус, она вызывала желание осушить её всю до капли.       Она будила в нём самую тёмную часть души, с ней хотелось испробовать каждый существующий в Аду грех лично на практике. С ней он начинал оправдывать своё место на Адском троне. С ней не хотелось трезветь. С ней не хотелось заниматься сексом. Её хотелось трахать.       Кира таяла от его незабываемой ангельской и пленяющей реакции быстрее, чем сладкий зефир над искрами костра. Огонь, именно огонь распалял их тела и возникал с другим смыслом между ними, позволяя себе разрастись до непозволительных размеров, подпитываясь пылкостью.       Рэйс больше от неожиданности, нежели от боли громко вскрикнула, когда Люцифер впился в её бёдра с необузданной мощью, не опасаясь пускать крови. — Твою мать… А-ах… — её трясло, трясло как при высокой температуре, пробиваясь в блаженной судороге.       Боги… Ей всё больше и больше начинает нравится алкоголь, правильнее сказать, его последствия, сказавшиеся на мужчине… Нет, в ту ночь она не разочаровалась от его сдержанности и обходительности. Но сейчас тело, сталкиваясь, а не контактируя с разумом, откровенно взрывалось на сотни тысяч мелких атомов, не позволяя ей дышать, как только король Ада насадил её на себя. Эта кровь, эта заполенность, эта вода, эти ощущения… Он. В ней. Всё это беспамятно расшатывало и катало её на самых извилистых опасных американских горках. Неужели он может быть таким?..       Мысли Рэйс окончательно улетучились куда-то прочь, явно за пределы номера, стоило мужчине вновь выбить из неё крик и вцепиться в её ягодицы, которые в этот раз он отпускать не был намерен… и стал по-настоящему руководить её движениями на нём, не вынимая очернённых когтей и не позволяя ей двигаться самой. — Это вся Ваша власть… Ваше Величество?.. — боль и страсть, которой он пытался в несобранном состоянии приструнить её, работали на ней не как в качестве угрозы, а в качестве подкупа, новой волны удовольствия, которой она обычно пользуется сама и ждёт от других, но не получает из-за своих извращённых и нескромных фантазий…       Однако сейчас Люцифер неосознанно радовал её душу и тело до окровавленных трещин. Грешница со сладким смятением закатила глаза и уткнулась в его плечо, откровенно хныкая от звуков и от самих хлёстких резких ударов их бёдер друг о друга, в то время как внутри подобные движения ощущались, как острое и до одури приятное вторжение ножа в её тело, измываясь над скользскими и жаждующими стенками, будто принимая только своего хозяина.       Её стоны наслаждения пошло непреемлимо смешивались со вздохами и писками боли, которое служило ей её давним приевшимся фетишем, такая она мазохистка… и нисколько не жалела, продолжая этим нагло пользоваться на том, кто сейчас властно и беспамятно насаживает её на себя. Синеволосая прошипела от укуса в плечо и чуть ли не пустила слюну от пробиваемого кайфа, но вместо этого она просто-напросто раскрепостилась и принялась тоже вспоминать вкус его крови, впиваясь в его шею. Глубоко и сразу.       Как только на её язык попали первые капли крови, став бурным потоком окрашивать его и перетекать на губы в качестве новой жестокой помады, Кира не стала отказывать себе в дополнительном удовольствии и нещадно глотала железный поток владыки Ада, не забывая вскоре нежно и виновато присосаться к месту укуса, чтобы зализать рану и пометить её несколькими нежными поцелуями, в то время её руки так и не сняли с него эту несчастную рубашку, а нескромно проникали под её пределы и полноправно ласкали вампирическую кожу, противореча пылкости своей хозяйки на его шеи. Зато её сущность и желание хорошо отражались её телом… Она не может больше терпеть. Не может не иметь власть. Хотя бы часть… Не может хотя бы не быть податливой и идти навстречу. Поэтому, если уж она не может руководить сама, Рэйс, как могла, двигалась ему навстречу, пытаясь поспевать за его рваными пылкими движениями, алчно елозя на его когтях и на его члене, оглушительно вскрикивая и задыхаясь в собственной… нет, их общей похоти.       Только бы это не прекращалось…       Не прекращая жёстко насаживать её так, что дыхания спирало и у него, и у неё, Люцифер пьяно оскалился, опаляя губы Киры шумным алкогольным дыханием. — Хочешь жёстче? — вопросом на вопрос.       Были бы силы. Хватило бы выдержки. И он бы отымел её во всех позах, в каждом углу этого грёбаного номера. У стены. В душевой кабинке. На кровати. На кофейном столике. На кухонной столешнице. На подоконнике. Он открыл бы окно и высунул её голову за волосы, чтобы все слышали, как ей хорошо.       Люцифер отодрал когти от её бедра и схватил за шею, оставляя на ней кровавые разводы. Заметив их, архангел бесцеремонно притянул к себе грешницу и высунул раздвоенный язык, слизывая кровь со своих пальцев и с тонкой измазанной шейки. Это так хорошо, что рука сжалась, перекрывая Кире кислород. Чем больше крови попадало на язык, тем краснее становились его глаза и вытеснялся золотистый цвет радужки. Ей так это нравилось, он чувствовал. Извращенка. Мазохистка. Испорченная. Кира вскрывала все гнойники в его душе, лишённой обороны, и выпускала на свободу порочную темноту. Она окутывала их обоих, буквально пульсировала волнами в пространстве, невидимая, но такая тяжёлая и опасная, что, пожалуй, это даже вызывало эйфорию, чувствовать её спустя столько тысяч лет.       Кира купалась в этой силе, как ведьма в костре. — А-ах… — Люцифер закатил глаза, открывая ей шею.       Он расслабил пальцы, но лишь для того, чтобы в её горло смог поступать кислород и его собственная кровь. Большой палец поглаживал гортань, а губы растягивались в ухмылке. Он чувствовал, как она глотает её, такую тяжёлую, ангельскую, вязкую, слышал шумные глотки, и прижимал к себе ближе, настаивая на том, чтобы она не останавливалась. Он выгибал поясницу, чувствуя смелые руки под мокрой рубашкой.       Хочет ещё.       Хочет быть сверху.       Больших усилий ему стоило резко остановиться, погрузившись по самое основание. Она лихорадочно сжималась и обволакивала его, ныла телом, вымаливая продолжения. Люцифер облизал уголок её приоткрытых губ и щёку изнутри. Слегка прикусил, будто желал попробовать на вкус её плоть, но сдерживал себя. — Встань. С меня. Живо.       И не дожидаясь, пока демонесса сделает то, что он сказал, сам вышел из неё и сдвинул с себя, хватаясь одной рукой за лоб. А затем тяжело поднялся, пошатываясь. Пару секунд мужчина дал себе привыкнуть к вертикальному положению, в котором головокружение становилось садистски сильным, и надвинулся на девушку. Схватил за плечи чуть выше локтя, вынуждая отступать к выходу. Едва не наваливался на неё, с трудом удерживая себя от того, чтобы не завалиться в сторону. Люцифер прижал её к стене у приоткрытой двери. Не мог просто так взять и отлепиться от Киры хотя бы на несколько долгих секунд. Он врезался в её губы, проникая внутрь и тут же оплетая её язык своим, будто хотел раздавить его или обласкать за покорность. И резко вошёл в неё двумя пальцами, застонав в рот девушки так, будто сделал это членом. Ей понравилось, стенки сразу довольно сократились, выпрашивая действий. Пальцы не входили, они закружили внутри, оглаживая и вдавливаясь по часовой стрелке. Архангел придавился к ней, позволяя почувствовать кожей бедра, как пульсирует его член, сочащийся смазкой. Так и не вынимая ни пальцев, ни языка, он сдвигает их в сторону, вваливаясь в комнату.       Им повезло, что кровать не уплыла куда-то в пространстве. Мужчина повалился на неё вместе с Кирой, сразу раздвигая ноги и закидывая их на свои бёдра в мокрых брюках. Не заботясь о весе, который ей придётся на себе держать, он придавил её всем телом, вжимаясь в грудь и шею, снова жадно кусая, чтобы с остервенением начать вылизывать горячие гранатовые струйки. Руки подминали её задницу под себя и одновременно нетерпеливо пристраивали член, который как назло не попадал в неё. — Блять, как я хочу тебя. — шёпот перешёл в злой рык. Он терял терпение.       И едва удалось пристроиться к влажному входу, вонзился в Киру до упора, ударяясь в её бёдра. Он успел изголодаться по её жару за эту самую длинную в жизни минуту, пока они шли от ванной к кровати.       Не церемонясь, архангел стал вбиваться в неё всем телом, пальцы крепко сжали мокрое бедро и напряжённую шею, не чувствуя, сколько сил прикладывает. Зубами он прикусил её щёку, глухо и хрипло опаляя её стонами. Она бесподобна. Отчего-то Кира ощущалась запретным плодом, самым сладким из всех. Его личным. Он сам себя им отравил. — А Вы сможете?.. — едва Люцифер договаривал вопрос, она тут же провокационно отвечала следующим, сладко усмехаясь и порочно любуясь его оскалом, его ухмылкой, его тёмными мотивами, принадлежащие сейчас только ей…       Он весь принадлежал сейчас только ей… и только в её сторону он вёл себя так несдержанно, так желанно, как будто она являлась его женой и её он так долго ждал, чтобы так яростно вбиваться и доказывать, как она необходима ему.       Король Ада с таким остервением и откровением драл её, побуждая тонуть и захлёбываться на самом дне стакана их общего опьянительного напитка страсти, что Рэйс впервые не поспевала, задыхаясь в собственных стонах, танцующих по всем плиткам душевой и ванны комнаты, и выгибаясь под мужскими пальцами. Он тоже кусал её, тоже раздирал и пускал кровь, полноправно питаясь и как будто набираясь сил с окровавленной награды из её тела. Это выбивало её из колеи, заставляло тело испытывать будто мимолётную смерть и через секунду новую жизнь новыми жадными потоками, с которыми демонесса упоительно слушала его, как зов матери, стонала, как будто её режут, несмотря на ограниченные возможности в кислороде, режут и ей это безумно нравится, и впивалась в его кожу всё сильнее, раздирая рубашку вместе с его ангельской кожей.       Боги, как можно настолько громко стонать и раздираться от желанного мужчины, и в это же время хотеть его ещё больше, ещё сильнее?.. Похоже, на этот вопрос просто нет ответа, да и грешница не слишком-то желала узнать на него ответ, по крайне мере, не сейчас, когда она тонет в их душераздевающем рихнувшимся удовольствии.       Она громко и коротко пискнула, как покалечившийся щенок, когда он одним резким движением вошёл до самого конца… и остановился. Просто, мать его, остановился. Поскуливая, как выпрашивающая псина, и нисколько за это не стыдясь, похоже, точно так же напившись, просто по-другому, синеволосая нетерпеливо сжимала его внутри себя и требовательно елозила бёдрами, желая продолжения, желая разрядки, желая его…       Его приказной тон поднял в ней бурю мурашек, но, несмотря на это, архангел внезапно и сам снял её с себя, пока она ещё и не успела толком переварить его приказ. Кира открыто испугалась, что на это всё, и недоувлетворённо захныкала, пытаясь нормализовать беспощадное дыхание, как вдруг мужчина неожиданно поднимается на ноги и хватает её за руку, куда-то ведя… Ну, точнее пытаясь. Она уже хотела усмехнуться и взять инициативу на себя, но он не переставал её удивлять, впечатав в стену и также жёстко впившись в её губы, в то время как её встретили их с готовностью и распростёртыми объятиями. Вместе с давящим благодаря его языку стоном Рэйс ненасытно смяла его губы, как будто обволакивая губами любимую дорогую конфету, структурой которой хотелось наслаждаться долгие дегустаторские секунды, и с хищной готовностью сплелась с его языком, таким же алчным и проворным, как и её, из-за чего битва набирала обороты и дико разыгралась.       И тут демонесса, правда, случайно и бесконтрольно прокусила его язык, в извинение лишь имея возможность нагло сытиться его кровью самостоятельно, когда Люцифер вошёл в неё пальцами. Она лихорадочно опустила руку на его кисть и потерянно сжала, будто пытаясь остановить, однако на самом деле это своеобразный знак мольбы в продолжении, выражаясь в тягучем разрыве поцелуя и болезненным столкновением затылка со стеной ванны.       Синеволосая отныне не могла определиться и в крупице своих ощущений, тем более под давлением и невообразимым кружением его острых пальцев внутри её, неудержимо заставляя женские стенки сгорать вместе с хозяйкой от пошлого трения. — А-ах… Ах… Люцифер… м-м… Прошу… — получая то, что хочет, даже то, что не подозревает, сама не замечает, как готова на всё и на смазливую покорность в том числе, лишь бы истинный владыка Ада не останавливался и честно выражал на ней то, как хочет её…       Кира не помнила, действительно, не помнила, как они оба с ватными ногами и помутнённым, замазанным разумом смогли добраться до кровати, но всё это уже, блять, никак неважно, стоило оказаться друг в друге и томно прорычать, именно прорычать в унисон, как два изголодавшихся друг по другу хищника и никак иначе… Она просто-напросто не чувствовала себя собой, не чувствовала себя полноценной, если он не находился в ней, но сейчас архангел вновь долгожданно заполнял её и продолжил вбивать её в поверхность смятой кровати. Ей уже плевать, на какие жертвы стоило идти, да и мужчина по весу своего тела всё равно ничего не весил, поэтому ей лишь оставалось боготворить его заурядными протяжеными стонами и терять голову вместо с телом от гормонирующих в страсти звуков стуков кровати об стенку, её скрипов.       Хотя нет, не только… Демонесса не могла его не касаться, словно это стало одним из важнейших смыслов её жизни, так что одна ладонь располгалась как всегда в волосах и портила их причёску, не только сбивчиво оглаживая, но и окрашивая их в червонный привлекательный цвет; в то время другая так же нещадно вцепилась в его спину сквозь испорченную промокшую ткань уже отнюдь небелоснежной рубашки, как он не так давно её в бёдра, и при каждом новом толчке вела все пять полос всё ниже и ниже, рисуя по всей спине кровавые грабли… … отзывчиво и любовно упираясь в его щёку своей, чтобы как можно ближе, как можно реальнее слушать и осознавать его стоны, принадлежащие её персоне.       Плевать он хотел, где они, насколько громко стонут в унисон и как крепко бьётся кровать о стену комнаты. Люцифер, кажется, вообще даже не слышал и не чувствовал, как они портили имущщество отеля. Эта грешница… как же опасно сочетать её и алкоголь. Она так правильно извивалась под ним. Так откровенно стонала ему в ухо, будто он единственный в мире мужчина, способный довести её до оргазма. Даже не так, тот единственный, кто способен окончательно свести её с ума, и Кира открыто умоляла об этом если не словами, то стонами и телом, облепляющим его, как умирающий в последние минуты жизни. Люцифер шипел сквозь оскал от её крепкой хватки в своих волосах. Ему так нравилось, как Кира их натягивала… Он помнил, как девушка делала это в прошлый раз. Сейчас же она сжимала и лохматила их гораздо увереннее, будто имела на это все права. Будто только она и имела право это делать.       Он жался к её щеке, вновь покусывая нежную кожу, спустился и укусил её ушко, укусил кожу за ним. Не до крови, но на грани. Пока Кира не начала откровенно царапать его спину. Это стало так сладко, так остро, что архангел стал выгибаться под её пальцами, отчего надувшиеся мышцы спины активно перекатывались от каждого требоватольного толчка в её бёдра.       Зубы снова жадно вонзились в её шею, словно он чёртов вампир. Он хотел её вкус, хотел её крики. Хотел её всю и везде. Люцифер откровенно стонал в её шею, присасываясь до тёмного неровного засоса к своему укусу. Пальцы на бедре повторили путь её пальцев и тоже располосовали кожу в кровавые линии, едва не доходя до колена. Его личная метка. Она вся теперь в его метках. Будто личные подписи короля Ада. И ей, на его вкус, безумно не хватало их на теле всё это время. С ними она выглядит гораздо лучше.       Кира вообще нигде так хорошо не смотрелась, как подмятая под ним на своей кровати и самозабвенно орущая от его члена внутри. Она ведь так сильно его хотела и так отчаянно выпрашивала. Люцифер был щедрым и вгонял его в её матку так, что при каждом толчке из девушки выбивался весь имеющийся в лёгких воздух. Это самые лучшие звуки для его ушей. — Достаточно… жёстко… милая?       Грешница стала под ним такой покладистой, такой… податливой. Она, похоже, готова на всё, лишь бы Люцифер продолжал вбивать её в простыни. Неужели испугалась там, в ванной? Она ведь так умоляла его, пока он имел её пальцами у стены. — Скажи снова. — архангел прижался губами к ушку Киры, хрипя от возбуждения, готового, вот-вот, перелиться через край. — Проси ещё, Кира.       Пальцы крепче сжались на шее, перекрывая кислород. Люцифер поднялся к её губам, облизывая их прокусанным языком. Он мог бы залечить его за секунду, но не стал. Теперь он мог красить её губы своей кровью, и ей очень шёл этот цвет. — Громче.       Он впился пьяным и воспалённым взглядом от катастрофического желания выбить из неё своё имя. Её остекленевшие глаза лихорадочно блестели и, кажется, стали такими же невменяемыми, как и у него. Он хотел, чтобы она кончила с его именем на устах. Чтобы это было первое и последнее, о чём она только могла думать. Архангел разжал пальцы на её шее и схватил за синие волосы, жёстко поворачивая раскрасневшееся лицо к себе. — Смотри в глаза. Я хочу это видеть. — язык вновь скользнул между её губ, дразняще подцепляя верхнюю. Он не отводил красный демонический взгляд и не позволял отвести ей. — Видеть, как ты кончаешь.       Движения стали рванее, короче. Громче. Люцифер чувствовал, как она сжимается, как напряжение растёт в её теле. Жадно и хищно следил, как Кира начинает захлёбываться в подступающем оргазме. — Да, милая. Кончи для меня.       Он стал вбиваться в грешницу, едва удерживая на месте её тело. Простыни давно сбились вокруг, мешая и добавляя жара и без того раскалённым телам, но им обоим сейчас откровенно не до этого.       Когти вошли в её бедро едва ли не по вторые фаланги пальцев. Люцифер глухо зарычал, чувствуя, как она конвульсивно сжалась вокруг него внутри, и припал к её губам, закусывая нижнюю. Вбиваясь в её бёдра на грани сознания. — Ч-чёрт, Кира-а…       Он содрогнулся всем телом и излился внутрь, врезавшись в неё до упора, натянув её волосы до предела. Наполняя её собой, будто этим и хотел пометить. Она его. Его маленькая неадекватная грешница.       Люцифер лёг на неё всем телом, упираясь губами в шею. Но всё ещё продолжал крепко сжимать синие пряди, не выпуская из кулака. — Ты моя, Кира. Уясни это. Моя… Моя ведь?       Архангел бормотал слова, щекоча обкусанную кожу, и только сейчас вытащил когти из её бедра, чтобы приподняться и смазанно облизнуть их с блаженной улыбкой. — В-вкус-сн-но…       Мужчина зарылся лицом в её шею и волосы, не собираясь с неё слезать. Кажется, сейчас он вообще больше не мог двинуть ни одной мышцей в теле, кроме полусознательно улыбающихся губ.       Они, действительно, как голодные и безумные звери, набросившиеся друг на друга в немыслимо зависимой схватке и пытаясь отчаянно насытиться друг другом, не только наполняя изнутри, но и откровенно вырывая куски, прокусывая кожу, выпивая кровь… И обоим это пришлось по душе, они оба выли и бились в судороге от боли, но в то же время это добавляло в их общий голод друг к другу больше рвения, больше желания, больше страсти, которые и так выплёскивались на них немалым потоком.       Кира вздрагивала, кричала, металась по всей кровати, ни на секунду его не отпуская, пока он ставил на ней всё новые и новые, жадные и кровавые метки и вбивал её в постель, как настоящий яростный и бесподобный король Ада, изводя не только её тело, но и душу, казалось бы, уже давно неподвластной ей.       С ним, действительно, неподвластно… Потому что она желала сменить хозяина и отдаться только в его руки. Только в его, что так осквернённо и невыносимо приятно впились в её бёдра снова.       Ей очень больно и в этом же последствии потерянно прекрасно. Ей не помешали острые когти в её бёдрах, чтобы обхватить его торс полностью и крепко сжать на нём всевозможные мышцы, не только подчиняясь, но и повеливая не останавливаться, отдать ей всё, сначала случайно, а потом увлечённо задуманно задевая кончиками пальцев его эластично разодранную спину, служающую ей как будто сувениром или наградой.       «Милая»… Она готова кончить от одного его обращения к ней, от одного прозвища, и вскоре это стало ожидаемым прекрасным исходом, которого архангел так алчно добивался всё это время.       Он лёг на неё всем телом и подходящим сравнением проткнул её своим сущным и долгожданным остриём, окончательно завладев её… ею. Он заполнил её всем оставшимся чувственным потоком, повалившись на неё всем телом и продолжая необходимо и властно натягивать её волосы. Грешница точно так же вцепилась в него всем своим маленьким и покорным существом, не прекращая обвивать торс. Хватку уже на его волосах пришлось значительно ослабить, чтобы не причинить ему боль, но основная причина, конечно, заключалась в том, чтобы позволить ему до одурения сжимать её синиватые пряди, а ещё, чтобы самозабвенно прогибаться под его телом.       В этот раз синевласая не совсем покорная… Ей очень хотелось ответить, однако её голос элементарно охрип, не позволяя вырваться ни новым мычаниям, ни вскрикам удовольствия, а ещё её тоже незамедлительно окутала пелена истомы, одаривая лишь на мгновенье её тело сладкой судорогой и заразительной усталостью, её дыхание соблазняюще спёрло, так что у неё в любом случае не получилось ничего ответить, к сожалению… Зато она ответила телом.       Испытывая отвлекающую эйфорию и в то же время раздирающую боль на порванных конечностях, которые она принципиально не собиралась залечивать, Кира смогла приподняться к нему только верхними частями корпуса, одной рукой поднимаясь к его щеке и, по истине, ласково её поглаживая. Её уши прижались к голове от переизбытка ощущений, хотелось откровенно плакать… и отнюдь не от горя. Она приподняла его такое же смазанное и довольное лицо, усмехнувшись, отчего вырвался лишь хрип, и с приподнятыми уголками губ чувственно припала к его губам, просто касаясь линиями к линиям, не целуя и не обволакивая, словно ставя собственную печать или метку. … а точнее просто бессловестно выделяя основную истинную мысль — она принадлежит ему.       Жаль лишь, что только на сегодня… Но и это самое незабываемое и щедрое событие в её жизни, изрядно потрепавшее и обласкавшее её и физическое, и душевное состояние.