Распад - Союз Университетских Коммун

      Противный звук, раздающийся по системе оповещения в аудитории, ставшей спальным местом/казармой. Быстрое пробуждение — пока звучит сигнал — не более десяти секунд. Потом организованное умывание. Запасов пасты практически нет, так что пользуемся порошком. Времени также мало, не больше минуты. Затем крайне бедный завтрак из консервов, и потом почти весь день тренировки. Такой же обед в час дня и ужин в 9. Отбой в 11. Три раза в неделю мытьё тела и одежды. Таким образом проходил наш быт.       Вы наверняка подумали, что я обычный солдат, который проходит срочную службу в одной из воинских частей на просторах нашей бескрайней родины. В этом утверждении есть только одно правильное слово — солдат. Я солдат своего государства. Хотя то место, где я живу, страной можно назвать с крайне огромной натяжкой. Скорее просто фракция или группировка. А той страны, в которой я когда-то родился, не существует уже некоторое время. Около месяца или трёх, наверное. Не помню. Вообще весь этот период очень сложно восстановить в памяти. С одной стороны, это связано с тем, что все дни не отличаются друг от друга. А с другой — из-за влияния того события, которое вообще привело нас сюда.       Немногие люди из бывшего ИЕНиМа, которые во время события оказались у нас, достаточно долгое время пытались найти причину всего этого, но безуспешно. И в конце концов смирились с тем, что объяснения просто нет. Однако именно они, ставшие слоем исследователей в нашей фракции, даровали событию имя — Распад. И, наверное, стоит рассказать, что это такое. Как раз есть время, пока я поглощаю завтрак.       Распад — событие, которое произошло около трёх месяцев назад (точная дата не может быть выяснена в связи с ментальными проблемами при мыслях о нём). По неизвестной причине в разумах всех людей пропали мысли о кооперации и единении, из-за чего любые сообщества начали распадаться. От самых маленьких — городских районов — и вплоть до огромных — государств — все они распались на более мелкие группы и фракции. Неизвестно, насколько масштабное это явление. Однако как минимум всю территорию бывшего Екатеринбурга, вплоть до ЕКАД, это затронуло. С остальными частями бывшей страны связи вообще нет. Так что, может быть, я и преувеличил, сказав, что государства распались. Может, это затронуло только наш город. Кто знает?       Закончив с едой, мы направились на тренировки. Первым делом — пробежка на несколько километров с перепадами высот по коридорам и лестницам. Затем направляемся в одну из аудиторий, где находится… Тренировочный зал, наверное, так это стоит назвать. Там находятся несколько тренажеров, которые нашлись здесь, а также были выменяны у других фракций. Я даже уже и не помню, у кого. Может, у Физкультурников из Манежа (хоть у нас со всеми фракциями, связанными с бывшим УПИ, у нас крайне натянутые отношения. Это идёт ещё со времён до распада, когда шло «противостояние» между институтами в составе УрФУ), или у Сила-Вольшиков — наших относительных соседей. Тут происходит разминка и силовые тренировки. А ещё в соседней аудитории у нас проходят боевые тренировки — на данный момент лишь использование холодного оружия. Огнестрела у нас почти не было. Три пистолета ТТ, ещё советских времён, которые находятся у Ректора, Семенчука и у меня, а также одна СВД, которая находится у главного снайпера фракции — моего подчинённого Егора.       Кстати, наверное, надо представиться. Сергей Смирнов, заместитель руководителя вооруженных сил Союза Университетских Коммун. Титул громкий, однако на самом деле я второй командир небольшого отряда вооружённых студентов и не только. Немного позже расскажу подробнее про наши силы и фракции, но сейчас про меня. Мне всего 21 год, до Распада я был студентом 3-го курса исторического факультета. И в момент события я находился в вузе — скорее всего, это был будний день. И именно из-за этого я сейчас являюсь гражданином (хотя, наверное, правильнее будет сказать, членом — гражданства у нас не выдают, хотя подобные проекты на будущее у нас есть) Союза Университетских Коммун. Останься я в тот день дома, принадлежал бы другой группировке. Интересно, как там поживает мой дом и соседи? Хотя многие из них наверняка тоже застали Распад не дома. Так что кто знает.       Вы наверняка задумаетесь, как так получилось, что я стал командиром? Всё очень просто — я был главой небольшого клуба страйкбола, и именно там приобрёл опыт стрельбы и управления. После распада, во время тренировок, меня приметил наш руководитель ВС — Семенчук, бывший военный, который пришёл к нам на лекцию. Проверил меня и вскоре сделал своим заместителем, постепенно уча тактике и различным приёмам. Как он говорил, воспитывает себе смену. Я пока не был готов брать такую ответственность, однако до этого ещё далеко. Семенчук был в самом рассвете сил.       Так, перейдём к нашей фракции. Называется она Союзом Университетских Коммун. Аббревиатуру мы обычно не используем, так как она тупая. Были даже идеи сменить название самой фракции, чтобы избавиться от этого сокращения, но они не получили одобрения. Занимаем мы бывшее здание Уральского Гуманитарного Института, и мы практически все являемся студентами. Сразу после распада нашей фракции не существовало, и проходили конфликты между факультетами, но они были достаточно быстро погашены, и мы объединились. Главой нашей фракции является бывший ректор нашего института, ФИО которого я, если честно, не помню. В мыслях я его называю просто «Ректор» или «Глава». Далее, все важные должности занимают деканы или преподаватели, однако у каждого из них в заместителях находится один амбициозный студент, которого они готовят себе на смену. Сменяемость власти и уступление дороги молодому поколению во всей красе.       Кстати, стоит отметить и «идеологию» нашей группировки. Из всех, с которыми я мог сравнить, наша ближе всего была к социалистической. Все решения у нас принимались Верховным Советом, о котором я уже говорил ранее (те самые должностные лица). Ректор же в этом Верховном Совете играет представительскую роль и представляет нам результаты работы. Также у нас реализован основной принцип социализма — от каждого по способностям, каждому по труду. Если говорить простым языком, количество продуктов и некоторых других удобств напрямую зависит от твоей должности. Больше всего получают представители Верховного Совета (читай, руководители фракции) и солдаты. Однако стоит заметить, что умывание, мытьё тела и одежды, спальные места, медицина, обучение, а также пропитание (в разных объёмах) доступны каждому члену фракции без исключения.       Стоит также рассказать и о наших вооружённых силах. Хотя это, наверное, громко сказано. Общая численность составляет около 100 человек. Как говорит Семенчук — небольшая, но рота. Вообще, благодаря ему у нас используется военная терминология для подразделений. Так что наша армия разделена на два взвода — А (под командованием Семенчука) и Б (под моим руководством). А взводы, в свою очередь, разделены на пять отделений по десять человек.       Перво-наперво я должен рассказать о Коалиции — наших главных соперниках. Они также расположены внутри квадрата Ленина — Тургенева — Первомайской — Мамина-Сибиряка, и их главной целью является уничтожение нашей фракции. Непонятно, чего это они так на нас взъелись, однако факт остаётся фактом. Три фракции — Детсадовцы (расположены в детском саду во внутреннем дворе), Музыканты (из магазина музыкальных инструментов и консерватории) и Гончары (из гончарной мастерской) объединились против нас. Также стоит заметить, что между нами и Коалицией есть ещё одна небольшая фракция — Жильцы. Они заняли жилой дом между нами и сохраняют нейтралитет, поддерживая отношения со всеми. На западе расположены Печатники, а на юге — Парижане. С ними у нас никаких конфликтов вроде бы нет. Ну, если не считать спор с последними из-за памятной таблички на нашем здании, посвящённой событиям, из-за которых площадь Парижской коммуны, а значит, и Парижане получили своё название. Но его решили достаточно быстро. Правда, я не знаю, как. Но той таблички у нас уже нет. Видимо, передали в обмен на что-то.       Кстати, об обмене. После Распада, как вы могли бы предположить, обычная система экономики исчезла, а вместе с ней пропали из оборота и деньги. Так что все фракции вернулись к бартеру. И мы не исключение. Почти у каждой группировки было что-то, что они могли предложить. Так, например, у нас это огромная библиотека, а также услуги обучения. Взамен на них мы получали еду, инструменты, медикаменты и так далее. Весьма взаимовыгодное сотрудничество, хочу вам сказать. Но не всегда удобное. Некоторые требуют за свои товары просто баснословную цену. Мы, разумеется, отказываемся. И как итог, отношения испорчены. Такие вот у нас условия жизни.       После того, как я рассказал о наших противниках, стоит также упомянуть, что есть фракции, с которыми у нас весьма хорошие отношения. Во-первых, это Археологи, расположившиеся в музее археологии. Наша дружба возникла на почве того, что и до распада наш исторический факультет тесно взаимодействовал с ними. Примерно такая же причина и со вторыми нашими партнёрами — Музейниками из музея истории города. Также на почве идеологии у нас сложились неплохие отношения с Комсомольцами, которые расположены к северу от нас. На этом, в общем-то, и всё. Больше друзей/партнёров у нас нет.       Как только закончил свои тренировки на сегодня, я быстро прикончил ужин, состоящий из одной консервы тушенки, и сразу отправился на боковую. Как только я закрыл глаза, укрывшись старой курткой, я погрузился в сон. По обыкновению мне ничего не приснилось.

Продолжение следует…