hold my hand tight

      за окном дождь такой, что на душе тоскливо даже у минхо, который, вроде, любит серое небо и противные капли, падающие вечно прямо на ресницы, промёрзшие руки и за ворот футболок, в которых он вечно выходит на балкон только ради этого состояния. или всё-таки не только.       джисон как обычно стоит на соседнем балконе, смотря куда-то сквозь дома перед ним, мелко дрожит от холода, но упрямо не заходит в квартиру, оставаясь босиком на холодном бетонном полу и в ярко-жёлтой футболке. выглядит странно на фоне серых стен и чёрного ограждения балконов. отбивает по железке какую-то мелодию. поворачивается к минхо ненадолго, кивает в знак приветствия и снова смотрит куда-то сквозь.       минхо знает: он такую погоду терпеть не может. зачем каждый раз выходит, вот честно, непонятно. хочется думать, что ради этих молчаливых встреч. хочется верить, что ему так же комфортно стоять рядом и в тишине смотреть вдаль.       ещё, правда, хочется его за руку взять, крепко так, но это уже мелочи.       у него, кажется, что-то вроде расстройства, или как это ещё можно назвать. минхо особо не расспрашивал, только промычал как-то понятливо, когда на вопрос об имени этого слишком яркого человека тот растерялся и сказал, что не помнит.       он вообще часто всё забывает, как выяснилось в тех коротких и редких разговорах, когда вместо дождя были сигарета и бутылочка пива, почему-то, одни на двоих. у минхо в мыслях тогда проскочило что-то вроде: «вау, да это же непрямой поцелуй». по лицу джисона его мысли понять не получилось.       у него иногда случаются какие-то срывы. что-то вроде панических атак, наверное; минхо в таком не разбирается. единственное, что он понимает: джисон в такие моменты всегда хочет чужого тепла рядом. даже просто мизинчиками соприкоснуться, ему это уже не так важно.       в другие моменты он его трогать боится. вроде, причины нет, а значит, ну, странно это выглядеть будет? минхо чужое мнение обычно не волнует, но джисон — это другое. его мнение не то что важное, оно куда приоритетнее его собственного. уж он-то не должен считать его чудиком.       дождь становится всё сильнее, джисон дрожит уже куда крупнее, и у минхо в груди что-то сжимается от его вида.       — не хочешь ко мне зайти? — пытается спросить он как можно более ненавязчиво и замирает, стоит хану повернуться на его голос, открыв широко глаза в удивлении. они молчат ещё немного, прежде чем он, кажется, понимает предложение и рассеянно улыбается.       — да, пожалуй.       минхо ожидает, что он зайдёт в квартиру, чтобы после прийти к нему. он перелезает через ограждение и спрыгивает аккурат рядышком с его ногами в милых носочках с котятами. в ответ, почему-то, не следует никаких возражений или, хотя бы, удивлённых вздохов.       в гостинной, куда и ведёт дверь балкона, тепло и уютно. на сером диване в середине комнаты, прижавшись бочками, лежали рыженькие суни и дуни. на ярко-оранжевом пуфике — серый дори, в обнимку со своей игрушечной мышкой. минхо даже почти засмеялся, проводя аналогию с ханом, который с каким-то детским восторгом смотрел на пушистые комочки, только отдалённо, если честно, напоминающие котов.       минхо знает: для него возможность даже просто побыть в одной комнате с котами — в новинку. а он всего нового боится.       — иди сюда, — джисона пришлось взять за руку, чтобы не мялся на пороге, усадить на диван и буквально на колени посадить одного из сонных котят. теперь он выглядит идеально сочетающимся с жёлтой футболкой хана. а тот, ну вот как ребёнок, скоро пищать начал бы, если бы минхо не смотрел так внимательно.       суни, на удивление, не пытается сбежать или побрыкаться: только тычется холодным мокрым носом в чужую подставленную — и такую же холодную — ладонь. минхо хихикает над чужим взволнованным видом.       джисон удивительный, даже если он вечно забывает собственное имя, болтает о глазастых чайниках, летающих по квартире бумажных самолётиках, бегающей обуви и двигающихся нарисованных цветными маркерами точках на белой доске, купленной просто потому что «а вдруг мне будет плохо, а у меня её не будет». как она должна ему помочь, минхо так и не понял.       но это и неважно, потому что у него на губах мягкая улыбка, когда котик на коленях подставляет животик под поглаживания, и эту улыбку так сильно хочется сцеловать своими губами.       джисон много чего боится. он как-то признавался, что периодами пугается даже вида собственных рук. а ещё признавался, что рядом с минхо ему удивительно спокойно.       они тогда зашли к джисону, слегка пьяные и развязные. сплетались конечностями, глупо хихикали на чужую чувствительную кожу и много откровенничали. это был первый и до этого единственный раз, когда они виделись вне балконов, но оба как-то упустили этот момент как что-то, существующее только в памяти.       у джисона родители не любили друг друга, но всё никак не могли развестись, хоть и жили по раздельности. им не до бедного ребёнка было, а ребёнок уже придумал целый мир, в котором он сам выбрал себе имя, а день рождения не два раза отмечается, а один, в любящей семье. предметы там были живыми и разговаривали с маленьким мальчиком, защищая его от всего страшного, что только могло быть в мире.       когда несчастная матушка всё-таки закончила с разводом, что-то делать было поздно: это был уже не маленький ребёнок с выдумками как защитной реакцией, это был больной подросток, который не смог перестать видеть то, чего нет, который так и не вспомнил своё имя без её помощи, как-будто это было чем-то плохо запоминающимся и неважным.       психиатр сказал, что жить будет, и на том лечение закончилось.       минхо этот мир в чужой голове нравится. и джисон сам нравится, весь. даже если ему придётся вечно напоминать, где он учится и какую мелодию хотел подставить под потерянный вместе в очередным блокнотом текст. он напомнит, ему не сложно, только бы быть рядом с ним всё время.       джисон молчит, зачарованный заснувшим на его коленях клубочком и собственными пальцами в его мягкой шёрстке. он счастливо улыбается, глядя прямо минхо в глаза, даже не подозревая, что этой улыбкой почти разбивает чужое слабое сердце.       — знаешь, мне всё ещё страшно так держать твоего кота, но, когда ты рядом, я чувствую себя намного спокойнее, — джисон шепчет, и этого достаточно, чтобы его руку мягко отняли от ничего не подозревающего кота и так же мягко сжали.       — мне всё ещё страшно, что ты так близко, и я могу сорваться в любую секунду, — шепчет в ответ минхо, чуть придвигаясь и укладывая вторую руку джисона на собственную щёку.       он, вроде как, и не против даже, хотя кто его знает. по его лицу как обычно не понятно. он вдруг смеётся.       — мы умрём в моём призрачном мире в обнимку, и тогда нас уже ничего не напугает, — говорит, и минхо ему верит, смеясь тоже.       — звучит не так плохо, если ты тоже умрёшь вместе со мной.       минхо почему-то кажется, что для джисона это, должно быть, куда более интимно, чем любое признание в симпатии или даже любви. поэтому для него оно тоже куда важнее. и этого достаточно, чтобы мягко прижаться к чужим губам в поцелуе, сцеловывая-таки эту улыбку.